Idx.       

Сергей Лукьяненко. Проводник отсюда


Данное художественное произведение распространяется в электронной форме с ведома и согласия владельца авторских прав на некоммерческой основе при условии сохранения целостности и неизменности текста, включая сохранение настоящего уведомления. Любое коммерческое использование настоящего текста без ведома и прямого согласия владельца авторских прав НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.
(C) Сергей Лукьяненко, 1997
В этом городе нет ничего достойного ненависти. Я подумал об этом, но мысль вышла вялой и неубедительной. Чушь. При чем здесь достоинство -- я ненавижу его. Последний раз пройдя по квартире, я встал у окна. Ночь. Темнота. Светящееся окно напротив -- оно светится всегда. Каждую ночь, блуждая в бетонной однокомнатной клетке, я вижу неяркий свет за плотно задернутыми шторами. И никакого движения. Наверное, там просто живет человек, боящийся темноты. Я ее не боюсь. Вещи были собраны еще с утра. Рюкзак -- маленький, но тяжелый. И спортивная сумка на ремне, набитая едой, одеждой и тем, что могло понадобиться в первую очередь. Присев на любимый стул, отреставрированный когда-то в порыве энтузиазма, я оглядел квартиру. Стены, залепленные золотистыми обоями. Бежевый ковер на полу. Маленький телевизор на столике у окна. Кровать, книжные полки, гардероб. Знакомым у меня нравилось. Говорят, очень уютно... Я плюнул на пол. Пускай в этих восемнадцати квадратных метрах будет уютно кому-нибудь другому. Молодой семье с парочкой детей, например. Плевок на полу смотрелся по-идиотски. Я вдруг подумал, что ничего более театрального совершить не мог, и торопливо затер плевок подошвой. Тоже театрально... Чушь. Что бы я сейчас ни делал, все станет глупым и фальшивым. И кормление рыбок в маленьком аквариуме, и битье посуды на кухне... Рыбок, честно говоря, стоило отдать соседям. Вытянув ноги, я расположился поудобнее. Ждать можно долго -- мне сказали только, что Проводник придет ночью. Точное время в таких случаях не переспрашивают. Вспоминать, чего стоил мне выход на Проводника, не хотелось. Так не вспоминают процесс получения бесплатной государственной квартиры. Гадко, муторно и тяжко. Но я вынес то, что удается немногим. Я вышел на Проводника. Настоящего, неподдельного Проводника Отсюда. Вначале было двое фальшивых Проводников. Надо отдать им должное -- специалистов высокой квалификации... Увы, лишь в выколачивании денег из клиента. Потом я вышел на самую настоящую цепочку -- вернее, на конец ее. Человек, чей родственник воспользовался услугами Проводника, рассказал мне все, что знал. Бесплатно, может, просто из желания лишний раз поведать занятную историю. Многие сочли бы ее бредом. Но я уже научился отличать правду от лжи. Есть в историях о Проводнике детали, которые выделяют их из массы мистической чуши. Во-первых -- они непохожи друг на друга. Летающие тарелки никогда не принимают форму кастрюли, снежный человек не забредает на равнины, экстрасенсы важно рассуждают о вампирах и донорах биополя. Каждая устоявшаяся ложь боится нарушить свои рамки. О Проводнике можно было услышать все что угодно. Имя, внешность, обстоятельства прихода, мир, куда он уводил... Во-вторых, я никогда не встречал человека, верящего в Проводника. Миллионы лечатся у экстрасенсов, тысячи наблюдают летающие тарелки, сотни ловят йети. Никто из повторяющих истории о Проводнике в него не верил. Говорили о друзьях и знакомых, которые -- вот простаки -- верили в него. Я искал -- но цепочка тянулась все дальше, пока не кончалась на человеке, который, по всеобщему мнению, верил в Проводника -- но, вот беда, куда-то уехал. Но в этот раз я ухватился за цепочку. Выявлял звенья: тех, кто видел уход Отсюда, тех, кто знал окружение Проводника, тех, кто имел с ним связь. И настал миг, когда Последнее Звено цепочки пересчитало купюры и вялым голосом произнесло: -- Проводник придет к вам в ночь с понедельника на вторник. Его любимая ночь, кстати... -- Я могу быть в этом уверен? -- спросил я, цепенея от собственной наглости. -- Вы отвечаете за... сроки? Последнее Звено в цепочке подняло на меня мутные глаза. И тихо ответило: -- Можете быть абсолютно уверены. Я повторяю слова Проводника. В мутных глазах был страх. Не передо мной -- удачливым, но не более, клиентом Проводника. Пара каменнолицых громил в соседней комнате гарантировала мою вежливость. -- И что он обещал за обман? -- поинтересовался я, чувствуя, что останусь безнаказанным. -- Смерть, -- очень спокойно ответило Последнее Звено. -- Не беспокойтесь, он придет к вам. -- Как он выглядит? -- спросил я, стараясь не замечать появившуюся охрану. Телепатически их вызвали, что ли? -- Как угодно, -- без тени иронии ответило Последнее Звено. -- Проводите клиента, ребята. Все в порядке. И я ушел из резиденции Последнего Звена в сопровождении вежливых, воспитанных убийц... То, каким оказался путь к Проводнику, меня не смущало. Самое темное место -- под светильником. Чем больше Храм, тем многочисленнее юродивые у входа. То, что Проводник держит в страхе свое окружение, было куда важнее повадок этого окружения. Мне оставалось три дня -- дни абсолютной свободы. То, кем я был и как вел себя раньше, уже не имело значения. Безликие тени телохранителей Последнего Звена следовали за мной в почтительном отдалении. Я мог пьянствовать и устраивать оргии, делать долги и осквернять могилы. Безликая охрана вытащила бы меня из любой передряги. Я должен был присутствовать в своем доме в ночь с понедельника на вторник. Этого потребовал Проводник -- прощающий облепившей его дряни все, кроме прямого обмана. Я не пустился в загул. Полдня заняло писание прощальных писем -- всем, кто оставался мне дорог. Их оказалось на удивление много -- вот только рядом почему-то не было никого. Друзья исчезали из моей жизни и моего города так постепенно, что я не смог этого осознать. Сутки ушли на прощание с девушкой -- той, что чаще других бывала в моем доме. Полдня -- торопливые, словно срок уже истекал, сборы. А потом я просто валялся на кровати, курил, слушал старые магнитофонные записи... Мне стало не по себе, и я всерьез задумался об отзыве заказа. Это несложно, один телефонный звонок -- и окружение Проводника начисто забудет мое имя. Но повторно к ним лучше не обращаться. Прогулка по городу и короткий просмотр теленовостей привели меня в чувство. Теперь я просто ждал -- ждал Проводника, который не мог не явиться... Темнота за окном сгустилась до предела и замерла, словно остановленная тусклым звездным светом. Сегодня новолуние -- случайно или нет? Говорят, Проводник работает ежедневно... еженощно... Значит, на фазы Луны и прочую астрологическую чушь ему... Проводнику... наплевать... Я дернулся и поднялся со стула. Надо заварить кофе. Окунуть лицо в холодную воду. И ждать дальше. Звякнуло. Обернувшись -- сон исчез мгновенно. -- я уставился в окно. Стекло перечеркивала змеистая трещина. Со двора бросили камнем -- несильно, но прицельно. Открывая окно, я чувствовал, как взмокли и похолодели ладони. Смешно... Никогда не считал себя неврастеником. Он стоял во дворе -- на асфальтовом пятачке между черными квадратами домов. Темный силуэт, запрокинувший голову, вглядывающийся в меня сквозь ночь. -- Спускайся, -- негромко сказал Проводник. В тишине голос был отчетлив и равнодушен. И не вызывал никаких сомнений. Только Проводник мог прийти в эту ночь. -- Сейчас, -- так же тихо ответил я. -- Минутку... -- Спускайся, -- повторил Проводник. -- Вниз. Никаких лестниц. Можешь найти веревку. Даю тебе восемь минут. Вот теперь мне стало страшно. Я понял, чего он хотел. Об этом говорилось во всех историях -- правдивых и лживых, без разницы. Преодолеть страх, доказать, что действительно должен уйти... А я-то думал, что моим испытанием станет ночь. Я не боюсь темноты! Не боюсь призрачных теней, тень -- это просто изнанка света. Боюсь высоты. -- Спускайся, -- равнодушно сказал Проводник. -- Семь минут. Веревка была скользкой и не могла быть иной. Нейлон. У меня не нашлось времени навязывать на ней узлы... Я болтался на уровне второго этажа, вцепившись в ненадежную раскачивающуюся нить. Второй этаж, чушь... Кто не прыгал в детстве с балкона второго этажа, доказывая свою смелость друзьям и себе самому? Я, например, не прыгал... Пальцы ослабли, и я заскользил вниз, обжигая ладони, тщетно пытаясь затормозить. Асфальт радостно ударил по ногам, я присел, не выпуская предательской веревки. -- Одна минута, -- сказал Проводник. -- Успел. Теперь успокойся, все в порядке. Больше испытаний не будет. Рюкзак оттягивал плечи, сумка валялась рядом. Хорошо, что я перелил коньяк в солдатскую фляжку. Как чувствовал. Подняв сумку, я перекинул ее через плечо. И посмотрел на Проводника -- благо он стоял рядом. Наверное, неподготовленный мог сойти с ума от этого зрелища. Проводник менялся. Его лицо колебалось, словно лист под порывами ветра. Он становился то выше, то ниже; одежда его за несколько секунд проскакивала все цвета радуги и превращалась в зыбкую тень. Конечно, Проводник не был человеком, я знал это. Но таких реальных доказательств не ожидал. -- Ты очень странный, -- сказал Проводник. -- Сам не понимаешь, что тебе нужно. Закрой глаза и успокойся. -- Ты исчезнешь, -- прошептал я. -- Боюсь. -- Не исчезну, -- почти ласково, голосом, пришедшим из детства, ответил Проводник. -- Ты ведь выдержал... почему-то. Закрой глаза. Опустившись на колени, я закрыл глаза. Хорошо, Проводник. Как прикажешь. Я слишком долго шел к тебе. Слишком долго учился верить в тебя. Я ненавижу свой город. В нем нет никого, кого можно любить. Если ты исчезнешь... я просто умру, наверное. В уюте бетонной квартиры. В окружении любимых вещей -- они не люди, они не могут любить в ответ. Пойми меня. Проводник, даже если я сам себя не понимаю. Подскажи, что мне нужно. Найди дорогу Отсюда... Ты можешь, я знаю. Я верю. Больше, чем Господу Богу, больше, чем господину президенту. Больше, чем друзьям, которые слишком далеко. Ты моя боль и радость, ты моя надежда и безверие. Я шел к тебе через презрение и насмешки, вежливых подонков и злых неудачников. Меня не пьянил спирт и не отрезвлял кофе. Я смеялся и плакал, был плохим и хорошим. Я читал книги о потустороннем мире и разноцветные сборнички фантастики. Я шел к тебе, Проводник. Приди же и ты ко мне. -- Вставай, -- тихо произнес Проводник. -- Все в порядке. Я открыл глаза. Он не исчез, он сидел передо мной. Почти молодой, коротко подстриженный, с усталым, измученным лицом. Мой двойник. Я сам. Проводник... -- Лучший облик, который я смог использовать, -- спокойно разъяснил он. -- Ты не веришь никому, разве что самому себе. Такие, как ты, обычно находят дорогу сами. -- Я не настолько находчив, -- ответил я, глядя в мутное зеркало его лица. -- Мне нужна помощь. Проводник кивнул. И посмотрел на снаряжение -- рюкзак и сумку. -- Один человек -- один груз, -- с ноткой сочувствия сказал он. -- Выбирай, что тебе важнее. -- Я переложу... -- Нет. Я молча смотрел на туго набитый рюкзак. Потом спросил: -- Ты знаешь, что там? Проводник кивнул. -- Что мне выбрать? Что оставить? Ответа не было. Проводник поднялся и медленно пошел по улице. Странно -- ни машин, ни припозднившихся компаний. Пустая улица, темные окна... Подхватив сумку, я побежал следом. Рюкзак остался лежать на асфальте -- ценности, способные пригодиться в любом мире, справочники и семена растений, маленькая пачка фотографий. Кому-то повезет. Проводник шел по улице -- моей собственной расхлябанной походкой, в моей собственной одежде -- комбинезоне защитного цвета, таком нелепом среди серого городского бетона. Я семенил за ним, как наказанный ребенок за строгим отцом, не решаясь отвести взгляд от болтающейся на плече Проводника спортивной сумки. Ее не было раньше. А есть ли она на самом деле? И реален ли Проводник? -- Вполне реален,-- ответил моим мыслям Проводник.-- Можешь потрогать. Если хочешь, я даже дам тебе подзатыльник. Он обернулся, улыбаясь моей улыбкой. И рассмеялся -- как неприятно звучит собственный смех, услышанный со стороны. -- Кто ты? -- Проводник. --Я не о том. Это твоя роль -- а кто ты на деле? -- Не знаю. Я был всегда. Для тех, кто хочет уйти, для тех, кто не может ждать. Сотни, тысячи лет. Богом, ангелом, дьяволом, магом, шаманом, инопланетным пришельцем, существом из параллельного мира. Тем, в кого верили. Я появлялся, когда чувствовал потребность в себе. Я провожал людей в любой мир. Видел рай и ад, марсианские каналы и обратную сторону Луны. Мне все равно, куда провожать. Это не просто роль, это моя сущность. -- И ты всем это говорил? -- Всем, кто спрашивал. Были молчаливые, незадающие вопросов, встречались болтуны, не нуждавшиеся в ответах. Были легковерные и дотошные. Почти все знали, что им нужно. Некоторые, как и ты, не могли решиться на что-то одно. -- И куда же ты меня ведешь? -- Не веду -- провожаю. Ты решаешь сам. Дальше мы шли молча. Я постепенно успокаивался. Медленно, словно отогреваясь под осенним солнцем после холодной воды "бархатного сезона". С Проводником было очень легко -- не приходилось замедлять или ускорять шаги, подстраиваться под его ритм. Он был мной. -- Город как мертвый, -- сказал я, когда молчание переросло в тишину. -- Он мертв. -- Это ты так сделал? -- Нет. Ведешь ты, а не я. Эти улицы могли быть заполнены людьми. Если бы ты умел их ненавидеть... или любить. -- Я умел. -- Знаю. Когда-то умел. Помнишь этот дом? Я вздрогнул и остановился. Старый дом в центре, на углу улиц, столько лет уже носящих другие названия. Третий этаж, крошечный балкон... -- Она давно не живет здесь, -- со странной, неожиданной злостью ответил я. -- Неправда. Пока ты со мной -- она здесь. Окно на третьем этаже засветилось. Слабым светом настольной лампы в абажуре из зеленого стекла. Я посмотрел на эмалированную табличку на стене -- номер был прежним. И название улицы прежним. А где-то неподалеку застучал на рельсах спешащий в парк трамвай. -- Ты можешь подняться, -- сказал Проводник. Голос был вкрадчив и ласков, скользок и холоден, как змеиная шкура. -- Она там. И снова будет тот год. Все можно повторить, все переиграть. Входи в подъезд... Я сделал шаг -- как загипнотизированный, как приговоренный. Темный провал подъезда. Выщербленные ступеньки. Черный кот на диване, старый телефон на столе... Кофе из чайных кружек. Коньяк за четырнадцать пятьдесят... Будет теплая осень. И холодный декабрь. Стук трамвая затих. Окно медленно угасло. Буквы на табличке задергались, складываясь в чужое слово. -- Пошли, Проводник. Ты слишком легко хочешь отделаться. Я не играю в проигранные игры. -- Просто ты нашел меня слишком поздно, -- неожиданно возразил Проводник. -- Пару лет назад... -- Значит, я не хотел тебя найти пару лет назад. Идем. Мы шли, и улицы бесплотными тенями скользили вокруг. Проводник повесил сумку на другое плечо. И сказал -- то ли жалуясь, то ли просто обижаясь: -- С тобой очень трудно. Ты никак не решишь. -- Это твоя сущность -- провожать, -- злорадно ответил я. -- Терпи. -- Может быть, тебе помочь? -- Проводник обернулся. И я вдруг понял -- его лицо уже непохоже на мое. Кто-то изменился. Он или я? -- Помоги. -- Хочешь Верну? Счастливую Верну, где все так, как должно быть? Очень просто -- ты отдашь мне все деньги, всю мелочь из карманов, а я вручу билет... -- Там слишком хорошо для меня, Проводник. -- Понимаю. Тогда настоящий мир -- Земля лишь его тень... -- Та самая, которую обычно зовут Отражением? -- Да. Интересный мир, красочный и волнующий. Разнообразный... На Проводнике теперь был плащ -- черный с серебристым, заколотый серебряной розой. На поясе -- тяжелая шпага. Лицо осталось молодым, но глаза оказались старыми, тускло-зелеными, пронзительными. -- Извини, Корвин, -- сказал я. Мне действительно было жаль -- нестерпимо, до дрожи в руках -- отказываться. -- Для меня слишком реальна Земля, твой мир окажется ее тенью. -- Уверен? Над городом поплыли светящиеся лиловые облака. Асфальт под ногами превратился в утоптанную землю. В дощатую мостовую. В полотно голубых искр. Мимо проскакал всадник на угольно-черной лошади. -- Уверен, -- ответил я. -- Чуть раньше -- не знаю. Уверен. -- Жаль... Черное с серебром упало с его плеч. Облака угасли. Вновь подступила ночь. Проводник словно съежился, стал меньше ростом. Теперь это был просто мальчишка лет двенадцати. Я улыбнулся, и он опустил глаза. Но все же спросил, виновато и с робкой надеждой: -- Может, ты тоскуешь по детству? Хочешь, я отведу тебя? К поезду до станции "Мост"... Или... -- Нет. Слишком поздно. Я не нуждаюсь в защите -- и не умею защищать. К тому же я боюсь высоты. Извини. Проводник не стал выше ростом. Но и мальчишкой он больше не был. Так... не взрослый, и не ребенок... полурослик. -- Есть вещи куда страшнее высоты, -- хмуро сказал он. -- Пещеры Мории... Я присел перед хоббитом на колени. И ласково сказал: -- Знаешь, я очень тебя любил. И твой мир всегда был для меня настоящим. Проводник расслабился: -- Пойдем, это совсем близко. Я хорошо знаю дорогу. -- В этом-то вся и беда. Проводник. Ты уже слишком многих туда увел. Я боюсь, что мне не хватит места... и уж точно не найдется еще одного Кольца. Он снова стал мной -- Проводник Отсюда. Только еще более усталый, чем раньше. -- Тогда думай сам. Я не стану больше перебирать варианты. Решай -- у тебя целая ночь. -- Она скоро кончится, -- сказал я. Мне стало страшно. -- Не волнуйся. Со мной ночь может длиться вечно. -- А ты не боишься провожать меня целую вечность? -- Для меня нет времени. Оно существует для тебя -- ты устанешь и захочешь остановиться. Захочешь спать, в конце концов. -- Идем. Улицы вновь кружили вокруг. Словно мы перебирали ногами, а дома торопливо ползли мимо. -- Мы идем к вокзалу, -- вдруг понял я. -- Все-таки хочешь усадить меня на поезд? -- Нет. Это ты хочешь туда прийти. Тебе нужен символ, этикетка, образ дороги. -- Я просто хочу выпить кофе, -- хмуро возразил я. Буфет был пуст. Грязный пол, залитые чем-то столики. Проводник подошел к стойке -- мне показалось, что на мгновение за ней возникла бесформенная тень буфетчицы, -- и вернулся с двумя гранеными стаканами. -- Я заплатил, -- мимоходом сказал он. -- Кофе натуральный, молотый. Я недоверчиво принюхался. Кофе, настоящий. В вокзальном буфете. Хотя чему удивляться, идя с Проводником? -- А нормальные чашечки нельзя было взять? Проводник пожал плечами: -- Мы же не в ресторане... Достать через Тени? -- Не надо. -- Я глотнул кофе, в меру горячий и слегка сладкий. Как положено. -- Не трави душу. Проводник. Я хотел бы туда уйти, но не могу. Будем считать, что янтарь -- не мой камень. -- Эмбер... -- тихо прошептал Проводник. -- Я часто провожал туда... последнее время. Он явно не собирался пить свой кофе. Я молча забрал у него стакан, выпил залпом, как водку, как горькое лекарство. -- Это ненадолго тебя взбодрит, -- с жалостью сказал Проводник. -- Решай быстрее. Ищи. -- Пойдем, Проводник. Поищем вместе. Город давно уже кончился, а ночь все длилась. Мы шли по горной дороге, извилистой и крутой. За спиной упавшим на землю сгустком тьмы притаился город. -- Я показал все, что знал, -- прошептал Проводник. Теперь он шел следом, понурившийся и жалкий, утративший всякое сходство со мной. -- Ты видел счастливые миры, ты видел страшные. Тебе нравилось... иногда. Остановись, сделай выбор. Ноги болели. Я боялся даже подумать, сколько километров мы прошли за ночь. Боялся взглянуть на часы и узнать, сколько уже длится ночь. -- Тебе хочется спать, -- сказал Проводник. Голос был неожиданно тонким, и я обернулся. За мной брела девушка в потрепанных джинсах и мятой клетчатой рубашке. Со светлыми волосами, разбросанными по плечам. С моей сумкой в руке. -- А это еще зачем? -- устало спросил я. Проводник лениво махнула рукой: -- Какая разница? Давай отдохнем. Мы уселись прямо на дороге, на теплом шершавом бетоне. Я достал сигареты, не спрашивая, раскурил пару, протянул одну Проводнику. И замер, разглядывая ее лицо в тусклом свете зажигалки. Язычок пламени дрожал между нами, бросаясь от ее лица к моему и обратно. То ли в такт дыханию, то ли в пересечении взглядов. -- Всегда хотел встретиться с такой девушкой, верно? -- спросила Проводник. -- Она будет ждать тебя. Здесь или в другом городе. Где захочешь. Я любовался ею. Молча, сосредоточенно. Нет, не было в ее лице идеальности. Не каждый обернулся бы вслед. Эту девушку должен был любить я. -- Очень надеялся, что у тебя хватит ума не предлагать это, -- сказал я. И понял, что голос дрожит. -- Есть то, чего нельзя просить или искать. Можно лишь ждать... Зря ты это сделал... Зачем? Я снова сидел лицом к лицу со своим отражением. Проводник вздохнул: -- Мне было жалко тебя... Но я предложу еще. Хочешь стать таким же, как я? Проводником. Вечным Проводником отсюда? -- Нет. По-моему, ты уже понял, чего я хочу. Проводник кивнул. Положил на колени сумку. И печально сказал: -- Да, понял. Сразу. Но тебе понадобилась ночь -- очень долгая ночь, чтобы понять самому. -- Да! -- Я засмеялся, понимая, как не нужен сейчас смех. -- Мне нужна очень долгая ночь, Проводник. Вечный покой. Тишина. Ты пришел слишком поздно, чтобы привести меня куда-то. Я способен лишь уйти. -- Но не всем для этого нужен проводник. -- Они верят в покой и тишину. А я боюсь, что их может не оказаться там. -- Я помогу тебе, -- сказал он. -- Сейчас... Это несложно. Он опять изменился. Неуловимо для глаз -- да и слишком темно было вокруг. Но я знал, кем он теперь стал. -- Это всего лишь оболочка, -- прошептал я, потому что теперь мне стало совсем грустно. -- И все равно -- не смей! -- Тебе не будет больно, -- сказал Проводник. А может -- и не он сам. Желтая змейка скользнула с его тонкого запястья и заструилась ко мне по асфальту. Малыш с волосами цвета спелой пшеницы смотрел на меня глазами Проводника. -- Я знаю, все случится очень быстро. Она унесет тебя дальше, чем смог бы увести я... -- Какой из тебя, к чертовой матери, Маленький Принц, -- прошипел я. И ударил каблуком по змейке, чей укус убивает в полминуты. Наверное, она непривычно чувствовала себя на дороге. Ей нужен был мягкий песок пустыни -- для быстрого рывка, для маскировки. -- Мы пришли к началу конца, Проводник. Сбрасывай этот облик! Не смей в нем оставаться! Встав лицом друг к другу, мы положили руки на сумки. Одинаковым движением раздернули "молнии" застежек. Сдвинули мягкую шерсть свитеров. И взялись за теплый металл. -- Ты знаешь, чего я хочу. Проводник. И знаешь свой долг -- вести меня до конца. Я рассмеялся: -- Провожай меня в никуда, Проводник! В долгую ночь, в вечный покой. Я подарю тебе отдых -- ты заслужил его за тысячи лет. Провожай! -- Но почему? -- Его голос охрип, как у меня при страхе и волнении. -- Зачем тебе я? За что? -- А ты не понимаешь? Он знал. Проводник понимал все -- он снова был мной. Но я говорил -- для самого себя. -- За что? За все, Проводник. За то, что ты есть. За слухи и разговоры. За веру в то, что можно Уйти Отсюда. За всех, кого ты увел. За всех, чьи маски надел, за всех, чьи мысли украл. За меня. Он пятился, а я шел, отжимая его к обочине, к обрыву, под которым лежал мертвый город. Пистолет был в моей руке, но это не играло никакой роли. Проводника не убьет падение или пуля. Его нельзя убить -- он не человек. Его можно лишь увести в никуда. Он должен сопровождать, он не вправе отказаться. Это сущность, а не роль -- быть Проводником. -- Мы слишком верили в тебя, чтобы любить и ненавидеть. Ты научил нас бегству, Проводник. Ты научил нас прятаться от мира, который мог измениться. Ты увел нас в волшебные сказки, в яркие сны. Ты заставил верить в чужие мечты и повторять не свои слова. Ты сделал фантазии реальностями -- лишив их наш мир. Ты наркотик -- Проводник Отсюда. -- Ты не понимаешь, чем это будет -- такой уход, -- Проводник вдруг улыбнулся. Он стоял на краю обрыва, отступать дальше было некуда. -- Это не вечный покой и беспамятство --ты же не веришь в смерть. Это будет бесконечной темнотой... Он сделал паузу. -- ...и вечным падением. В никуда, как ты хочешь. В бесконечность. Я вдруг почувствовал, какой здесь ветер. На обочине дороги, на краю обрыва. Сколько метров -- десять, двадцать? Ерунда. Падать бесконечно -- как это? На что похоже? На вечный страх? Можно ли к нему привыкнуть? Ведь привыкают же к боли. -- Падать вместе с тобой? -- спросил я. Проводник кивнул. Страх его был настоящим. Таким же, как мой. -- Пойдем, Проводник. И не надо предлагать альтернатив. Не поможет. -- Знал, -- вдруг проговорил он. -- Всегда знал, что однажды так случится. Что придется провожать в вечность, в никуда. -- Это твоя суть. Проводник медленно достал из сумки копию моего пистолета. Нацелил -- прямо в грудь. -- Тебе приходилось убивать? -- спросил я. И Проводник ответил голосом Маленького Принца, беседующего со змеей: -- Да. Тех, для кого это было дорогой Отсюда. Но они не требовали их провожать. -- Идем, -- сказал я. И пистолет в руках Проводника дернулся, выбрасывая желтый язычок пламени. Меня ударило в грудь, бросая с откоса, и пальцы сжались, заставляя мой пистолет ответить. Город внизу вспыхнул желтыми огнями окон. Я падал, слыша, как затихает стук колес -- то ли трамвая из прошлого, то ли поезда до станции "Мост". В небе пронеслись и угасли лиловые облака. Сомкнулась темнота, и в ней потонули звуки -- то ли шорох рвущейся бумаги, то ли треск сминаемой кинопленки. Остались лишь темнота и падение. Я не боюсь темноты. ____________________________________________________________________ Набор: Pavel Petrienko, 2:5064/1 Оригинал: "Рыцари Сорока Островов: Фантастич. произведения; -- М.: Аргус, 1997. -- 576с."