Станислав ЛЕМ

СУММА ТЕХНОЛОГИИ


[ Титульный лист ] [ Содержание ] <= Глава пятая (i) ] [ Глава шестая (b) =>

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ФАНТОМОЛОГИЯ

             
(a)  ОСНОВЫ ФАНТОМАТИКИ   
     
     Проблема, которую мы будем рассматривать,  заключается  в  следующем:
как создать действительность, которая для разумных существ, живущих в ней,
ничем не отличалась бы от нормальной действительности, но  подчинялась  бы
другим законам? Чтобы как-то подойти к  решению  этой  проблемы,  поставим
сначала более ограниченную  задачу,  с  которой  и  начнем.  Зададим  себе
вопрос:  можно  ли  создать  искусственную   действительность,   во   всех
отношениях подобную подлинной и  совершенно  от  нее  неотличимую?  Первая
проблема  -  создание  миров,  вторая  -  создание  иллюзий.  Но   иллюзий
совершенных. Впрочем, я не уверен, что такие представления  можно  считать
только иллюзиями. Пусть читатель решает сам.
     Будем называть рассматриваемую нами область знания фантоматикой.  Она
является как бы преддверием к настоящей  технологии  созидания.  Начнем  с
эксперимента, который, отметим  сразу  же,  к  собственно  фантоматике  не
относится.
     Некий человек, сидя на веранде, смотрит в сад и  одновременно  нюхает
розу, которую держит в руке. Мы регистрируем каким-либо образом (например,
записываем на магнитную ленту) серии импульсов,  проходящих  по  всем  его
нервным путям. Необходимо сделать несколько  сот  тысяч  таких  совместных
записей так как мы должны зарегистрировать все изменения,  происходящие  в
его чувствительных нервах (поверхностных и внутренних сенсорных  системах)
и в нервах мозга (то  есть  записать  сигналы,  поступающие  от  сенсорных
клеток кожи  и  мышечных  проприоцепторов 1,  а  также  от  органов  вкуса,
обоняния, слуха, зрения и равновесия). После того как  все  сигналы  будут
записаны, мы полностью  изолируем  этого  человека  от  окружающей  среды,
например поместим его в находящуюся в темной комнате ванну с теплой водой,
наложим электроды на его глазные яблоки, введем их в  уши,  присоединим  к
коже и т.д., короче говоря, соединим все его нервы с  нашим  магнитофоном,
включим  этот  "магнитофон"  и  таким  образом  введем  в   нервные   цепи
предварительно записанные сигналы.
     Это совсем не так легко сделать, как я описал. В зависимости от того,
какое значение имеет  топологическая  локализация  раздражений  в  нервном
стволе, одни нервы подключить легче, а другие труднее. Особенно сложно это
сделать со зрительным нервом. Центр обоняния в коре  головного  мозга,  по
крайней мере у человека,  почти  не  дает  пространственной  ориентировки;
когда мы ощущаем три запаха сразу, нам  очень  трудно  определить,  откуда
каждый из  них  исходит.  С  другой  стороны,  зрительный  центр  обладает
высокоразвитым   свойством   пространственной   локализации,   раздражение
предварительно  упорядочивается  уже  в  сетчатке,   и   зрительный   нерв
представляет собой как бы многожильный кабель,  по  каждой  жиле  которого
передается пачка импульсов, предназначенных для вполне определенной  части
зрительного центра коры. Таким образом, весьма трудно распределить  внутри
этого  нерва  ранее  записанные  сигналы  (да  и  сама   запись   сложна).
Аналогичные, хотя и меньшие, трудности  доставляет  слуховой  нерв.  Можно
представить себе несколько технических путей решения этой задачи. Наиболее
простым представляется введение раздражения в кору со стороны затылка,  то
есть непосредственно  в  зрительный  центр.  Оголение  коры  хирургическим
путем, конечно, исключено, а раздражая ее через  кожу  и  костный  покров,
невозможно  достигнуть  достаточной  пространственной  точности,   поэтому
электрические импульсы нужно было бы  преобразовать  в  какие-либо  другие
сигналы  (например,  в  остронаправленные   пучки   ультракоротких   волн,
генерируемых мазером, - такой пучок имеет  диаметр,  не  больший  диаметра
нейрона). Эти пучки, если они достаточно сфокусированы и маломощны,  могут
возбуждать кору мозга, совершенно не повреждая  его  тканей.  Однако  этот
метод несколько рискован, да и нет полной гарантии,  что  он  даст  нужные
результаты.
     Можно было бы поэтому создать и специальную  "приставку"  к  глазному
яблоку,  так  сказать,  "антиглаз"  -  оптически  эквивалентную   систему,
"соединяемую" с настоящим  глазом  через  отверстие  зрачка  (конечно,  не
непосредственно, так как перед зрачком находятся передняя камера  глаза  и
роговица, которые, однако, прозрачны). Глаз и "антиглаз"  образуют  единую
систему, в которой "антиглаз" является передатчиком, а глаз -  приемником.
Когда человек смотрит (в обычных условиях)  собственными  глазами,  но  не
непосредственно, а через "антиглаз", он видит все вполне нормально, только
на носу у него надето нечто вроде очков  (несколько  усложненных),  причем
"очки" эти не только служат "посредником", пропускающим свет от окружающей
среды к глазу, но являются  также  "пуантилирующим"  устройством,  которое
разбивает видимое изображение на элементы  по  числу  палочек  и  колбочек
сетчатки. Элементы  поля  зрения  антиглаза  соединены  (например,  тонким
кабелем) с  записывающей  аппаратурой.  Таким  способом  можно  собрать  в
точности  ту  информацию,  какая  воспринимается  сетчаткой;  однако   это
достигается не путем подключения  аппаратуры  з_а  сетчаткой,  то  есть  к
зрительному нерву, а при помощи помещенной  п_е_р_е_д  ней "приставки  для
сбора информации". Если затем потребуется воспроизвести реакцию, то  нужно
снова надеть человеку эти "очки", на этот раз уже в темноте, а информацию,
записанную в аппаратуре, направить в  его  мозг  по  каналу  аппаратура  -
"антиглаз" - глаз - зрительный нерв.  Такое  решение  отнюдь  не  является
наилучшим, но можно хотя бы представить себе его  техническую  реализацию.
Следует отметить, что это решение  не  имеет  ничего  общего  с  проекцией
какого-нибудь  фильма  во  внутренность  глаза  (при  помощи  микрокамеры,
приставленной к зрачку). Дело в том, что изображение на пленке  или  любая
другая  оптическая  запись  такого  типа  имеют  ф_и_к_с_и_р_о_в_а_н_н_у_ю
резкость  и  человек  не  может,  например,  перенести  взгляд   с   резко
выраженного переднего  плана  на  менее  резкий  задний.  Кинофильм  таким
образом заранее предопределяет, что должно быть видно  в  деталях,  а  что
менее   отчетливо,   даже    если    изображение    является    трехмерным
(стереоскопическим).  Но  ведь  сила  сокращения  мышц,  которые  изменяют
выпуклость  хрусталика,  является   одним   из   специфических   сигналов,
передаваемых в мозг, и позволяет, в частности, оценивать расстояние,  хотя
и менее точно,  чем  при  бинокулярном  зрении.  Поэтому,  чтобы  добиться
наиболее совершенной имитации,  необходимо  дать  глазу  также  и  свободу
аккомодации. К тому же, "с точки зрения человеческого глаза",  изображение
на пленке не является оптически безупречным. Это длинное отступление имело
целью не столько дать конкретное решение проблемы (такой  замысел  слишком
примитивен),  сколько  подчеркнуть,  с  одной  стороны,  трудности  такого
решения, с другой - его принципиальную возможность.
     Таким образом, если наш испытуемый пребывает в темноте, а по всем его
нервным путям в мозг поступают серии импульсов, в  точности  таких,  какие
шли по ним, когда он сидел на веранде с розой в руке, то субъективно  этот
человек находится в указанной ситуации.  Он  будет  видеть  небо,  розу  в
собственной руке, в глубине за верандой сад, газон, играющих детей и  т.д.
Сходный эксперимент был уже проведен на  собаке.  Сначала  указанным  выше
способом  были  записаны  импульсы,  проходящие  по  двигательным   нервам
животного, когда оно  бежит.  Затем  собаке  перерезали  спинной  мозг,  в
результате чего у нее  были  парализованы  задние  лапы.  Когда  к  нервам
парализованных лап были поданы записанные ранее  импульсы,  парализованная
задняя часть туловища собаки  "ожила"  и  начала  делать  такие  движения,
которые совершает при беге здоровая собака. Если скорость ввода  импульсов
изменялась, изменялась также быстрота движений. Различие между придуманным
нами опытом и этим экспериментом, проведенным  на  собаке,  заключается  в
том, что импульсы вводились собаке в центробежные (двигательные) нервы,  а
мы собираемся вводить их в центростремительные (сенсорные) нервы. Что  бы,
однако, произошло, если б испытуемый захотел, например, встать с кресла  и
выйти в сад? Конечно, ему  бы  это  не  удалось.  Ведь  импульсы,  которые
вводятся  в  нервные  пути  этого  человека,  являются  фиксированными   и
неизменными. При попытке встать возникла  бы  диковинная  путаница:  желая
взяться за перила, которые он видел бы на расстоянии  метра  от  себя,  он
схватился бы за воздух. Его переживания  раздвоились  бы  на  то,  что  он
чувствует и воспринимает, и  на  то,  что  он  делает.  Эта  раздвоенность
явилась  бы  результатом  расхождения  между  его  нынешней   двигательной
активностью и прошлой, сенсорной, записанной нами.
     Встречаются ли в жизни подобные ситуации? Иной раз человек, впервые в
жизни пришедший в театр, громко обращается к  актерам,  давая  им  "добрые
советы", например советует Ромео не кончать жизнь самоубийством, и  бывает
весьма удивлен, когда актеры его советами пренебрегают. Они  не  реагируют
на такие советы, так как любой вид искусства - театр, кино,  литература  -
"заранее  запрограммирован",  раз   навсегда   детермирован,   и   никакое
вмешательство не изменит хода действия. В  искусстве  передача  информации
идет  лишь  в  одном  направлении.  Мы  являемся  лишь  адресатами,   лишь
получателями  этой  информации,  мы  только  воспринимаем  кинофильм   или
театральное представление, причем  пассивно,  а  не  являемся  участниками
действия. Иллюзии, присущей театральному  представлению,  книга  не  дает,
ведь  можно  сразу  же  ознакомиться  с  эпилогом  и  убедиться,  что   он
предопределен. В отличие от книги при театральном  представлении  развитие
действия запечатлено лишь в памяти актеров (по крайней мере  для  зрителя,
который не познакомился с печатным текстом пьесы). В произведениях научной
фантастики иногда описывают  развлечения  будущего,  которые  основаны  на
воздействии, аналогичном воздействию в нашем  эксперименте.  Герой  такого
произведения надевает  себе  на  голову  надлежащие  электроды  и  тут  же
оказывается в центре Сахары или  на  поверхности  Марса.  Авторы  подобных
описаний не отдают себе отчета в  том,  что  этот  "новый"  вид  искусства
отличается от нынешних  лишь  малосущественным  способом  "подключения"  к
заранее жестко запрограммированной фабуле, что и без электродов  столь  же
полная  иллюзия  возможна  в  стереоскопической  циркораме,  в  которой  в
дополнение к стереозвуку введен "канал для  запахов".  Обзор  в  циркораме
такой же, как в натуре, то есть составляет 360       ;  все  видимое  имеет  три
измерения; краски естественны;  созданный  специальной  аппаратурой,  веет
ветер пустыни или доносится "марсианский запах". Таким образом, нам  вовсе
не нужно переноситься в 2000 год, так  как  при  соответствующих  затратах
такую иллюзию можно создать уже  сейчас.  Куда  же  именно  автор  втыкает
электроды, не существенно, разве что  сами  эти  электроды  должны  внести
колорит цивилизации тридцатого столетия.
     Если  в  "традиционном"  искусстве  содержание  передается   в   мозг
воспринимающего человека через органы  чувств,  то  в  "новом"  искусстве,
порожденном научной фантастикой, эти органы оказываются излишними, так как
информация вводится  прямо  в  нервы.  Однако  в  обоих  случаях  передача
информации идет лишь в одном направлении, и ввиду этого ни описанный  нами
в  целях  наглядности  эксперимент,  ни  "новое  искусство"  не   являются
фантоматикой.  Дело  в  том,   что   фантоматика   предполагает   создание
д_в_у_с_т_о_р_о_н_н_и_х  связей между "искусственной действительностью"  и
воспринимающим  ее  человеком.  Другими  словами,   фантоматика   является
искусством с обратной связью. Можно, разумеется, нанять артистов, одеть их
в костюмы придворных XVII века, а себя - в костюм французского короля  той
эпохи и с  этими  артистами  в  соответствующей  обстановке  (например,  в
арендованном старинном замке)  разыгрывать  свое  "царствование  на  троне
Бурбонов". Такая игра не была бы даже примитивной фантоматикой хотя бы уже
потому, что из нее можно легко выйти.  Фантоматика  предполагает  создание
такой ситуации, когда никаких "выходов" из созданного  фиктивного  мира  в
реальную действительность нет.
     Рассмотрим теперь один за другим способы, при  помощи  которых  такой
мир можно создать. Затронем также интересный  вопрос,  может  ли  человек,
подвергнутый  "фантоматизации",  вообще   каким-либо   мыслимым   способом
убедиться, что все им испытываемое  -  лишь  иллюзия,  отделяющая  его  от
временно утраченной действительности.
       
1  Проприоцепторы - нервные окончания в мышцах, сухожилиях и суставах. Проприоцепторы - это "датчики" информации о натяжении мыцщ и сухожилий, о положении и движении частей тела. Соответствующие ощущения называются кинестетическими. Импульсы, посылаемые проприоцепторами, очень важны для сложных движений (координация движений) и для поддержания равновесия. Проприоцепторов больше, чем всех остальных рецепторов, и "работают" они больше, чем все остальные органы чувств, хотя субъективно эта работа менее заметна. - Прим. ред.

[ Титульный лист ] [ Содержание ] <= Глава пятая (i) ] [ Глава шестая (b) =>