Станислав ЛЕМ

СУММА ТЕХНОЛОГИИ


[ Титульный лист ] [ Содержание ] <= Глава шестая (g) ] [ Глава седьмая (b) =>

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

СОТВОРЕНИЕ МИРОВ

             
(a)  ВСТУПЛЕНИЕ   
     
     Мы находимся, по-видимому, на склоне эпохи. Я имею в виду не то,  что
эпоха  пара  и  электричества  переходит  в  очередную  -  кибернетики   и
космонавтики.  Ведь  такие  наименования  сами  по   себе   уже   выражают
преклонение   перед   технологией,   а   технология   становится   слишком
могущественной,  чтобы  можно  было  и  в   дальнейшем   мириться   с   ее
самостоятельностью.
     Человеческая цивилизация похожа на корабль,  построенный  без  плана.
Постройка удалась на диво. Цивилизация создала мощные двигатели и  освоила
недра своего корабля - неравномерно, правда, но это-то поправимо. Однако у
корабля нет кормчего. Цивилизации недостает знания, которое  позволило  бы
выбрать  определенный  курс  из  многих  возможных,  вместо   того   чтобы
дрейфовать  в  потоках  случайных  открытий.  Ибо  открытия,  из   которых
сложилась постройка, все еще являются  частично  делом  случая.  Подобного
положения вещей не  меняет  и  то,  что,  не  зная  дальнейшего  пути,  мы
устремляемся  к  звездным  берегам.  По  всей   вероятности,   мы   просто
осуществляем то, что возможно уже сейчас. Наука впутана в игру с Природой,
и хотя она выигрывает одну партию за другой, но до такой степени позволяет
втянуть себя в последствия выигрышей, так эксплуатирует каждый из них, что
вместо стратегии применяет тактику. Так вот, парадокс состоит в  том,  что
чем  больше  будет  в  грядущем  этих   успехов,   этих   выигрышей,   тем
затруднительней станет ситуация, поскольку - как  мы  уже  показали  -  не
всегда можно будет эксплуатировать все, что мы приобретаем.  Эти  embarras
de richesse 1, эту лавину информации, обрушенную на человека алчностью  его
познания, необходимо  обуздать.  Мы  должны  научиться  регулировать  даже
прогресс  науки,  иначе  случайность  очередных  этапов   развития   будет
возрастать. Выигрыш - то есть внезапно открывающиеся  просторы  для  новых
блистательных действий - будет охватывать нас своей  беспредельностью,  не
позволяя увидеть иные возможности, кто  знает  -  не  более  ли  ценные  в
отдаленной перспективе.
     Речь идет о том, чтобы  цивилизация  обрела  свободу  стратегического
маневрирования в своем развитии, чтобы она  могла  определять  свои  пути.
Сегодня  у  мира  другие  заботы:  он  разделен,   он   не   удовлетворяет
потребностей  миллионов.  Но  что,  если  эти  потребности  будут  наконец
удовлетворены? Если начнется автоматическое производство благ?
     Наука вырастает из  технологии  и,  окрепнув,  берет  ее  на  буксир.
Говорить о будущем, тем более далеком будущем, -  это  значит  говорить  о
видоизменениях  науки.  То,  о  чем  мы  будем  рассуждать,  возможно,  не
осуществится  никогда.  Безусловно,  надежным  является   лишь   то,   что
происходит, а не то, что возможно вообразить. Не знаю, мыслили ли Демокрит
или Фалес более дерзко, чем современный человек. Может быть, и нет -  ведь
они не видели того лабиринта  фактов,  тех  запутанных  джунглей  гипотез,
сквозь которые дано было пройти нам за эти  несколько  десятков  столетий,
так что вся история науки, собственно говоря, представляет  собой  суровую
страну, где следы поражений гораздо многочисленней, чем  памятники  побед,
где  разбросаны  остовы  покинутых  систем,   где   полным-полно   теорий,
устаревших, как примитивные орудия из кремня,  вдребезги  разбитых  истин,
которые пользовались некогда всеобщим признанием. Сейчас мы понимаем,  что
ожесточенные споры, веками длившиеся в науке, были тщетными лишь  с  виду;
их тщета - в том, что спорили о понятиях, о словах, которых  само  течение
времени лишило смысла. Так обстояло  дело  с  наследием  Аристотеля  целые
столетия после его смерти; так было с борьбой эпигенетиков и  преформистов
в биологии. Но я говорю - "тщетными с виду", потому что с  равным  успехом
можно  сказать,  что  были  бессмысленны  или  излишни  все  те   вымершие
организмы,  те  окаменелости  животного   мира,   которые   предшествовали
появлению человека. Утверждение, будто  они  подготовили  его  приход,  не
кажется  мне  находкой,  потому  что  в  нем  выразился  бы   слишком   уж
эгоистический антропоцентризм. Может быть,  достаточно  сказать,  что  эти
вымершие существа, так же как и старые теории, составляли цепь этапов,  не
всегда  необходимых,  не  всегда  неизбежных,  оплаченных  иногда  слишком
дорогой ценой, иногда уводивших на  ложный  путь  и,  однако,  всей  своей
массой проложивших дорогу, которая поднимается  все  выше  и  выше.  Речь,
впрочем, идет не о том, чтобы признать их индивидуальную ценность.
     Ничего нет проще, чем назвать вымершие формы организмов примитивными,
а создателей ошибочных теорий - глупцами. Сейчас, когда я пишу эти строки,
на моем столе лежит номер научного журнала с сообщением  об  эксперименте,
результаты которого противоречат одной  из  основных  физических  истин  -
эйнштейновскому постулату постоянства скорости  света.  Быть  может,  этот
закон еще устоит. Важно нечто иное: то, что для науки нет нерушимых  истин
или авторитетов. Ее  заблуждения  и  ошибки  не  смешны,  потому  что  они
возникают в  результате  осознанного  риска.  Сознание  этого  дает  право
высказывать гипотезы, так как даже  если  они  вскоре  рухнут,  это  будет
поражением на правильном пути. Ибо человек еще на заре своих  дней  всегда
выбирал правильный путь, даже когда он этого не осознавал.
       
1  Трудности изобилия (франц.).

[ Титульный лист ] [ Содержание ] <= Глава шестая (g) ] [ Глава седьмая (b) =>