Idx.       

Владимир Заяц. Палеонтологи


- Авт.сб. "Тяжелые тени". Киев, "Радянський письменник", 1991. OCR & spellcheck by HarryFan, 13 December 2000
- За четыре дня съезда мы успели привыкнуть к этому необычному человеку - молчаливому, в огромных роговых очках, закрывающих пол-лица. Несмотря на жару, даже в помещении он никогда не снимал плащ. Поднятый воротник делал его похожим на детектива из комедийного фильма. Был последний, самый скучный день съезда, когда "подводят итоги", "высказывают пожелания" и "с удовлетворением отмечают". Бетонное здание за день накалилось. Вентиляторы под потолком гоняли по залу жаркий воздух. Выступающие - в пиджаках и при галстуках - с омерзением пили теплую воду из графина и с завистью поглядывали на коллег в зале, давно сбросивших потяжелевшие от пота пиджаки. Я, рассматривая присутствующих, несколько раз натыкался на взгляд странного незнакомца. Это меня удивило. Чем я привлек его внимание? Еще около получаса мне удалось высидеть в этой парилке, но в конце концов я выскользнул из конференц-зала и направился в буфет. Там было душно и тихо. Пахло кислым, сонно жужжали мухи. За окном неистово полыхало солнце, искрясь на пустынном асфальте. Изредка по улице проносились запыленные автомобили, ослепительно сверкая стеклом и никелем. Я представил, каково сейчас в машине, и почувствовал сострадание к водителям. За стойкой, согнувшись над вязанием, сидела пожилая женщина. Я взял пива и сел за столиком подальше от окна. Он был украшен пустым пластмассовым стаканчиком для салфеток и солонкой с окаменевшими отпечатками пальцев. Я налил пиво в тусклый стакан, но выпить не успел. Вошел тот странный незнакомец. Он медленно повернул голову и, прицелившись взглядом, направился ко мне. Подойдя, он резко остановился и, глядя на меня в упор, произнес скрипучим бесцветным голосом: - Разрешите, я сяду подле вас на стул? Я удивился и кивнул. - Очень вам спасибо, - бесстрастно поблагодарил незнакомец. Он сидел долго, безмолвно, уставившись зеркальной чернотой очков в стол. А я тем временем пытался догадаться, чем же заинтересовал его. Молчание стало томить. И тут незнакомец сам начал беседу. Он пошипел горлом, точно неисправный кран, и сказал доверительно: - Жарко телу. - Жарко, - подтвердил я. Незнакомец опять умолк и, вытащив из кармана платок, тщательно вытер им абсолютно сухой шелушащийся лоб. Его движения всколыхнули душный воздух, и до меня донесся суховато-пыльный запах: так пахнет нагретый за день камень старых зданий - потрескавшийся и поросший мхом. - Вы тоже интересуетесь палеонтологией, я вижу, - произнес он еще одну странную фразу. - Вы хорошо видите, - согласился я, глядя на его дурацкие очки и едва удерживаясь, чтобы не переступить границ вежливости. - Все палеонтологи интересуются палеонтологией. Зеркальные очки уставились на меня, жаля ослепительными лучами. - Это, наверное, обстоит так, - после минутного раздумья заскрипел он. - Решил осмелиться поговорить с вами, так как потому, что почувствовал в вас нечто родственное. Это же надо! Родственничек! А сосед по столику, нимало не смущаясь, продолжал: - В палеонтологии я не профессионал, но интересуюсь весьма. Начало не предвещало ничего хорошего, и я, чтобы хоть на время избавиться от докучливого собеседника, сказал: - Простите, я за пивом. Буфетчица, не сразу оторвавшись от вязания, подала бутылку. Я посмотрел на ее рукоделие. Фиолетовая мохеровая кофточка была почти связана. Она получилась пушистой, нарядной и на вид очень теплой. Я вернулся к столику и поставил бутылку на вытертый белый пластик. Пиво цветом и температурой напоминало чай. Оно вяло пузырилось, оставляя на внутренней поверхности стакана гроздья дрожащих полусфер. Незнакомец тоже сходил за пивом, но не пил, а молча пялился на меня, навалившись грудью на край стола. Сказывались, вероятно, духота и нервное напряжение последних дней - мне почему-то показалось, что в следующее мгновение соскользнут очки с неподвижного лица, грянут, рассыпаясь, о стол - и явится взору нечто ужасное, почти невыносимое. Он пошевелился, и сердце мое взорвалось частыми ударами. - Вам понравился доклад о заврисхиях? - спросил он вдруг. - Неплохой доклад. Я тщетно пытался успокоиться. - И вы, наверное, имели внимание обратить на особенности строения орнитолестеса из инфраотряда целулозавров? По-прежнему ничего не выражал монотонный голос, но почудилась мне насмешка и даже вызов. Почему он заговорил именно об орнитолестесе? Я не удержался и спросил: - Чем вас заинтересовал орнитолестес? - У него были-длинные и тонкие конечности, явно не предназначенные для бега. Это существо имело отклонение внутреннего пальца в сторону. - Ну и что?! - вырвалось у меня. - Ведь есть это же аналог большого пальца у человека! - воскликнул незнакомец и даже приподнялся со стула. - Это доказывает наличие хватательной функции у орнитолестеса. Такое существо может трудиться, а следовательно, мыслить! - Вы с ума сошли, - пробормотал я. Происходящее нравилось мне все меньше. - Вы понимаете меня слишком буквально, - невозмутимо ответил незнакомец и почему-то воровато оглянулся. - Это просто гипотеза, литературный прием как бы. Я - фантаст. Выдумальщик. Мне это нужно сюжета ради для. - И почти умоляюще попросил: - Вы разрешите продолжать говорить? - Валяйте, - согласился я, желая побыстрее избавиться от чудаковатого "литератора". - Итак, - неторопливо заговорил он. - Мыслящие динозавры создали мощную техническую цивилизацию... - ...От которой абсолютно ничего не осталось. - Я не удержался от сарказма. Мое замечание задело его. Он обиженно засопел, но тут же взял себя в руки, и когда начал говорить снова, то голос, как и прежде, был лишен интонации и походил на скрип сухого дерева на ветру: - А шумеро-аккадские государства?! Прошло каких-нибудь шесть тысяч лет, и что от них осталось, сохранилось? Несколько стел да немного литературных памятников. Кстати, в них ощущается неизбежность конца. Вы помните? - И он процитировал: - Подымись на холмы разрушенных городов. Пройдись по развалинам древности и посмотри на черепа людей, живших раньше и после. Кто из них был владыкой зла, а кто из них был владыкой добра? Голос собеседника шуршал, словно сыпалась струйка сухого песка. Лицо оставалось неподвижным, как маска. Мне почему-то стало жутко до гусиной кожи. - Итак, две сверхдержавы ящеров, - развивал мысль "литератор". - Одна - южная, другая - северная. Они враждуют. Любая неурядица в политике и экономике северных объясняется происками южных. И задом наперед, совсем наоборот: южные во всех бедах обвиняли северных. Война неизбежной быть долженствовала. Я заерзал на стуле и осторожно заметил: - При наличии доброй воли конфликта можно избежать. Палеонтолог-любитель вздохнул с таким звуком, словно спустила автомобильная камера. - Увы им! Увы им! Если бы тогда они прозрели будущее! Однако я говорить хочу еще. В этих двух странах почти одновременно изобрели нейтронную бомбу. - Значит, Сэмюэл Коэн вовсе не первооткрыватель, - меланхолически отметил я. - Необходимо было легкое подтолкновение, чтобы свершилась трагедия. Не буду вдаваться в подробности. Главное, что повод был изыскан. Отозвали послов, разорвали отношения!.. - Незнакомец явно разволновался: дергал плечом, то и дело поправлял очки. - Да! Набросилась война! Нейтронная! Но даже не это было самым ужасным. Отряды специально обученных млекопитающих разыскивали на вражеской территории кладки яиц орнитолестесов и пожирали их! Большего морального ниспадения и представить нельзя! Уничтожать беззащитные зародыши будущей жизни - юные, нежные! Как это мерзковато! Ужаснительно!!! Он вскочил, с грохотом опрокинув стул, и возопил дурным голосом: - Гибель! Концовка величайшей цивилизации! Динозавры, как говорят сейчас, "вымерли". А ничтоженные млекопитающие выжили в норах своих. Дальше, действительно, эволюция шла естественным путем. Буфетчица, привлеченная шумом, всплыла над прилавком. - Да успокойтесь вы, - зашипел я, одновременно делая миротворческие жесты в сторону буфетчицы. - Поднимите стул и садитесь. "Литератор" поспешно выполнил указание, затянул потуже шарф, поплотнее надвинул очки и приступил к заключительной части рассказа: - Не все динозавры вымерли. Небольшая группа южных осталась. Вспомним памятью, что при низкой температуре пресмыкающиеся могут впадать в анабиоз и сохраняться тысячи и миллионы лет. Раз в несколько десятилетий некоторые ящеры размораживаются, чтобы собрать новую информацию. Замороженные ящеры! Я содрогнулся, потому что зримо представил себе низкие сводчатые потолки подземелий, тусклый фосфорический свет, исходящий от стен. Холодные капли легко срываются со сталактитов и беззвучно соскальзывают с полированной поверхности саркофагов. Их крышки чуть помутнели от времени. Сквозь них видны лежащие внутри ящеры, хранимые минусовыми температурами. Они и не живые, и не мертвые. Открытые глаза застыли во взгляде, которому миллионы лет. Лиловый рот полуоткрыт, и ажурная сероватая пена в его углу давно превратилась в хрупкий лед. Почти бессознательно я зашептал: - Света не видят, во тьме обитают, стелется пыль на дверях и засовах... - Сам собой у меня вырвался вопрос: - Чего же они ждут? Как вы думаете? Странный человек чуть приоткрыл рот и несколько раз тоненько засвистел. Я понял, что он смеется. - Вы не догадались? - он перешел на шепот. - У людей есть нейтронная бомба на сейчасное время. Если они ее пустят в ходьбу, кто выйдет на арену? - Крысы? Тараканы? - Чтобы подзадорить собеседника, я прикинулся, что не понимаю. - Они ведь наиболее устойчивы к излучению. Вы считаете, что следующая цивилизация будет крысиной или тараканьей? - Нет! - глухо воскликнул он, снова входя в раж. - Не крысы - самые мерзкие из млекопитающих - и не тараканы будут командировать миром! Динозавры возродят свое величие! - В экстазе "литератор" неистово размахивал руками, и я на всякий случай отодвинул подальше бутылку и стаканы. - Их держава будет невиданно мощной! Единой! - Единой? - тихо спросил я. - Значит, северные не сохранились? Фантаст замялся. - Сохранились... Но думаю, что северные и южные объединятся, совместно чтобы быть. Тогда они смогут легче спровоцировать людей на нейтронно-ядерный конфликт. И конкурентов иметься не будет. Тогда... - Простите! - решительно прервал я собеседника. - Ваши гипотетические динозавры ничего не забыли и ничему не научились. Уничтожить цивилизацию людей, быть может, еще более мерзко, чем уничтожить собственную. Разум неприкосновенен, потому что это хрупкий и редкий цветок. Возможно, единственный во Вселенной! Незнакомец помолчал и, откашлявшись, с безнадежностью в голосе спросил: - Но вы не будете возражением отрицать необходимость объединения северных и южных? - Буду, и очень большим возражением, - сухо ответил я, вставая. - Благодарю за интересную беседу. Мне пора. Стараясь не спешить, я пошел к выходу, чувствуя спиной его тяжелый пристальный взгляд. Как же мне сразу не пришло в голову, кто он? Сухая кожа; зеркальные очки, скрывающие глаза; хриплый голос; и, ко всему прочему, огромный интерес к палеонтологии. Сколько миллионов лет я знаю южных, но никогда не предполагал, что они так злонамеренны и болтливы. Я вышел на улицу. Вечерело. Подул прохладный ветерок. Заходящее солнце залило стены домов теплым восковым светом. Лица встречных были приветливы и симпатичны. Мне вспомнились саркофаги с ящерами, и я невольно вздрогнул. Возвратиться? Никогда! Я поправил свои массивные очки и быстро пошел вперед, срывая на ходу жаркое осеннее пальто, подставляя лицо свежему ветру.