Idx.            Орки напали ночью, неожиданно. Перебили всех, кроме Маэглина. В нем
сразу распознали вождя, конечно, надо доставить его Гортхауэру... однако
оркам хотелось позабавиться. Маэглин в ужасе слушал, как они обсуждают,
что с ним делать. Выхода не было. Сейчас, пожалуй, даже Ангбанд пугал его
меньше грядущей расправы.
     Люди появились из-за деревьев бесшумно, как тени.
     - Это еще кто? - прищурился их предводитель.
     - Эльф, - неохотно буркнул кто-то из орков.
     - Я не слепой! - рявкнул человек, - Я спрашиваю, кто, какого рода?
     У Маэглина затеплилась слабая надежда на спасение. Он привык, что
люди почтительно относятся к королям Нолдор и их родне.
     - Я Маэглин, племянник короля Тургона, - сказал он, пытаясь придать
своему голосу внушительность и уверенность. Удалось это ему плохо, однако
лицо человека просветлело. Маэглин перевел дух и приободрился.
     - Значит, племянник Тургона? - как-то ласково сказал человек.
     - Отдай его нам, Гонн, - мрачно вымолвил кто-то из воинов.
     - Нет, ты подожди. Племянник Тургона - это хорошо. Это очень хорошо.
Это, значит, что же, ты королю Фингольфину внуком приходишься? Да мне
просто повезло! Ты не бойся, оркам я тебя не отдам.
     - Он наш, - прорычал предводитель орков, - Наша добыча!
     - Сразу видно, что альвы и харги - братья по крови. Верно, очень
хочешь ты поговорить с ним по-братски. Но скажи-ка мне, кто ты такой,
чтобы решать? - недобро усмехнулся Гонн, положив руку на рукоять меча. -
Может, тебе и владыка Ангбанда не указ?
     Орк колебался. Гонн снова повернулся к эльфу:
     - И в Ангбанд я тебя не отправлю, альв, внук Фингольфина. И ребята
мои тебя не тронут, - он ласково улыбался. Потом вдруг его лицо дернулось
в злой усмешке. - Я сам тобой займусь. Я твою голову сам Повелителю
доставлю, сволочь!  - проревел Гонн.
     Маэглин вжался в ствол дерева. Все происходящее было похоже на
бредовый страшный сон. Выхода не было. Он проклинал день и час, когда
покинул Гондолин, нарушив запрет Тургона. Этот человек был страшнее орка,
и из глаз его смотрела смерть - неотвратимая, чудовищная, жестокая. Бежать
было некуда. Гонн сделал шаг вперед.
     Стук копыт. Статный всадник в черном на вороном коне. Бледное,
красивое и жестокое лицо. Гонн склонился перед ним:
     - Здравствовать и радоваться вечно тебе, Гортхауэр, повелитель
воинов!
     - И тебе здравствовать, Гонн, сын Гонна из рода Гоннмара, отважный
воитель.  Кто это? - всадник небрежно указал на эльфа.
     - Маэглин, альв, племянник Тургона, внук Фингольфина.
     Гортхауэр угрюмо усмехнулся.
     - Славная работа досталась тебе сегодня, Гонн, сын Гонна.
     - О великий! Это мы схватили его. Отдай его нам, - предводитель орков
хищно оскалился.
     Гортхауэр, казалось, не обратил на орка никакого внимания:
     - Пленник твой. Делай с ним все, что хочешь.
     - Благодарю...
     Стоявший в каком-то оцепенении Маэглин, наконец, пришел в себя и,
отпихнув воина, бросился к всаднику:
     - Повелитель! Пощади!
     Гортхауэр холодно усмехнулся:
     - Ты знаешь, у кого просишь пощады?
     - Да, владыка Гортхауэр! Пощади, милосердный!
     Майя расхохотался:
     - Совсем свихнулся от страха. Милосердный, надо же! Да нет, вы меня
называете Гортхауэр Жестокий. И это правда. И ты в этом убедишься, Нолдо!
     - Пощади! Все тебе расскажу, все! - Маэглин дрожащими руками вцепился
в стремя и все порывался поцеловать сапог всадника. Гортхауэр брезгливо
отстранился:
     - Ну, что ты можешь рассказать?
     - Все! Я племянник Тургона, я знаю, как добраться в Гондолин. Ты
завоюешь это королевство, я помогу тебе!
     - Тоже мне, помощник, - сквозь зубы процедил Гортхауэр, - Ну да
ладно.  Иди вперед.
     Гонн вздохнул, потом, не сдержавшись, сплюнул и бросил:
     - Не вздумай бежать, альв. Сойдешь с тропы - считай, мои ребята тебя
получили. И тогда пощады не жди.
     Маэглин рассказывал торопливо, сбивчиво. Гортхауэр слушал с
непроницаемым лицом - не угадать, что думает.
     - Тургон не устоит перед твоей мощью. Только я прошу тебя отдать мне
принцессу Идриль...
     Гортхауэр отвернулся.
     - Я буду править Гондолином, предан тебе буду, служить буду как пес
цепной...
     - Высоко ценишь свою жизнь, Нолдо, - тяжело сказал Гортхауэр. -
Ладно. Теперь убирайся.
     - Да, да, Великий... Скажи, твои слуги не тронут меня?
     "Да кто же станет о тебя руки марать!"
     - Возвращайся. Здесь тебя никто не тронет. Ты получишь то, что
заслужил.
     Какой-то второй смысл почудился Маэглину в этих словах.
     - Ты обещаешь, господин? - нерешительно спросил он.
     - Тебе что, мало моего слова? Вон отсюда!
     "Ты получишь свое, Нолдо, внук Фингольфина, потомок Финве. Ты,
равнодушно смотревший на гибель своего отца, ты, пожелавший стать
господином и предавший своего родича и короля, ты, презирающий людей,
возжелавший над трупом Туора взять в жены Идриль, ты, в чьих жилах кровь
палача - будь проклят! Ты купил свою жизнь ценой крови своего народа, и
наградой тебе станет ненависть друзей, презрение врагов и позорная смерть.
И не будет могилы тебе, предатель; высоко хотел взлететь ты - тем страшнее
будет твое падение. Грязная тварь. Я достигну двух целей сразу: никогда
более воинство Гондолина не придет на помощь Нолдор, сыновьям Феанора, и я
отомщу за кровь Учителя. Да будет так."
     Он резко поднялся, набросил на плечи плащ, застегнул его у горла
стальной пряжкой - черно-серебряная змея с холодными бриллиантовыми
глазами.
     "Пора действовать."