Idx.       

Линн Флевелинг. Крадущаяся тьма


Перевод с английского А. А. Александровой Серия: "Век Дракона", основана в 1996 году OCR" Kimrum
Моим сыновьям Мэтью и Тимоти, которым смешны те же глупости, что и мне. Вы славные ребята. Л.Ф. "Камень внутри льда внутри камня внутри льда" - лишь несколько слов на древнем пергаменте, лишь туманное указание на страшную Долину Рогов, где демоны танцуют на снегу и пьют человеческую кровь, где спрятано нечто, за обладание чем силы Зла готовы отдать многое .. Грядут великие сражения, и мертвецы будут подниматься с земли, чтобы снова сражаться во имя ненасытного Пожирателя Смерти - бога, чье имя не произносят вслух. Бесстрашный воин Серегил и его юный спутник Алек выходят на защиту Света, и со всех сторон их обступает крадущаяся тьма...

Пролог

Пенные волны швыряли утлое суденышко, направляющееся из Кестона на юго-запад - в Скалу. Наступила ночь, но огней на корабле не зажигали: команда состояла из опытных контрабандистов, и капитан уверенно прокладывал курс по звездам. Днем вахтенные пристально оглядывали пустынные воды, хотя вероятность встречи с другим кораблем в это время года и была невелика. Только пленимарское судно отважилось бы отойти так далеко от берега, но сейчас никто не рискнул бы направиться на север: все ожидали начала войны. Мачты и канаты обледенели. Руки матросов потрескались и кровоточили, питьевая вода в бочонках замерзла, и команда, кроме вахтенных, жалась в кубрике, шепотом судача о пассажирах - двух благородных господах, которых сопровождал целый отряд головорезов. На второй день пути капитан вышел из своей каюты, пьяный в стельку. - Что толку от золота мертвецам? - орал он, пытаясь перекричать ветер. - Погода портится, лучше повернуть назад. Темноволосый пассажир с улыбкой увлек его вниз по трапу, и больше никто не слышал от капитана ни слова. Той же ночью он, видимо, свалился за борт, шептались между собой матросы. Так или иначе, на следующее утро его нигде не могли найти, и курс корабля остался неизменным. Командование судном принял помощник капитана; он привязал себя к штурвалу, пытаясь удержать корабль на заданном курсе, но ветер и течение были слишком сильны, Чаячий остров остался в стороне, и судно с изнемогающей командой продолжало путь сквозь ледяной дождь по воле волн. На четвертый день огромные валы, едва не захлестнувшие корабль, смыли с палубы двух матросов. Мачта рухнула, и парус волочился за судном, как сломанное крыло. Каким-то чудом корабль сохранял прежний курс, пока оставшиеся в живых моряки перерубали запутавшиеся снасти. Цепляясь за обледенелые веревки, они снова стали шептаться, но на этот раз пугливо озираясь. Разодетые знатные пассажиры принесли им несчастье; никому не хотелось привлекать к себе их внимание. А корабль все мчался вперед, словно направляемый послушными демонами. Когда до Цирны осталось два дня пути, буря улеглась. Бледное солнце проглянуло сквозь мчащиеся по небу облака, осветив полуразбитый корабль, но неудачи продолжали преследовать его. На команду напала непонятная хворь. Один за другим матросы валились с ног: дыхание еле прорывалось сквозь распухшее горло, под мышками и в паху вздувались гнойные нарывы. Те, кого болезнь еще не затронула, с ужасом наблюдали, как солдаты, сопровождающие аристократов, со смехом швыряют за борт почерневшие раздутые трупы. Никто из пассажиров не заболел, но к тому времени, когда на горизонте показались утесы полуострова Скалы, последние оставшиеся в живых матросы ощутили симптомы болезни. Корабль достиг входа в гавань Цирны уже ночью, находя дорогу по пляшущему на волнах свету огромных факелов у входа в канал. Повиснув на веревках, привязывавших его к штурвалу, умирающий помощник капитана смотрел, как солдаты по команде одного из пассажиров убрали паруса, бросили якорь и спустили шлюпку. Один из благородных господ - тот, что был темноволос и со шрамом на щеке, - внезапно оказался рядом с умирающим. Как всегда, на губах его играла улыбка, но эта улыбка никогда не отражалась в его глазах. Пылающий в горячке моряк отшатнулся в ужасе от взгляда этих бездушных глаз. - Ты хорошо потрудился, - сказал темноволосый и сунул в карман помощника тяжелый кошелек. - Мы сами переправимся на берег. - Некоторые из нас еще живы, господин! - прохрипел моряк, с надеждой глядя на сигнальные факелы, на теплые отблески городских огней - такие близкие. - Нам нужно попасть на берег, нам нужен лекарь... - Лекарь, говоришь? - Темноволосый аристократ озабоченно нахмурил брови. - Ну, ведь мой спутник тоже своего рода целитель. Что же ты раньше не попросил! Глянув мимо него, помощник заметил второго пассажира - хлипкого человечка с крысиным лицом; он что-то деловито чертил мелом на палубе. Когда человек выпрямился, помощник увидел, что это: знак, что на судне чума. - Поди сюда, Варгул Ашназаи, нет ли чего-нибудь, чем ты мог бы помочь этому бедняге? Темная фигура двинулась к помощнику, и его охватил озноб. За все время путешествия он ни разу не слышал голоса этого пассажира. Теперь же, когда тот заговорил, слова его были непонятны; казалось, они сгущаются вокруг умирающего и душат его. Задыхаясь, моряк рухнул на палубу. Тот, кого звали Ашназаи, коснулся холодной рукой его щеки, и мир исчез в ослепительной вспышке черного света. Мардус перешагнул через струйку желчи, вытекшую изо рта трупа. - Что с остальными? Некромант улыбнулся; его пальцы все еще ощущали приятное покалывание, вызванное смертью помощника капитана. - Умирают в этот самый момент, господин. - Прекрасно. Наши люди готовы? - Да, господин. Мардус удовлетворенно оглядел палубу разбитого корабля, перелез через борт и уселся в шлюпке. Огражденные магией Ашназаи, они миновали стражников и таможенников незамеченными и, поднявшись по крутой скользкой улочке, добрались до таверны "Полумесяц", где для них уже были приготовлены комнаты. Мардус и Ашназаи только принялись за горячий ужин в покоях Мардуса, когда кто-то тихо поскребся в дверь. Капитан Тилдус ввел седого старика - это был Урвей, главный шпион Мардуса в Римини последние три года Урвей был бесценный помощник - изобретательный и умеющий хранить секреты. Этой ночью он был одет как аристократ - в бархат и серебро. Урвей почтительно приветствовал Мардуса: - Я рад, что ты благополучно добрался, господин. Путь по морю нелегок в это время года. Мардус приказал Тилдусу оставить их одних и указал своему шпиону на кресло. - Что ты можешь сообщить, мой друг? - Есть и хорошие новости, и плохие, господин. Благородная Кассария мертва. - Эта предводительница леранцев? - Да. Соглядатаи царицы напали на ее замок неделю назад. Кассария погибла в сражении Но наместник Бариен из-за этого совершил самоубийство, и даже ходят слухи, что замешана наследная принцесса, хотя царица и не предприняла против нее никаких шагов. Остальные леранцы затаились или бежали. - Жаль. Они могли бы оказаться полезными. Но что насчет других наших дел? - Теперь начинаются хорошие новости, господин. Мне удалось ввести своих людей в окружение некоторых влиятельных вельмож. - Каких, например? - Генерала Зиманиса. Ходят слухи, что его вот-вот сделают смотрителем укреплений Нижнего города. Одному из моих людей удалось обручиться со второй дочерью его жены - благородной Коры; он теперь управляет их поместьем. Но особый интерес, господин, - Урвей помолчал и наклонился вперед, - представляет наметившийся контакт в Доме Орески. Мардус поднял бровь. - Превосходно! Но каким образом? Нам не удавалось заслать туда шпиона уже много лет! - Это не шпион, господин, это перебежчик. Его зовут Пелион-и-Эйризин, он актер, пользующийся в настоящее время большим успехом. - А какое отношение он имеет к Ореске? - поинтересовался Варгул Ашназаи. - У него там любовница, - поспешно объяснил Урвей. - Молодая колдунья, которая, как говорят, заодно услаждает и одного-двух тамошних магов. Ее имя Илинестра, и она довольно известна в городе: пылкая красотка, интересующаяся смазливыми мальчиками и влиятельными стариками. Этот парень - Пелион - тоже входит в ее коллекцию. Через него мы сможем подобраться к Илинестре, а может быть, и к другим. Сама она не является членом Орески, но она там живет и имеет отдельные апартаменты. - Не думаю, что нам нужны услуги какой-то шлюхи, чтобы просто попасть туда, - фыркнул некромант. - Может быть, и нет, - прервал его Урвей, - но среди любовников этой шлюхи сам маг Нисандер. - Нисандер-и-Азушра? - Мардус удовлетворенно кивнул - Урвей. ты превзошел себя! Но что ты сказал этому своему актеру? - Для него я - благородный Городин, один из его поклонников. Я дал ему понять, что знаю, как важно молодому актеру с амбициями, а также некоему драматургу, готовому создавать роли в своих пьесах специально для него, обзавестись покровителем. В качестве ответной любезности мой новый друг Пелион собирает для меня сплетни по всему городу. Ему нравится наша сделка, и он достаточно благоразумен, чтобы не задавать вопросов. До тех пор, пока мой карман не оскудеет, он будет наш. - Молодец, Урвей. Не жалей на него денег. Нам обязательно нужно пробраться в Ореску к весне. Ты понял? Это абсолютно необходимо. - Я понял, господин. Должен ли я заняться приготовлениями к твоему появлению в Римини? - Нет. Ничего не нужно готовить заранее. Когда ты мне понадобишься, я с тобой свяжусь. А пока не спускай глаз с Пелиона и его колдуньи. Урвей встал и поклонился. - Как прикажешь, господин. А теперь позволь мне откланяться. После его ухода Мардус вернулся к прерванному ужину, но Варгул Ашназаи обнаружил, что лишился аппетита. "Ореска, - думал он с горечью, вертя в пальцах сосуд из слоновой кости, висевший на цепочке на его тощей шее, -туда-то они и отправились, эти воры, укравшие Око прямо у нас из-под носа" Тогда в Вольде Мардус чуть не убил его; даже хуже: он посулил отстранить его от дела. Конечно, если бы Мардус сразу отдал диски ему, такое никогда бы не случилось, но об этом не стоило и упоминать, вздумай он хотя бы заикнуться об оплошности князя, он не прожил бы и секунды. С тех пор Мардус все меньше и меньше ценит его. Даже с помощью самого Ока Варгулу Ашназаи не удалось остановить беглецов. Этот ауренфэйе оказался возмутительно невосприимчив к магии. Даже когда на него в гостинице напал драгоргос, проклятый мальчишка сумел перехитрить их и сбежать со своим спутником прежде, чем Мардус и его люди добрались до места. Все еще сжимая сосуд, Варгул Ашназаи представил себе драгоценные крошки свернувшейся крови в нем, крошки, которые он соскоблил с пола той гостиницы в Майсене, где его драгоргос почти схватил воров. Талисман, который он сделал из этой засохшей крови, стал могучим помощником, таким могучим, что в Кестоне они почти настигли беглецов Но тем снова удалось улизнуть, и вскоре другая сила пришла им на помощь, ослабив его магию Варгул Ашназаи сразу же узнал противодействующую силу: это была магия Орески. Вот и пришлось Мардусу и его солдатам выслеживать ауренфэйе и мальчишку самыми обычными способами, а он, некромант, адепт Святилища, просто сопровождал их, как какой-то бесполезный груз. Мардус не терял уверенности в успехе: им удалось узнать, куда направляются беглецы, узнать благодаря хладнокровно жестоким методам Мардуса, а вовсе не магии Варгула Ашназаи. Один из матросов, захваченный после крушения "Стремительного", - хоть это оказалось заслугой некроманта, - все же сообщил им то, что они хотели узнать, прежде чем испустил дух. Сидеть теперь здесь, всего в двух днях пути от твердыни врага, было просто мучительно. "Так близко!" - думал некромант, сжимая в руке драгоценный сосуд. Мардус взглянул на Варгула Ашназаи и словно прочел его мысли. - Почему бы тебе не посмотреть на них снова в магическом кристалле? Некромант неловко поежился. - Но ведь все последние недели это не удавалось. Мардус бросил на него слегка удивленный взгляд - так один собеседник мог бы посмотреть на другого, слова которого не очень ему нравятся. Но Ашназаи знал, на что способен Мардус, и почувствовал укол страха. В его глазах некромант видел не безумие - нет, это была упрямая целеустремленность, поддержанная тенью их божества. Мардус мог не быть магом, но в его руках была сила. Божество коснулось его, он стал избранным. От безжалостного взгляда кровь застыла в жилах Варгула Ашназаи. Стиснув сосуд еще крепче, некромант другой рукой прикрыл глаза и попытался вызвать образы презренных воров. На секунду он почувствовал обнадеживающую вибрацию собственной мощной магии. Тьма хлынула сквозь него в талисман и дальше, заставляя кровь в сосуде искать свой источник. Однако с тех пор, как беглецы достигли Римини, они всегда оказывались скрыты непроницаемым облаком. Кто-то создал защитное заклятие, и сопротивление магии некроманта всегда оказывалось могучим и непреодолимым. Так было и на этот раз. В тот момент, когда некромант сосредоточился на своей цели, он оказался ослеплен вспышкой яркого пламени, за которым распростерлись огромные кожистые крылья дракона. Смысл был ясен: "Эти люди под покровительством Орески. Ты не можешь добраться до них". Задыхаясь, Ашназаи выпустил сосуд и закрыл лицо руками. - Все без изменений? - Даже и не глядя на Мардуса, Ашназаи знал, что тот улыбается. - Тогда этот актеришка Урвея действительно благословение богов. Если наша парочка все еще под покровительством магов Орески, где, ты считаешь, лучше всего их искать? - Надеюсь, что ты прав, господин. Когда мы их найдем, я вырву их еще бьющиеся сердца! - Желание отомстить - опасное чувство. Подняв глаза, Ашназаи заметил знакомую тьму, на мгновение окутавшую лицо Мардуса, - прикосновение божества. - Ты должен быть благодарен им: они привели нас туда, где наша цель будет достигнута, - тихо продолжал Мардус, пристально глядя на вино в своей чаше. - Этот актер и его колдунья гарантируют успех. Теперь самое главное - терпение. Умей ждать. Наше время придет.

Глава 1. Ненастная ночка

Ледяной ветер с дождем и снегом дул с моря. проносясь по темным улицам Римини, словно огромный раскапризневшийся ребенок. Сорванная с крыш черепица с грохотом слетала на улицы и в сады, голые деревья раскачивались в ночи, стуча ветками, словно мертвыми костями. В гавани под городскими стенами несколько кораблей сорвало с якорей и выбросило на причалы. И в Верхнем, и в Нижнем городе даже содержатели борделей рано закрыли ставнями окна своих заведений. Две закутанные в плащи фигуры выскользнули из темного двора на улице Синей Рыбы и поспешно направились на запад, к улице Ножен. - Надо же - в такую погоду тащиться неизвестно куда, только чтобы доставить какой-то проклятый залог любви! - ворчал Алек, откидывая со лба мокрые белокурые волосы. - Наша цель - поддержать репутацию Кота из Римини, - ответил Серегил, стуча зубами. Худой и гибкий ауренфэйе завидовал нечувствительности к холоду северянина Алека. - Благородный Фириен заплатил нам за то, чтобы подарок оказался на подушке красотки сегодня ночью. Да и мне давно хочется заглянуть в шкатулку, где ее отец держит свою переписку. Ходят слухи, что он старается добыть себе пост наместника. Серегил криво улыбнулся в темноте. Вот уже многие годы неуловимый вор, известный как Кот из Римини, помогал аристократии в ее бесконечных интригах: только и нужно было, что хорошо заплатить, передав тайком записку в нужные руки. Никто из благородных господ никогда даже не заподозрил, что этот неизвестный ловкач на самом деле один из них и что, выполняя поручения других, он одновременно и о себе не забывает. Ветер налетал на путников со всех сторон, словно хотел не дать им достигнуть Квартала Благородных. Дойдя до колоннады, окружающей фонтан у начала улицы Золотого Шлема, Серегил скользнул внутрь: хоть немного передохнуть в относительном затишье. - Ты уверен, что справишься? Как твоя спина? - спросил он Алека, зачерпывая воду из фонтана, чтобы утолить жажду. Не прошло еще и двух недель с того дня, как юноша вытащил принцессу Клиа из охваченной пламенем комнаты в замке предательницы Кассарии. Вонючие снадобья дризида Валериуса произвели свое обычное целительное действие, но, когда Серегил и Алек сегодня одевались, ауренфэйе заметил, что кожа на плечах Алека все еще кое-где воспалена. Юноша, конечно, никогда не признался бы в этом, чтобы не оказаться вынужденным сидеть дома. - Со мной все в порядке, - ответил, как того и ожидал Серегил. Алек. - Это твои зубы стучат на всю округу, а не мои. - Расправив свой мокрый плащ, он перекинул длинный конец через плечо. - Пошли. Будет теплее, если все время двигаться. Серегил с внезапным сожалением взглянул в сторону улицы Огней. - Там нам было бы чертовски более уютно! Прошло уже несколько месяцев, как он не посещал эти роскошные дома удовольствий. Мысль о таком изобилии теплых надушенных постелей и теплых надушенных тел заставила его еще острее ощутить холод. В темноте Алека видно не было, но Серегил услышал, как тот смущенно переступил с ноги на ногу. Из-за своего одинокого детства парень удивительно неискушен в этих вопросах, даже для приверженца Далны, подумал Серегил. Для него самого такое целомудрие было чем-то невообразимым, хотя дружеские чувства и не позволяли ему особенно дразнить Алека. На широких улицах Квартала Благородных не было ни души, великолепные дома и виллы казались темными и безлюдными за высокими стенами садов, только затейливо украшенные уличные фонари, погашенные бурей, скрипели на своих крюках. Нужный им дом на улице Трех Девушек оказался большой виллой, окруженной обширным садом за высокой стеной. Алек следил, не покажется ли патруль, а Серегил тем временем забросил на стену крюк с привязанной к нему веревкой. Рев ветра заглушал любой шум, так что они могли не опасаться, что их услышат. Оказавшись по ту сторону стены, Серегил спрятал веревку под кустом и повел Алека через сад к дому. После недолгих поисков Алек обнаружил маленькое закрытое ставнем окно высоко в стене. Он взобрался по водосточной трубе, ножом откинул защелку ставня и заглянул внутрь. - Пахнет как из кладовой, - шепотом сообщил он Серегилу. - Тогда влезай, я следом за тобой. Алек подтянулся и ногами вперед бесшумно скользнул в окно. Серегил влез по трубе, тоже принюхиваясь к повеявшим из открытого окна запахам: пахло картошкой и яблоками. Протиснувшись внутрь, он оказался на чем-то, на ощупь похожем на мешки с луком. Его вытянутая рука коснулась плеча Алека, и вместе они в темноте двинулись к двери. Серегил осторожно приподнял щеколду и заглянул в похожую на пещеру кухню. В очаге еще тлели угли, и при их свете можно было разглядеть двоих слуг: они спали на подстилках в углу. Из другого угла доносился еще чей-то густой храп. Справа находилась арка, ведущая в глубь дома. Серегил потянул Алека к ней, и они на цыпочках двинулись через кухню. Арка вела в помещение для прислуги. Поднявшись по узкой лестнице, Серегил и Алек попали в господские покои и стали искать кабинет благородного Дециана. Не обнаружив его, они поднялись еще на этаж и рискнули воспользоваться светящимися камнями, прикрывая их руками. В неярком свете они увидели выходящие в коридор двери; рядом с некоторыми стояла обувь, выставленная господами, чтобы слуги почистили ее. Серегил толкнул Алека локтем и поднял палец: им повезло. У хозяина дома была единственная дочь. и теперь нетрудно найти нужную дверь - требовалось только обнаружить туфельки, которые могла бы носить пятнадцатилетняя девушка. У двери в дальнем конце коридора стояли изящные сандалии; с ними соседствовали прочные добротные башмаки - красотка спала не одна. Серегил подавил улыбку. Алеку светило более пикантное приключение, чем тот рассчитывал, - и не в одном смысле. Осторожно коснувшись дверной ручки, Алек обнаружил, что дверь не заперта. Доставить девушке дар любви была сегодня его обязанность - это входило в обучение помощника Кота из Римини. Такая работа, конечно, не могла идти ни в какое сравнение по важности с тем, что они с Серегилом делали последнее время для Нисандера, но она требовала большой ловкости, и Алек жаждал не ударить лицом в грязь. Спрятав светящийся камень в сумку с инструментами, он сделал глубокий вдох и открыл дверь. Рядом с кроватью горел ночник; занавеси оказались раздвинуты, и Алек увидел девушку с толстыми тяжелыми косами - она спала на боку, повернувшись лицом к двери. Постель с ней делила другая женщина, дородная и немолодая, - мать или няня. Она беспокойно зашевелилась под своим теплым одеялом. Подкравшись к постели, Алек достал подарок - записку, свернутую в трубочку и продетую в золотое кольцо. Действуй он по собственному усмотрению, Алек просто положил бы это на столик у кровати, но указания благородного Фириена были совершенно непререкаемы: кольцо должно быть положено на подушку его возлюбленной. Склонившись над девушкой, Алек положил кольцо туда, куда было велено. Слишком поздно он услышал, как Серегил со свистом втянул воздух: тяжелое кольцо скатилось по подушке и задело щеку спящей. Карие глаза изумленно раскрылись. К счастью для Алека, девушка увидела кольцо прежде, чем успела вскрикнуть. Выражение ее лица тут же изменилось: вместо страха теперь на нем была написана радость - в полумраке закутанную фигуру Алека красотка приняла за своего возлюбленного. - Ох, Фириен, до чего же ты смел! - выдохнула она, кинула быстрый взгляд на спящую соседку и, схватив Алека за руку, нежно, но настойчиво потянула к себе под одеяло. Алек отчаянно покраснел под надвинутым на лицо капюшоном: как и большинство скаланцев, девушка спала нагой. Противиться он, однако, не посмел. Это не только могло бы показаться девушке подозрительным: сотрясение кровати разбудило бы другую женщину. - Какой же ты холодный! - прошептала девушка, тихо хихикнув. - Поцелуй меня, мой храбрец! Я тебя согрею. Придерживая капюшон свободной рукой, Алек поспешно чмокнул ее, но тут же предостерегающе кивнул на спящую матрону. Кокетливо надув губки, девушка отпустила его и спрятала кольцо под подушку. С отчаянно колотящимся сердцем Алек задул ночник и выскользнул в коридор. - Серегил, я .. - начал он извиняться за задержку, но спутник оборвал его, схватил за. руку и потащил прочь тем же путем, каким они пришли. "Будь проклято все на свете! - ругал себя Алек. - Такое простое дело, а я умудрился его провалить!" Каждый момент ожидая, что будет поднята тревога, Серегил и Алек вернулись в кухню и выбрались наружу через окно. Оказавшись снаружи, Серегил все еще зловеще молчал. Когда они перелезли через стену, он бросился бежать; Алек следовал за ним, убежденный, что его ждет разнос. После третьего поворота Серегил неожиданно замедлил бег и нырнул в переулок; там он остановился и скорчился в три погибели, словно в изнеможении. Алек ожидал гневного нравоучения и поэтому не сразу понял, что Серегил хохочет. - Потроха Билайри, Алек! - наконец выдохнул тот. - Не жалко и сотни сестерциев, чтобы увидеть такое лицо, как было у тебя, когда кольцо покатилось! А уж когда она попыталась затащить тебя в постель!.. - Серегил прислонился к стене, сотрясаясь от смеха. - Что за глупость! - простонал Алек. - Я должен был предвидеть, что оно соскользнет по подушке... Серегил вытер глаза, все еще хихикая. - Может, и должен был, но подобные вещи случаются. Уж не знаю, сколько раз я на таком попадался. Имеет значение только то, как удается выпутаться, и тут ты справился великолепно. Я всегда говорю: учись на своих ошибках. Алек облегченно перевел дух, когда они направились к дому. Однако не прошли они и одного квартала, как Серегила охватил новый приступ веселости. Тяжело повиснув на плече юноши, он пропел высоким фальцетом: "Поцелуй меня, мой храбрец! Я тебя согрею!" - и побрел дальше, не переставая смеяться. Похоже, подумал Алек в отчаянии, он не раз еще услышит обо всей этой истории. Вернувшись в "Петух", Серегил и Алек нашли на кухне у Триис еду и прокрались по потайной лестнице на второй этаж. Охранные знаки на мгновение засветились, когда Серегил прошептал магическую формулу. Дойдя до верхней площадки лестницы, они пересекли холодный чердак и добрались до своей двери. Заставленная всяким барахлом, комната все еще хранила тепло очага. Бросив мокрый плащ на руку статуэтки - русалки у входа, - Алек принялся стаскивать с себя влажную одежду, одновременно пробираясь к своей постели в углу. Серегил следил за ним с легкой улыбкой Ужасная стеснительность юноши, которую он всегда считал неестественной, несколько уменьшилась за последние месяцы, но тем не менее сейчас Алек повернулся к нему спиной, прежде чем снял кожаные штаны и натянул длинную ночную рубашку. В свои шестнадцать лет он очень напоминал Серегила сложением: тонкий, гибкий, светлокожий. Серегил поспешно принялся разбирать накопившиеся на столе бумаги, когда Алек снова повернулся к нему. - У нас на завтра ничего ведь не намечено, верно? - спросил Алек, запуская зубы в один из похищенных с кухни пирожков с мясом. - Ничего неотложного, - зевнул Серегил, направляясь к собственной спальне. - И я не собираюсь вставать раньше полудня. Спокойной ночи. Освещая себе дорогу светящимся камнем, он пробрался между стопками книг, ящиками и корзинами к своей широкой кровати с бархатным балдахином, которая занимала большую часть тесной комнатки. Сбросив мокрую одежду, он со стоном наслаждения скользнул между чистыми хрустящими простынями. Из темного угла появилась Руета и с громким мурлыканьем вскочила на кровать, желая найти себе теплое местечко. Суматошный выдался год, думал Серегил, рассеянно поглаживая кошку. Особенно последние месяцы. Мысль о том, как давно он не бывал на улице Огней, только подчеркнула тот факт, что жизнь его нарушила свой обычный ход. "Ну что ж. Вот и зима пришла. Всегда найдется, чем себя занять, но и на развлечения, которые предлагает город, тоже время будет. Можно сказать, мы заслужили передышку" Думая о тихих снежных месяцах впереди, Серегил начал засыпать... но тут же подскочил, задыхаясь от кошмара: он падал во тьму, сопровождаемый воплем Алека; они летели все вниз и вниз с башни замка Кассарии... Со стоном открыв глаза, Серегил испытал облегчение и одновременно раздражение: обнаженный, он сидел в одном из кресел гостиной Нисандера. Не было нужды спрашивать, как он сюда попал: отвратительная тошнота, сопровождающая магию переноса, все еще мучила его. Откинув с лица длинные темные волосы, он бросил на волшебника недовольный взгляд. - Прости мне это неожиданное перемещение, милый мальчик, - сказал Нисандер, протягивая ему мантию и чашку горячего чая. - Как я понимаю, для этого- есть достаточная причина, - пробормотал Серегил, понимая, что иначе и быть не может: слишком недавно имел место тот инцидент с обращением в птиц. - Ну конечно. Я пытался перенести тебя сюда раньше, но вы двое были заняты - грабили кого-то. - Налив чаю и себе. Нисандер опустился в другое кресло у камина. - Я, правда, видел вас всего мгновение. Ваше предприятие завершилось успехом? - Более или менее. Нисандер, казалось, не торопился объяснять, в чем дело, но Серегил видел, что маг был очень занят: его короткая седая борода оказалась испачкана чернилами, и одет он был в одну из своих поношенных мантий, которые предпочитал для ночной работы. В этой уютной комнате, полной книг и редкостей, он выглядел как нищий ученый, забредший сюда по ошибке. - Как я заметил, Алек выглядит лучше. - Да, он поправляется. Я только беспокоюсь насчет его волос: ведь нужно, чтобы он выглядел прилично ко времени праздника Сакора. - Будь благодарен за то, что он не пострадал еще сильнее Судя по рассказам Клиа и Микама, ему повезло, что он вообще остался в живых. Да, пока я не забыл: у меня есть кое-что для вас двоих от принцессы и от царицы - Он вручил Серегилу два бархатных кошеля. - Публично признать ваши заслуги, конечно, они не могли, но хотели так или иначе выразить свою благодарность. Тебе предназначен зеленый. Серегилу уже случалось получать подобные награды. Ожидая увидеть какую-нибудь безделушку или драгоценность, он открыл кошель и застыл, пораженный. Внутри находилось кольцо - очень знакомое кольцо. Огромный рубин сверкнул, как вино, в массивной оправе из ауренфэйского серебра, когда Серегил поднес его ближе к огню. - Светоносный Иллиор, это же одно из тех колец, которые я снял с руки Коррута-и-Гламиена, - выдохнул Серегил, когда голос вернулся к нему. Нисандер наклонился вперед и стиснул его руку. - Он был твоим родичем, Серегил, - и царицы Идрилейн тоже. Она нашла, что это подходящая награда за то, что ты раскрыл тайну его исчезновения. Царица надеется, что придет день, и ты с честью будешь носить это кольцо среди собственного народа. - Передай ей мою признательность. - Серегил с благоговением убрал кольцо в футляр. - Но ты же не ради этого вытащил меня из постели своими магическими штучками. Нисандер усмехнулся, откидываясь в кресле. - Нет. Мне предстоит дело, которое может оказаться для тебя небезынтересным Однако есть определенные условия, на которые ты должен согласиться прежде, чем я тебе все объясню. Если нет, то я верну тебя обратно и сотру все воспоминания о нашей встрече. Серегил изумленно заморгал. - Должно быть, это что-то важное. А почему ты не перенес сюда и Алека? - До этого я еще дойду. Я ничего не могу тебе рассказать, пока ты не согласишься выполнять мои условия. - Ладно. Я согласен. Что за условия? - Первое: ты не должен задавать никаких вопросов, пока я тебе не разрешу. - Почему? - Условие вступает в силу немедленно. - Ох, ну хорошо Что еще? - Второе: ты должен будешь работать в абсолютной тайне. Никто ничего не должен знать, в особенности Алек и Микам. Поклянешься ли ты в этом? Серегил несколько секунд молча смотрел на Нисандера; хранить что-то в секрете от Алека было бы ему теперь нелегко. С другой стороны, нечто столь таинственное не могло не оказаться захватывающе интересным. - Согласен. Даю слово. - Поклянись, - настаивал Н сандер. Покачав головой, Серегил поднял левую руку ладонью вверх и произнес: - Асурит бетуф дос Аура Элустри камар сосуи Серегил-и- Корит Солун Мерингил Боктерса. Клянусь также своей честью наблюдателя. Этого тебе достаточно? - Ты же знаешь, я никогда не потребовал бы от тебя клятвы без очень веских причин, - укоризненно сказал маг. - Тем не менее такое что-то часто случается последнее время, - кисло заметил Серегил. - По крайней мере теперь я могу задавать вопросы? - Я отвечу на те, на которые смогу. - Почему так важно, чтобы Алек и Микам ничего не знали? - Потому что, если ты проговоришься хоть о чем-нибудь из того, что я тебе скажу, мне придется убить вас всех. Хотя Нисандер произнес это спокойно, Серегил ощутил такое потрясение, словно тот его ударил: он знал волшебника достаточно долго, чтобы не сомневаться в его абсолютной серьезности. На секунду Серегилу показалось, что он смотрит в лицо незнакомцу. Потом неожиданно все встало на место, как части разгаданной головоломки. Серегил выпрямился в кресле, от возбуждения расплескав чай. - Дело касается этого, верно? - Он коснулся своей груди, того места, где магия Нисандера сделала невидимым отпечаток деревянного диска, украденного им у Мардуса в Вольде, - того странного, ничем не примечательного с виду медальона, обладание которым чуть не стоило ему жизни. - Я помню, как ты побледнел той ночью, когда я рассказал тебе о попытке показать рисунок на диске оракулу в храме Иллиора. Я тогда подумал, что ты на ногах не устоишь. - Может быть, теперь тебе понятно мое беспокойство, - мрачно ответил Нисандер. Они никогда с тех пор не вспоминали о том своем разговоре, но ужас, который испытал тогда Серегил, вернулся теперь в полной мере. - Потроха Билайри! Ты тогда нагнал на меня страху! Нисандер тяжело вздохнул. - Я никогда не прощу этого себе, поверь, но и тебя мне трудно простить за то, что ты вынудил меня к таким действиям. Ты помнишь, что я сказал тебе тогда? - Молить богов, чтобы никогда не узнать, что собой представляет тот диск. - Именно. И чтобы выполнить стоящую теперь перед тобой задачу, ты должен по-прежнему принимать это как мой ответ на твой вопрос. Серегил мрачно сгорбился в кресле. - Все тот же ответ, да? А что, если я скажу "нет"? Что, если я скажу тебе: или ты расскажешь мне обо всем, или я в эти игры не играю? Нисандер пожал плечами. - Тогда, как я уже говорил, я сотру все воспоминания об этом разговоре из твоей памяти и отправлю тебя домой. Наверняка найдутся другие, кто захочет помочь мне. - Вроде Теро, я полагаю? - не удержался от колкости Серегил. - Ох, ради всего... - Ему-то известен ужасный секрет? - Старая ревность сжала сердце Серегила. Ему очень тяжело было бы услышать, что молодой ученик мага знает больше, чем он сам. - Он знает меньше тебя, - раздраженно ответил Нисандер. - Так хочешь ты участвовать в этом деле или нет? Серегил уныло вздохнул: - Ладно уж. Так что я должен сделать? Нисандер вытащил из рукава мантии лист пергамента и протянул ему. - Для начала скажи мне, что ты об этом думаешь. - Похоже на страницу из книги. - Пергамент потемнел от возраста или непогоды. Серегил потер уголок листа между пальцами и понюхал, потом принялся рассматривать шрифт. - Очень старой книги, созданной четыре или пять столетий назад, а то и раньше. Сначала ее хранили небрежно, но потом очень берегли. И пергамент сделан скорее не из телячьей, а из человеческой или ауренфэйской кожи. - Он сделал паузу, рассматривая следы сшивания на левом краю. - Дырочки целы, похоже, лист осторожно вынули из книги, а не вырвали, хотя к этому времени книга уже пострадала от влаги. Судя по цвету пергамента, я сказал бы, что страницу пропитали ядом, но затем он был удален, иначе мы не могли бы сейчас изучать ее. - Совершенно верно. Полностью погрузившись теперь в изучение пергамента, Серегил рассеянно потеребил прядь волос. - Так, смотрим дальше. Книга написана на древнеасуитском языке - языке горцев северных провинций Пленимара. Отсюда можно заключить, что ее автор или из тех мест, или знаток разных языков. - Совсем как ты, милый мальчик. Как я понимаю, ты мог бы это прочесть? - Гм-м... Да. Похоже на бред сумасшедшего пророка, хотя и очень поэтичный. "Взирай со мной, возлюбленный, как демоны сбирают грозди с лозы". Потом еще что-то о лошадях... И вот: "Золотое пламя обвенчано с тьмой. Прекрасный появляется, чтобы ласкать кости дома..." Нет, не так: "Кости мира". Серегил перешел к столу и придвинул лампу поближе. - Да. Я сначала подумал, что тут просто ошибки в написании значков, но дело не в этом. Здесь явно шифр. Нисандер протянул ему восковую табличку и стилос: - Попытаешься разгадать? Просмотрев весь текст, Серегил обнаружил шестнадцать неправильно написанных слов. Когда он выписал все оказавшиеся не на месте буквы, их оказалось двадцать девять. Серегил, хмурясь, постукивал стилосом по подбородку. - Чертовски трудная штука. - Еще более трудная, чем ты думаешь, - сказал Нисандер. - Моему учителю Аркониэлю и мне самому понадобилось больше года, прежде чем мы нашли ключ. Правда, в то время мы работали и над другими вещами. Серегил со стоном отбросил стилос. - Ты хочешь сказать, что вы уже расшифровали это? - О да. Это не та задача, которая стоит перед тобой. Но я знал, что ты захочешь увидеть оригинал и сделать собственные выводы. - И как же этот шифр читается? Нисандер тоже присел к столу, перевернул табличку и быстро стал писать. - Для начала должен заметить, что найденные значки ничего не дают - мы потратили ужасно много времени, чтобы убедиться в этом. Ключ к шифру - комбинация разделения на слоги и падежи. Как ты знаешь, древнеасуитский язык имеет пять падежей. Однако в шифре использованы только три - именительный, дательный, родительный. Например, взгляни на слова "кости мира". Серегил задумчиво кивнул и пробормотал: - Да, это тот самый значок, который меня смутил. Ударение должно бы быть на второй гласной, а не на первой. - Правильно. Слово "мира" в родительном падеже, неверно проставленное ударение приходится на третий от конца слог, поэтому нужно взять последнюю букву слова. Если имеет место то же самое, но ударение стоит на втором от конца слоге, нужно брать первую букву. Серегил поднял глаза и ухмыльнулся: - Я и не знал, что ты такой образованный лингвист. Нисандер позволил себе довольно подмигнуть собеседнику. - За века чему только не научишься. Но тут использована действительно очень хитрая система, надежно защищающая от случайной расшифровки. В именительном падеже ударение на втором от конца слоге означает, что нужно взять последнюю букву из следующего слова. В дательном падеже значение имеет только ударение на предпоследнем слоге. Так что весь улов - пятнадцать букв. Если их правильно расположить - следи по тексту, - получается "аргукф чфон хриг" - Звучит так, словно ты прочищаешь горло... - начал Серегил, но слова замерли у него на языке, буквы на странице пришли в движение и через несколько секунд исчезли вовсе, оставив вместо себя рисунок, похожий на восьмиконечную звезду. - Магический палимпсест! - ахнул Серегил. - Именно. Но присмотрись повнимательнее. Серегил поднес пергамент совсем близко к лампе и присвистнул весь рисунок состоял из крошечных, каллиграфически выписанных букв. - Наш сумасшедший пророк, должно быть, писал это пером колибри. - Можешь прочесть? - Не знаю. . Очень уж мелко. Написано коникой - шрифтом, которым пользовались придворные писцы во времена первых Иерофантов, но орфография странная, словно писавший хотел передать звуки одного языка алфавитом другого. Да, именно это он и сделал, умный старый недоносок Ну так, если взяться за это с фонетической точки зрения... Бормоча себе под нос, Серегил медленно разбирал перепутанные строки Через полчаса он победно улыбнулся: - Чистый дравнийский! Нисандер, это, должно быть, написано по- дравнийски! - По-дравнийски? - Дравнийцы - племя, обитающее в оставленных ледником долинах в Ашекских горах, к северу от Ауренена Я бывал там еще мальчишкой, но язык помню Дравнийцы - мастера саг и легенд Собственной письменности у них нет, но писавший это умудрился передать звучание слов Он точно был знатоком редких языков Трудно, конечно, все это распутать, но здесь всего несколько слов они повторяются снова и снова, чтобы образовать рисунок Кстати, писано кровью - скорее всего его собственной, раз уж он оказался достаточно ненормальным, чтобы тратить силы на такое. - Может быть, - откликнулся Нисандер - Но можешь ты понять, о чем там говорится? Серегил взглянул на него и торжествующе хмыкнул: - Ага! Так вот в чем дело! Ты-то этого перевести не смог! Нисандер притворился оскорбленным. - Должен напомнить тебе о той клятве, которую ты дал... Серегил с самодовольной улыбкой поднял руки: - Знаю, знаю. Но после всех твоих нравоучений и секретов имею же я право немножко позлорадствовать! Тут-то и написано всего. "Камень внутри льда внутри камня внутри льда. Хрустальные рога под каменными". Или наоборот. нельзя определить, какая фраза первая. Только зачем тратить столько усилий, чтобы спрятать подобную ерунду? - Ничего подобного! - Нисандер хлопнул Серегила по плечу и взволнованно заходил по комнате. - Палимпсест начинается с текста на древнеасуитском, старейшем языке Пленимара, существовавшем еще до возникновения городов Иерофантов. Кажущаяся бессмысленной фраза "Аргукф чфон хриг" оказывается ключом к скрытому сообщению. Оно, в свою очередь, написано алфавитом, применявшимся при дворе Иерофантов, который в те времена находился на острове Курос, но на языке затерянного в горах за Осиатским mopeм племени. У меня были свои подозрения, но ты, милый мальчик, дал мне последнее доказательство. Что за удивительный документ! Серегил тем временем был погружен в собственные размышления. - Племена дравнийцев обитают в самых высокогорных долинах Ашекского хребта, они строят свои деревни на самом краю ледника. "Камень внутри льда внутри камня внутри льда". А эта фраза про каменные рога напоминает мне о рассказах торговцев, бывавших в тех местах: что-то такое о долине, где демоны танцуют по снегу и пьют кровь живых. Они называли это Долиной Рогов. Нисандер остановился перед Серегилом и широко улыбнулся. - Твой ум похож на гнездо сороки, мальчик мой! Никогда не знаешь, какое сокровище откопаешь в нем в следующий момент. - Если Долина Рогов действительно существует, тогда это, - Серегил постучал пальцем по грязному пергаменту, - не просто хитрая головоломка. Это карта. - И возможно, не единственная существующая, - сказал Нисандер. - По последним донесениям, несколько отрядов из Пленимара были посланы к западу от пролива Бал. Мы никак не могли понять, что им там нужно, но ведь Ашекский полуостров лежит как раз в том направлении. - В это время года? - покачал головой Серегил. Чтобы пересечь пролив Бал, нужно было отправиться к южной оконечности Осиатского моря, известного своими коварными мелями и рифами, труднопреодолимыми даже в хорошую погоду. Зимой же такое путешествие делалось опасным вдвойне. - Чем бы эта штука ни была - этот "камень внутри льда", - пленимарцы очень хотят ее заполучить. И как я понимаю, ты не намерен им это позволить. - Надеюсь, ты поможешь мне предотвратить столь нежелательное событие. - Ну. знаешь, делу бы очень помогло, если бы я знал, что искать. Если. конечно, ты соблаговолишь открыть мне священную тайну. - По слухам, это что-то вроде короны или диадемы, - сказал Нисандер. - Важно то, что она обладает силами, сходными с присущими диску, - ты их испытал на себе. Серегил поморщился при воспоминании. - Тогда я наверняка не стану носить ее на этот раз. Но если твоя информация верна, разве пленимарцы нас еще не опередили? - Может быть, и нет. Раз они отправили несколько отрядов, они, вероятно, не знают точного местонахождения предмета. С другой стороны, мы, возможно, как раз это только что выяснили. И я могу переправить тебя туда гораздо быстрее. Серегил побледнел. - Ох нет! Не можешь же ты... Перемещение отсюда в Ашекские горы! Нисандер, да меня же будет выворачивать наизнанку много часов! - Мне очень жаль, но дело слишком важное, чтобы рискнуть попробовать какой-нибудь другой вариант. И нужно еще подумать об Алеке. Он очень будет бунтовать, если его оставить дома? Серегил запустил пальцы в волосы. - Я что-нибудь придумаю. Когда я отправляюсь? - В полдень, если удастся. - Думаю, что удастся. Что мне понадобится, кроме одежды и оружия? - Как ты посмотришь на то, чтобы выдать себя за ауренфэйского мага? Серегил лукаво улыбнулся: - Звучит заманчиво, если только не придется полагаться на мои магические способности. - О боги, нет! - со смехом ответил Нисандер. - Я снабжу тебя предметами, необходимыми для этой роли, а также теми, которые нужны для выполнения твоей задачи. - Он помолчал и стиснул плечо своего младшего друга. - знаю, ты не подведешь меня, Серегил. Тот поднял брови и бросил на мага хитрый взгляд. - Держу пари, теперь ты рад, что не убил меня тогда, а? Сколько сейчас времени? - Скоро рассвет. Мне очень жаль, но придется отправить тебя обратно тем же способом. - Дважды за одну ночь? Тогда позаботься, чтобы я сразу оказался около тазика!

Глава 2. В "Петухе"

Когда Алек проснулся, по крыше все так же стучал холодный дождь. Руета еще ночью забралась к нему под одеяло; юноша погладил густой белый мех, и кошка громко замурлыкала. - Как это ты сюда попала? - спросил Алек сонно. Он сел на кровати и увидел у двери спальни старый потрепанный дорожный мешок Серегила. На нем лежала перевязь с рапирой, и новая дужка на эфесе блестела в неярком утреннем свете. Алек смотрел на аккуратно приготовленные вещи со всевозрастающим изумлением. Совершенно ясно: Серегил уже давно на ногах и собирается в дорогу. А вот Алека он почему-то не разбудил. - Серегил! - Алек заглянул в дверь спальни друга. Маленькая комнатка и всегда-то была загромождена, сейчас же в нее оказалось невозможно даже войти. - Доброе утро! - жизнерадостно откликнулся Серегил откуда-то из-за дверцы распахнутого шкафа. - Что происходит? Ты что, не спал всю ночь? - Ну, не то чтобы всю ночь. - Серегил появился из глубины комнаты с охапкой теплой меховой одежды в руках и бросил ее рядом с мешком. - И я нашел вот это. - Он вручил Алеку пыльный мешок с полудюжиной замысловатых замков; некоторые из них все еще крепились к расщепленным деревяшкам. - Мне подумалось, что тебя они заинтересуют, раз уж с теми, что на столе, ты разобрался. Только будь осторожен. Некоторые из них кусаются. Алек отложил мешок в сторону, ничего не сказав по поводу замков, и прислонился к дверному косяку. Серегил был уже в дорожной одежде, но почему-то не торопил его со сборами. - Что происходит? - повторил юноша, глядя, как Серегил вытаскивает из гардероба пару меховых сапог. - Где, интересно, ты думаешь найти снег в такую погоду? - Погоди минутку, ладно? - Серегил принялся проверять, в порядке ли шнуровка. - Мне нужно еще кое-что найти, а потом я тебе объясню - что смогу. Алек вздохнул и отошел к рабочему столу у окна. Налетел новый порыв ветра, и рамы задребезжали. Задний двор гостиницы поспешно пересекал сын Триис Диомис; завеса ледяного дождя скрывала все, кроме ближайших строений. Позади себя Алек слышал возню Серегила. Стараясь сдержать нетерпение, Алек натянул штаны и принялся растапливать камин. За ночь угли погасли, пришлось вытряхнуть на растопку горючий камень из горшочка на каминной полке. Языки пламени тут же взвились вверх. Алек смотрел в огонь, собираясь с мыслями. - Знаешь, если смотреть на твои волосы сзади, ты все еще похож на дикобраза, - заметил Серегил, наконец закончивший сборы. Он взъерошил неровные пряди и уселся в свое любимое кресло у огня. Алек не позволил себя отвлечь. - Ты куда-то отправляешься в одиночку, верно? - Всего на несколько дней. В голосе Серегила прозвучала настороженность, совсем не понравившаяся Алеку. - У тебя задание? - На самом деле я не могу об этом рассказывать. Алек внимательно посмотрел в лицо друга и заметил, что тот выглядит очень бледным. - Это все из-за прошлой ночи? Но ведь ты сказал... - Да нет же. Просто я никому ничего не могу сообщить. - Почему? - требовательно спросил Алек, в котором упрямое любопытство боролось с разочарованием. Серегил виновато развел руками: - К тебе это не имеет отношения, поверь. И пожалуйста, не выпытывай. - Это задание Нисандера, да? Серегил бросил на него ничего не выражающий взгляд. - Я хочу, чтобы ты дал мне слово: ты не станешь пытаться выследить меня, когда я отправлюсь. Алек хотел было снова возразить, но потом мрачно кивнул. - Когда ты вернешься? - Через несколько дней, надеюсь. Тебе придется заняться теми бумагами для барона Оранте и всем прочим, что будет подворачиваться, если окажется возможным справиться в одиночку. И нужно заняться приготовлениями к Скорбной Ночи, если я не вернусь к тому времени. - Не вернешься к тому времени? - вспыхнул Алек. - До нее ведь всего неделя, и ты устраиваешь празднество по этому случаю у себя на улице Колеса! - Не я, а мы устраиваем, - поправил его Серегил. - Да ты не беспокойся. Рансер сделает все необходимые приготовления, да к тому времени здесь будет и Микам с семьей. Тебе просто нужно будет играть роль хозяина. Помнишь госпожу Килит, ту женщину, с которой ты танцевал на прошлом празднике? - Мы должны с ней вместе присутствовать на церемонии Скорбной Ночи. - Правильно. Она научит тебя всем тонкостям этикета. - Но ведь гости будут интересоваться тобой! - Ну, всем известно, что благородный Серегил еще не вернулся из своего путешествия, предпринятого ради успокоения нервов после ареста. Отвечай всем, кто будет спрашивать, что я задержался в пути. Не унывай, Алек! Очень вероятно, что я прибуду обратно заблаговременно. - Это твое секретное поручение... Оно опасно? - Разве мы занимаемся чем-нибудь, в чем вовсе нет опасности? - пожал плечами Серегил. - Говоря по правде, я узнаю, насколько рискованно дело, только когда займусь им вплотную. - И когда же ты отправляешься? - Сразу после завтрака. Одевайся, и пойдем поедим на кухне. Алек ощутил запах свежеиспеченного хлеба, как только они спустились. Суматоха, сопровождающая завтрак постояльцев гостиницы, уже улеглась, мальчишка-поваренок отскабливал кухонную утварь, а Силла купала Аутаса в бадейке. Старая Триис сидела у очага, закутавшись в шаль, и чистила свеклу. - Ну наконец-то явились, - приветствовала пришедших женщина, хотя Серегил редко появлялся внизу раньше полудня. - На очаге горячий чайник, а под салфеткой свежие булочки с корицей. Силла их только что испекла. - А как сегодня поживает паренек? - Серегил с улыбкой протянул палец младенцу. Лутас немедленно ухватил палец и попытался засунуть в рот. - Ох, он что-то беспокоен, - ответила Силла, вокруг глаз которой лежали синие тени. - Всю ночь нас будил - у него зубик режется. Алек покачал головой. То Серегил озабочен своим таинственным путешествием, то тут же играет с малышом, словно у него никаких забот нет. Не то чтобы Серегил не был искренне привязан к Лутасу. Алек помнил его рассказ о том, как Силла предложила Серегилу честь стать отцом ее ребенка, когда сочла, что это наилучший способ избавиться от призыва в армию. Серегил тогда вежливо отказался. Зная. что интерес друга к женщинам носит сомнительный характер, Алек к тому же заподозрил нежелание с его стороны рисковать дружбой с бабушкой Силлы - Триис. Триис в молодости была сержантом царских лучников и всегда сожалела, что ни сын, ни внучка не выбрали себе военную карьеру. Силла никогда даже не намекала, кто отец ребенка, но ясно было, что мужчина оказался темноволос: сама Силла была белокурой, а глаза и волосы малыша отливали темно-коричневым, как у норки. Подойдя к очагу, Алек нагнулся над Триис и снял с крюка чайник. - Что-то ты сегодня выглядишь неважно, - проницательно заметила старуха. - Красавчик отправляется куда-то без тебя? - Он тебе сказал? Триис презрительно фыркнула: - В этом нет нужды. - Она ловко разрезала на четвертинки очищенную свеклу и отправила ее в котелок. - Он напялил свои старые дорожные сапоги и весел, как ласточка, а у тебя на лице уныние, да и одет ты по-домашнему. Не нужно быть волшебницей, чтобы понять, что к чему. Алек пожал плечами. Триис хозяйничала в гостинице с тех пор, как Серегил тайно купил ее двадцать лет назад. Она, ее семья и Рири - глухонемой конюх - были среди немногих избранных, которым было известно кое-что о двойной жизни Серегила. - Ладно, парень, не переживай, - прошептала Триис. - Хозяин Серегил очень высокого о тебе мнения, уж это точно. Ни о ком он так хорошо не отзывается, за исключением Микама Кавиша, а ведь с ним они друзья не один десяток лет. И к тому же теперь у нас с тобой появится возможность снова поговорить о стрельбе, э? У меня в запасе найдется еще секрет- другой, да и не годится, чтобы твой замечательный черный лук пылился без дела. - Пожалуй. - Алек быстро поцеловал ее в щеку и уселся за стол напротив Серегила. Приглядываясь к весело переговаривающемуся с Силлой другу, Алек заметил морщинки тревоги у того вокруг глаз. Что бы собой ни представляло это его секретное задание, оно вовсе не было таким простым, как давал понять Серегил. Впрочем, спрашивать о подробностях было бесполезно. Вернувшись в свои покои наверху, Серегил быстро закончил сборы и нахлобучил на голову потрепанную шапку. - Ну, смотри в оба - особенно когда возьмешься за ту работу для барона, - сказал он Алеку на прощание. - Мне вовсе не хотелось бы, вернувшись, узнать, что ты попал в Красную башню. - Ничего такого не случится. Помочь тебе стащить все это вниз? - Нет нужды. - Вскинув мешок на плечо. Серегил стиснул руку Алека. - Пусть в сумерках тебе улыбнется удача. Улыбнувшись юноше своей кривой улыбкой, он вышел Алек прислушался к его быстро затихающим шагам. - И тебе тоже, - с запозданием пробормотал он. По дороге Серегил задержался на кухне. Пододвинув к Триис стул, он уселся и вытащил плоский запечатанный пакет. - Оставляю это у тебя. Меня несколько дней не будет, а если я не вернусь, содержимое пригодится Алеку и вам. Нахмурившись, Триис потрогала восковые печати. - Завещание, да? Неудивительно, что юный Алек такой сумрачный. - Он об этом не знает, да и не нужно ему знать. - Ты никогда раньше не оставлял завещание. - Это просто на случай, если мне не повезет или еще что-нибудь. - Вскинув на плечо мешок, Серегил двинулся к двери. - Или еще что-нибудь! - скептически поджала губы Триис. - Смотри, как бы это "что-нибудь" не вцепилось тебе в зад, как только ты отвернешься. - Постараюсь, чтобы такого не случилось. Снаружи дождь мешался с мокрым снегом. Надвинув капюшон своего дорожного плаща пониже, Серегил поспешно пробежал по скользкому булыжнику к конюшне, где Рири уже оседлал его новую кобылу. Серегил бросил парню полсестерция и галопом поскакал к Дому Орески.

Глава 3. Каменные рога

Время давно перевалило за полдень, когда Нисандер закончил приготовления к перемещению. - Ты готов. Серегил? - спросил маг, наконец оторвавшись от сложного узора магических знаков, которые он чертил мелом на полу своей рабочей комнаты. - Я уже давно готов, - ответил Серегил, которому было ужасно жарко в меховой одежде. Он положил свой мешок, снегоходы и посох в середине созданного Нисандером чертежа. - Вот это обеспечит тебе репутацию волшебника. - Нисандер протянул Серегилу полдюжины коротких ивовых прутиков, покрытых магическими символами. - Стоит тебе сломать один из них, и появится какой-нибудь чудесный дар для твоих хозяев. Только не забудь: этот длинный прутик с красной ленточкой держи отдельно от остальных - в нем заключены чары, которые перенесут тебя обратно. Серегил осторожно спрятал отмеченный красным прутик в кошель, а остальные сунул за пояс своей ауренфэйской туники, которую он носил под меховой курткой. - Но самое главное для успеха твоего предприятия - вот это, - продолжал волшебник, подходя к столу. На нем стоял квадратный деревянный ящик с кожаными наплечными лямками и надежным замком, обитый полосками серебра с начертанными на них магическими знаками; внутри находились два сосуда, обернутые в мягкую шерсть. Серегил нахмурился. - А что, если эта корона или как ее там - то, что я должен раздобыть - не влезет сюда? - Сделай что сможешь и поскорее возвращайся. Серегил потрогал сосуды. Они были тяжелые, а воск, их запечатывающий, также покрывали магические символы. - Что это такое? - Нужно вылить их содержимое на землю вокруг короны и начертить знаки Четверки внутри круга. Это должно ослабить злые чары, охраняющие ее. Серегил ощутил тошнотворную неуверенность. - Должно? Нисандер осторожно обернул сосуды шерстью и поставил в ящик. - Ты выжил, хотя соприкасался с диском без всяких предосторожностей. Такой помощи с моей стороны должно быть достаточно. - Угу, понятно. - Серегил с сомнением посмотрел на своего старого друга. - Ты считаешь, что тот самый внутренний порок, который мешает мне стать волшебником, защитит меня от враждебной магии? - Похоже на то. Хотел бы я только, чтобы перемещение не сказывалось на тебе так тяжело. Если учесть, какое расстояние тебе предстоит преодолеть... - Ладно, давай поскорее с этим разделаемся. - Серегил навьючил на себя мешок и прочее. - Ашекские горы далеко на западе, так что у меня будет еще несколько часов до того, как стемнеет, а рисковать без нужды мне не хотелось бы. - Хорошо. Я смотрел в магический кристалл и думаю, что сумею перенести тебя достаточно близко к деревне. Безопаснее всего опустить тебя на ледник в нескольких милях от селения, чтобы ты не ушибся о камни. - Ох, это звучит так успокоительно, Спасибо за заботу! Не обращая внимания на сарказм, Нисандер сложил руки перед собой и начал читать заклинание Через секунду между его пальцами возникла частица тьмы Медленно и осторожно разводя руки. Нисандер словно растянул ее в некое подобие черного зеркала. Серегил смотрел в его глубину, уже чувствуя знакомую дурноту Стиснув в руках снегоходы, он решительно вздохнул, зажмурился и сделал шаг вперед. Головокружительный вихрь, подхвативший его, вызвал даже более сильную тошноту, чем он опасался. Для большинства людей перенести перемещение - ничуть не труднее, чем перейти из комнаты в комнату Серегил же чувствовал себя так, словно его засасывает ужасный черный омут И длилось это на сей раз бесконечно долго Потом, так же внезапно, как возник, вихрь исчез, оставив Серегила по пояс в сугробе, его окружала морозная белизна снега. Выбраться из сугроба сразу не удалось, и Серегил поспешно наклонился вперед, расставаясь с недавно съеденным скромным завтраком Когда его перестало выворачивать, он пополз прочь от исходящей паром массы Добравшись до ровного места, Серегил лег на спину и прикрыл глаза рукой; мир все еще мучительно вращался Вокруг вздыхал ветер, кидая в лицо пригоршни кристалликов льда Когда Серегил перевернулся на живот, спазмы начались снова, но он почувствовал себя лучше, умывшись и очистив рот снегом. "По крайней мере цель Нисандер выбрал точно", - подумал он, оглядевшись. Ледник нависал над склоном каменистого ущелья. Там, откуда он начинался, в нескольких милях к северу, два горных пика сторожили узкий вход в долину Каменные рога - отсюда и название, которое вспомнил Серегил. Лучи низко стоящего солнца отражались от белой поверхности между ними, заставляя глаза Серегила слезиться. Там вздымались ледяные волны, с которых ветер сдул весь свежевыпавший снег, они отбрасывали тени такие же синие, как глубокое небо над головой. Меховая одежда Серегила защищала его от мороза, но нос и щеки скоро стали неметь Пар, вырывающийся с дыханием, оседал сверкающей бахромой на меховой оторочке капюшона Проверив, не пострадали ли при падении снегоходы, Серегил поспешно привязал их к сапогам Меховые рукавицы делали его движения неуклюжими, но снять их даже ненадолго означало бы рисковать обморожением Теперь Серегил увереннее держался на ногах, он двинулся к ближайшему пригорку, чтобы сориентироваться Вздумай кто-нибудь проследить его путь, обнаружилось бы, что он словно свалился с неба, но тут уж ничего нельзя было поделать, в конце концов, разве он не собирался выдавать себя за волшебника? С того возвышения, на котором он стоял, Серегил увидел тонкие струйки дыма, поднимавшиеся от деревни в нескольких милях к западу Дальше в долине была еле видна другая деревня Первая из них находилась ближе к "каменным рогам", поэтому он направился туда Серегила все еще тошнило, разреженный морозный воздух терзал его легкие, перед глазами танцевали темные точки Заставив себя идти не останавливаясь, Серегил в конце концов вышел на ведущую к деревне тропу Когда его отделяло от первых домов полмили, навстречу ему выбежала толпа детей с собаками Серегил остановился, со вздохом облегчения опершись на свой посох Гостеприимство дравнийцев было знаменито среди всех, кому случалось попадать в эти края Жителей соседней деревни здесь приветствовали как дорогих родственников (каковыми они, впрочем, часто и являлись) Любой же путник, миновавший ограничивающие долину пики, воспринимался как настоящее чудо. Скорее всего сейчас в деревне уже режут коз для праздничного пира. - Могу я посетить вашу деревню? - обратился Серегил на дравнианском к возбужденно прыгающим вокруг него детям. Дети со смехом подхватили его мешок и повели гостя в деревню. Собаки лаяли, козы и овцы блеяли в своих сложенных из камня загонах. Взрослые жители деревни приветствовали Серегила, как благополучно вернувшегося после подвигов героя. Маленькое селение состояло из нескольких приземистых каменных круглых башен с крытыми войлоком остроконечными крышами. Входные двери находились высоко на втором этаже, к ним вели деревянные пандусы; однако большую часть года снега было так много, что его наметало до самого порога. В центре деревушки виднелась самая большая башня, и вокруг нее собралось уже почти все население, чтобы посмотреть на пришельца. Дравнийцы были невысокими коренастыми людьми, с черными раскосыми глазами и жесткими темными волосами, обильно смазанными маслом. У некоторых, однако, можно было заметить светлые волосы и более тонкие черты лица - свидетельства притока чужой крови, скорее всего ауренфэйской, поскольку никто больше не посещал эти дальние края. Деревенский вождь оказался как раз одним из таких полукровок. Когда он, широко улыбаясь, вышел вперед, чтобы приветствовать гостя, Серегил заметил, что глаза его того же чистого серого цвета, что и его собственные. - Добро пожаловать, о Светлокожий! - приветствовал он Серегила на смеси ауренфэйского и дравнианского. - Я Ретак, сын Вигриса и Акры, вождь этой деревни. - Я Мерингил, сын Солуна и Никанти, - ответил Серегил по-дравнийски. С довольной улыбкой Ретак перешел на свой родной язык: - Мы не видели твоих соплеменников со времен прадедов. Твой приход - честь для нашей деревни. Не поужинаешь ли ты с нами в Доме Совета? - Вы оказываете мне большую честь, - ответил Серегил и поклонился настолько грациозно, насколько это позволяла ему негнущаяся одежда. Второй этаж Дома Совета использовался как общинный склад; с нижним этажом его соединяла грубо вытесанная из камня лестница и отверстие в центре, предназначенное для дыма от очага. В каменном углублении уже горели куски сухого навоза; остальной пол был покрыт толстыми коврами с разбросанными по ним подушками У другого очага в углу суетились женщины, готовя праздничное угощение. Серегила усадили у огня; вокруг расселись Ретак и деревенские старейшины. На секунду Серегил зажмурился: его желудок, казалось, вот- вот вывернется наизнанку. Запах освежеванных туш мешался с ароматами немытых тел и смазанных жиром волос - особенно невыносимо после чистого воздуха гор. Помещение было битком набито любопытными жителями деревни. Люди возбужденно переговаривались, наклоняясь к соседям или выкрикивая вопросы издали. Дети сидели на верхнем этаже, окружив дымовое отверстие, и щебетали как воробьи. Занятые приготовлением пира женщины весело гремели блюдами и мисками и размахивали большими ножами для разделки мяса. Серегил стащил с себя толстую верхнюю одежду, ощущая на себе любопытные взгляды. Изображая путешественника из своего родного Ауренена, он был одет в традиционную одежду: облегающие штаны и длинную белую тунику, удобные и ничем не украшенные, кроме узкой каймы по вороту и рукавам. Для завершения картины он вытащил из-за пазухи полосу тонкой ткани и с привычной сноровкой соорудил из нее тюрбан, оставив висеть вдоль спины длинные концы. За поясом Серегила торчал маленький кинжал в узорчатых ножнах, но он отложил его вместе с рапирой в сторону - как свидетельство добрых намерений. Когда наконец он откинулся на подушки и принял из рук Сеуны. жены вождя, чашу с ллаки, по залу пробежал довольный шепоток Серегил пил так мало этого напитка из кислого молока, как только позволяли хорошие манеры. Долг гостя был, в ответ на доброжелательный прием, рассказать новости из внешнего мира, и Серегил принялся не спеша перечислять происходившие на юге события - те, которые могли интересовать его хозяев Большинство из них случилось лет тридцать назад; Серегил добавил к ним те обрывки новостей, которые дошли до него в изгнании. Тем не менее для дравнийцев все это было ново и интересно, и рассказ Серегила они приняли с благодарностью Когда он закончил, настал черед традиционных выступлений старейшин. Дравнийцы были большими мастерами-сказителями, но письменности не знали. Каждое семейство обладало собственным репертуаром, который имели право исполнять только члены клана. Другие саги были общей собственностью, их рассказывать обычно просили того, кто делал это лучше других. В представление часто включались дети, декламировавшие знакомые строки, а когда нужно было исполнить песню, это поручалось женщинам. Серегил внес свою лепту, спев несколько баллад, и тут же получил почетное звание бирука - "того, кто помнит много сказаний" - самую высокую похвалу, какая только возможна. К тому времени, когда перед собравшимися появилось огромное блюдо жареной козлятины, он уже начал наслаждаться жизнью. На общем подносе громоздились жареные ножки, ребра, куски мяса вокруг целой горы вареных потрохов. Когда почетный гость и старейшины наедались, блюдо переходило к остальным; последними пировали дети и собаки. Серегилу прислуживали сама Сеуна и ее старшие дочери. Две девушки опустились на колени рядом с гостем, предлагая ему ломти темного хлеба, на которые их мать выкладывала самые отборные куски мяса. Серегил вежливо поблагодарил их, взял предложенное угощение и впился в мясо зубами - это был знак остальным начать еду. Жесткое, приправленное специями мясо помогло Серегилу справиться с последствиями магии, и, когда все наелись, он устроил целое представление, вручая Ретаку и его соплеменникам предназначенные для них дары. Жестом попросив собравшихся освободить место перед ним, Серегил незаметно достал из рукава один из данных ему Нисандером прутиков и сломал его пальцами, одновременно делая руками замысловатые пассы. Перед восхищенными зрителями прямо из воздуха возникло несколько корзин с фруктами. Их стали передавать из рук в руки под громкие возгласы восхищения и удивления. Серегил с улыбкой достал еще один прутик. На этот раз из воздуха возникла шкатулка с серебряными монетами Дравнийцы не пользовались деньгами, но им очень понравился блеск металла и тонкость чеканки. Следующие чудеса, сотворенные Серегилом, выражались в появлении рулонов ярких шелков, бронзовых иголок, мотков веревки, пучков целебных трав. - Ты великий волшебник и щедрый человек, Мерингил, сын Солуна и Никанти, а также настоящий бирук, - объявил Ретак, хлопая Серегила по плечу. - С этого дня ты - член моего клана. Что можем мы предложить тебе в ответ на твою доброту? - Для меня ваше гостеприимство - великая честь. Мои дары - всего лишь благодарность за него, - вежливо ответил Серегил. - Есть, однако, одно дело, в котором вы могли бы мне помочь. Ретак жестом призвал собравшихся ко вниманию. - Что привело тебя так далеко - в нашу отрезанную от мира долину? - Я ищу место, где хранится волшебный предмет, о котором рассказывают некоторые легенды. Вы знаете о чем-нибудь подобном? Реакция последовала незамедлительно. Старшие члены племени обменялись обеспокоенными взглядами. Какая-то женщина уронила вертел, и он зазвенел на каменном полу. Даже дети, сидевшие наверху, перестали шумно обсуждать свои новые сокровища и наклонились над дымовым отверстием, чтобы лучше слышать. Ретак взмахнул посохом, и вперед вышел маленький высохший старичок, тулуп которого украшали узоры из овечьих зубов В колеблющемся свете очага он казался древней черепахой; его глаза под сморщенными веками так же медленно моргали. Шаман, кряхтя, опустился на колени перед Серегилом и дрожащей рукой затряс костяную погремушку, прежде чем начать говорить. - Я - Тиман, сын Рогера и Боруны, - сказал он наконец. - Такое место в нашей долине есть. На мой клан было возложено наблюдение за ним - после того как дух разгневался. Это его дом, он скрыт глубоко в скалах подо льдами. Никто не знает, как он возник. Иногда дверь в него есть, иногда нет - как пожелает дух. - И этот дух однажды разгневался? Тиман кивнул и стал, ритмично взмахивая погремушкой, говорить. Это был напевный речитатив, словно старик много раз пересказывал предание теми же самыми словами. - Дух создал пещеру, чтобы люди могли видеть в ней сны. Некоторым там являлись видения, другим - нет; некоторые слышали голос духа, другие - нет. Все было по воле духа. Когда дух снисходил к людям, те, кто слышал его, считались благословенными, они приносили своему клану великую удачу. Но много поколений назад дух разгневался. Люди, входившие в пещеру, возвращались оттуда безумными. Они совершали очень злые дела Другие не возвращались вовсе, их никто никогда больше не видел. Первый человек, пораженный безумием, принадлежал к моему клану, поэтому с тех пор на нас лежит долг охранять дом духа. Старик умолк, его морщинистые губы беззвучно шевелились, словно запас звуков иссяк. - Зачем ты разыскиваешь это место? - спросил Ретак. Серегил несколько мгновений смотрел в огонь, прикидывая, как лучше использовать то, что он только что узнал. - Я слышал легенды, мне стало интересно, есть ли в них правда. Вы знаете, что ауренфэйе обладают огромными познаниями в магии. Вот и я уже показал вам свое могущество. Если вы отведете меня к священной пещере, я поговорю с духом и узнаю, почему он разгневался. Может быть, мне даже удастся помирить его с вами. Люди, собравшиеся в зале, одобрительно зашумели. Старый Тиман положил свою погремушку к ногам Серегила. - Это будет действительно великое деяние. Много раз пытался я умилостивить духа, но он не желал разговаривать со мной, он изгонял меня из пещеры - в голове у меня раздавался страшный шум. Неужели ты на самом деле способен совершить такое чудо? - Я постараюсь, - ответил Серегил. - Отведите меня к дому духа завтра на рассвете, и я поговорю с ним. Шепот сменился радостными криками. - Гость проведет эту ночь в моем доме, - гордо заявил Ретак, кладя конец пиршеству - Ночи у нас в горах холодные, Мерингил, но у меня достаточно здоровых дочерей, чтобы согреть тебя. Дети наверху зашушукались, а старшие девочки стали вытягивать шеи, чтобы получше разглядеть Серегила. - Что? - заморгал Серегил. - Большой живот после посещения гостя - великая честь для молодой женщины, - радостно воскликнул Ретак. - Новая кровь приносит новые силы всей деревне. Моя собственная прабабка была светлоглазой ауренфэйе. Но никогда еще нас не посещал такой великий волшебник, как ты! Завтра ты будешь гостем клана Екрида, потом - Иллгрида, потом... - Э-э... конечно. - Серегил заметил, как матери семейств по пальцам отсчитывают свою очередь в соответствии с иерархией в племени. По- видимому, имелись такие проявления гостеприимства дравнийцев, о которых он позабыл. "Ах, Нисандер, - простонал он в душе, оглядывая ряды круглолицых девиц, за скромными улыбками которых ясно читалось жадное нетерпение. - Проклятие, а вдруг это окажется не та деревня, что нужно?" Алек осторожно вылез из окна виллы и тут же испуганно обернулся, когда рядом раздалось грозное рычание. Никаких признаков присутствия собаки во дворе дома барона раньше он не заметил, но теперь сомневаться не приходилось. В темноте он еле рассмотрел крупное животное, а все более угрожающее рычание заставило юношу представить себе прижатые уши и оскаленные зубы. До стены, огораживающей виллу, было слишком далеко. Порывшись в памяти насчет воровской уловки, которую когда-то показал ему Серегил, Алек поднял левую руку, вытянув указательный палец и мизинец, и хрипло прошептал: "Мир, друг собака". Рычание немедленно прекратилось. Холодный нос ткнулся в ладонь Алека, затем собака потрусила прочь. Алеку никогда не приходило в голову поинтересоваться, как долго действует это заклинание. Он решил не рисковать и помчался к стене. Ее верхушка была утыкана острыми осколками стекла; в спешке Алек неосторожно схватился за край, и зазубренная стекляшка вонзилась в левую ладонь. Боль пронизала руку юноши, теплая струйка крови потекла в рукав. Шипя сквозь зубы, Алек соскользнул со стены и направился домой. Чтобы попасть в "Петух", юноша должен был пройти по улице Колеса. Он остановился на углу, прижимая к груди пораненную руку. Потребуется всего несколько минут, чтобы забежать в дом Серегила; к тому же Алек знал, где тот хранит бинты и мази... Усиливающаяся боль в руке решила дело. Войдя в дверь, Алек достал светящийся камень и тихо свистнул собакам. Огромный белый зверь немедленно оказался рядом: Мараг появился из столовой, виляя хвостом, и обнюхал руку юноши. Вторая собака должна была охранять двор. В сопровождении животного Алек прошел через зал на кухню. То, что ему было нужно, хранилось на полке у двери. Перенеся бинты и баночку с мазью на стол, Алек положил светящийся камень рядом и стал рассматривать порез. Рваная рана сильно болела, но вроде бы ни крупные сосуды, ни связки повреждены не были. - Как не везет этой руке, - пробормотал Алек, потирая пальцем блестящий круглый шрам, оставленный на ладони проклятым диском, который они украли у Мардуса. Клеймо осталось на них обоих - у Серегила на груди, где висел медальон, у Алека на руке, которой он схватил его во время той странной борьбы в гостинице. Юноша перевязал порез, хотя делать это одной рукой было очень неудобно, потом откинулся на стуле и погладил шелковистую шерсть Марага. Мысль о том, что наверху его ждет уютная спальня, оказалась сильным искушением. Алек замерз, устал, а дорога на улицу Синей Рыбы казалась такой долгой... Но могли возникнуть сложности: благородные Алек и Серегил должны были появиться в городе только через несколько дней; не следовало оставлять свидетельств своего присутствия раньше этого времени. Уныло пожав плечами, Алек уничтожил все следы своего визита и двинулся дальше по темным холодным улицам. Отойдя всего на квартал, он почувствовал, что его преследуют Слежка по скользким безлюдным тротуарам была нелегким делом, да и преследователи не особенно старались скрываться Когда Алек замедлял шаг, те останавливались, а когда юноша шел быстро, торопились и они. Было слишком темно, чтобы разглядеть противников, но Алек ясно различал на слух, что за ним идут несколько человек. У одного из них сапоги оказались подбиты железными гвоздями, было слышно, как они скрежещут по камням. Не стоило и думать о том, чтобы вернуться в дом на улице Колеса. Даже если бы Алеку удалось проскользнуть мимо преследователей, нельзя было рисковать тем, чтобы привести их туда Впереди на пересечении улицы Колеса с улицей Золотого Шлема горел фонарь. Если свернуть направо, можно добраться до колоннады Астеллуса и улицы Ножен. Имелся шанс встретиться там с патрулем, но Алек не мог быть в этом уверенным. Поворот налево выводил на улицу Серебряной Луны и к царскому дворцу На углу Алек нарочно помедлил в круге света, потом решительно повернул направо. Оказавшись в темноте, он быстро развернулся и двинулся в сторону улицы Серебряной Луны. Преследователи, однако, разгадали его хитрость и кинулись следом, грохоча сапогами по камням. Не оставалось ничего, кроме как броситься бежать. Не делая больше попыток сохранять тишину, Алек с развевающимся за плечами плащом помчался по середине широкого бульвара. Высокие стены садов с обеих сторон были непреодолимым препятствием, лишая его надежды скрыться в каком-нибудь переулке. Топот ног Алека и догоняющих его врагов звучал, как стук костей в стаканчике игрока. Дернув за завязки плаща, Алек сбросил его. и секундой позже позади раздалось приглушенное проклятие, когда ноги одного из преследователей запутались в ткани; послышался шум тяжелого падения. Пробегая мимо следующего фонаря, Алек оглянулся. Двое вооруженных мечами преследователей были всего ярдах в двадцати от него. Юноша свернул на улицу Серебряной Луны и увидел впереди стену царского дворца. Как он и надеялся, у одних ворот горел сторожевой костер. Алек кинулся туда из последних сил, его легкие, казалось, вот-вот разорвутся. Несколько солдат царской гвардии грелись у огня. Услышав шаги Алека, четверо из них выступили вперед, обнажив мечи. - Помогите! - выдохнул Алек, моля богов, чтобы солдаты не атаковали его, когда он кинулся к ним. - Грабители... преследуют меня... Вон там! Двое солдат схватили его за руки - наполовину задерживая, наполовину не давая упасть. - Спокойно, парень, спокойно, - проворчал один из них. - Я никого не вижу, - прорычал другой, всматриваясь в ту сторону, откуда прибежал юноша. Оглянувшись, Алек тоже не увидел своих таинственных преследователей. Первый стражник окинул скептическим взглядом нарядную одежду Алека и его рапиру. - Грабители, а? Скорее рассерженный отец или муж - в этот-то час, Что- то ты не то затеял! - Нет, клянусь! - пропыхтел Алек. - Я поздно возвращался домой с... с улицы Огней. - Солдаты заухмылялись, обменявшись понимающими взглядами. - Как раз то место, где можно лишиться кошелька - не одним способом, так другим, - сказал, посмеиваясь, сержант. - Что ж, время позднее для ночных грабителей, но они могли как раз тебя и поджидать. Ты живешь здесь поблизости? - Нет, на другом конце города. - Тогда добро пожаловать к нашему огню - располагайся, дождешься рассвета. Алек с благодарностью завернулся в одолженный ему запасной солдатский плащ, глотнул воды из протянутой бутылки и уселся, прислонившись к стене, наслаждаясь теплом костра. В конце концов, подумал он, засыпая, это не самое плохое, чем могла кончиться ночная работа.

Глава 4. Хрустальные рога

Дочери Ретака с грустью попрощались с Серегилом, когда на рассвете следующего дня он вместе с их отцом отправился в Дом Совета, чтобы встретиться там с Тиманом. К смущению Серегила, там уже собралась толпа; многие были со снегоходами и шестами. Тиман подвел к нему молодого человека. - Я слишком стар, чтобы совершить такое путешествие, но мой внук, Турик, знает дорогу. Он тебя проводит. А остальные понесут твои вещи и дары для духа. Серегил застонал в душе. Последнее, чего он хотел бы, - это присутствие зрителей, но он был слишком близок к цели, чтобы позволить себе обидеть жителей деревни. Молодые дравнийцы легко преодолевали снежные заносы, болтая и смеясь. Серегил упорно старался не отставать, несмотря на то что дышать разреженным воздухом было трудно, а ночью ему не удалось отдохнуть. Один из сыновей Ретака пошел с ним рядом, широко улыбаясь. - Этой ночью тебе оказали должное гостеприимство, а? Сестры утром казались такими довольными. - О да, - пропыхтел Серегил. - Они очень хорошо согревали меня, спасибо. Подножия каменных пиков они достигли к полудню. Турик велел устроить привал и отправил опытного проводника - человека по имени Шрадин - проверить, надежен ли снежный покров. Турик показал вверх: - Дом духа там, но дальше дорога будет трудной - под снегом скрываются трещины, часто обрушиваются лавины. Шрадин разбирается в признаках возможной опасности лучше всех в деревне. Присев на корточки на своих снегоступах, все наблюдали, как проводник обследует перевал. - Ну и что ты думаешь? - спросил Серегил, когда тот вернулся. Дравниец пожал плечами: - Сегодня идти туда не особенно опасно. Но все равно будет лучше, если дальше пойдут немногие. Турик знает дорогу, а я разбираюсь в свойствах снега. Остальным лучше вернуться домой. Недовольно поворчав, горцы двинулись в сторону деревни. Шрадин первым начал осторожно подниматься к перевалу. Серегил и Турик двинулись за ним, стараясь ступать след в след. Серегил молча с восхищением наблюдал, как проводник осторожно ощупывает дорогу шестом и находит безопасный путь между глубокими расселинами, скрытыми под обманчиво ровным снежным покровом. Как ни обнадеживало Серегила искусство Шрадина, он не мог заставить себя не бросать нервные взгляды на многие тонны снега и льда, висящие над ними на крутых склонах горных пиков. Когда они добрались до перевала, впереди пошел Турик. - Мы уже почти на месте, - сказал он, останавливаясь, чтобы дать Серегилу возможность перевести дух. Взобравшись по последнему крутому откосу, Турик опять остановился и стал озираться в поисках только ему известных примет. Он сравнивал взаимное расположение пиков, тыкал шестом в снег и наконец поднял руку и поманил остальных. Вход в пещеру был наполовину занесен снегом, сосульки делали его похожим на клыкастую пасть. Копая снег руками и снегоступами, путники скоро расчистили его и смогли заглянуть внутрь крутого черного жерла, уходящего в глубь льда. Серегил почувствовал странное покалывание в руках и спине, когда наклонился над провалом: там внизу царствовала могучая магия. - Сначала проход очень скользкий, - предупредил Турик и вытащил из своего мешка сумку с золой. - Нужно посыпать этим пол во время спуска, иначе выбраться обратно будет почти невозможно. - Дальше я отправлюсь один, - сказал ему Серегил. - Моя магия сильна, но мне нельзя отвлекаться, беспокоясь о вас двоих. Ждите меня здесь. Если я не вернусь до того, как солнце зайдет за тот пик, спускайтесь мне на помощь, но не раньше. Если дух убьет меня, передайте все мои вещи Ретаку; пусть он делает с ними все, что сочтет нужным. - Услышав это, Турик вытаращил глаза, но ни он, ни Шрадин не стали спорить. Серегил снял с головы теплую шапку, завязал свои длинные волосы шнурком, достал из мешка светящийся камень и зажал его в зубах; потом повесил на одно плечо сумку с углями, а на другое - ящик, данный ему Нисандером. - Да будет с тобой благословение Ауры, - серьезно сказал Шрадин, называя Иллиора его ауренфэйским именем. "Хотелось бы надеяться на это", - подумал Серегил, начиная спускаться. Крутой туннель был узким и местами очень скользким. Серегил осторожно пробирался по нему, рассыпая впереди себя угли. К тому времени, когда он достиг более ровной поверхности, свободной ото льда, он был покрыт сажей с ног до головы. Ощущение могучего колдовства усиливалось по мере удаления от входа в пещеру. То покалывание во всем теле, которое Серегил почувствовал еще наверху, быстро становилось все более заметным. Теперь к этому добавилось низкое гудение и боль в глазах. - Аура Элустри малрей, - прошептал Серегил, желая узнать, не поможет ли ему здесь обращение к божеству. Его слова утонули в безмолвии без всякого отклика, а покалывание осталось таким же сильным, как и было. Туннель закончился маленькой естественной пещерой, почти такой же узкой, как и ведущий в нее проход. У дальней стены лежали осколки разбитой чаши. Непрекращающийся шум в ушах мешал Серегилу сосредоточиться, когда он начал тщательно обыскивать пещеру. Гул не был ровным, он то усиливался, то ослабевал. Иногда, казалось, в нем можно было уловить далекие голоса, но Серегил решил, что это ему мерещится. Убедившись наконец, что никаких других коридоров, ведущих из пещеры, найти не удается, Серегил сунул замерзшие руки под мышки и стал обдумывать те немногие сведения, которыми располагал. "Хрустальные рога под каменными рогами. Камень внутри льда внутри камня внутри льда", - говорилось в палимпсесте. Серегил, хмурясь, огляделся. "Что ж, я, во всяком случае, под каменными рогами, И чтобы попасть сюда, я прошел сначала сквозь лед, потом сквозь камень". Значит, оставалось найти камень внутри льда, но где? Хотя и написанный так, что его трудно было прочесть, это палимпсест утверждал вполне определенно. Если дальше вел какой-то тайный путь, логично было бы предположить, что ключ к нему также содержится в том же документе. Серегил потер виски, в которых пульсировала боль, закрыл глаза и попытался вспомнить в подробностях все, что содержалось в палимпсесте. Неужели они с Нисандером что-то пропустили в этих туманных пророчествах? Или Нисандер ошибался, считая, что лишь одна страница книги скрывает нужную им надпись? Это была очень неприятная мысль. Порыв холодного ветра отвлек Серегила от размышлений. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на снегу у входа в туннель, а Турик и Шрадин обеспокоенно склонились над ним. Взглянув поверх плеча Шрадина, Серегил увидел, что солнце давно уже зашло за тот пик, о котором он говорил своим спутникам. - Что случилось? - выдохнул Серегил, принимая сидячее положение. - Мы ждали, сколько могли, - извиняющимся тоном ответил Турик. - Время шло, ты не возвращался. Когда мы спустились вниз, мы нашли там тебя в навеянном духом сне. - Приближается буря, - добавил Шрадин, обеспокоенно глядя на низкие тучи. - В это время года они налетают без предупреждения. Нам нужно вернуться в деревню, пока еще светло. Здесь негде переждать бурю, да и топлива для костра нет. Серегил, охваченный внезапной паникой, оглянулся по сторонам. - Моя рапира!.. И ящик - где они? - Здесь, рядом с тобой. Мы вынесли их тоже, - успокоил его Турик. - Но скажи, говорил ли ты с духом? Узнал ли причину его гнева? Все еще недовольный тем, как легко он поддался пронизывающей пещеру магии, Серегил медленно кивнул, выгадывая время, чтобы собраться с мыслями. - Гневается не ваш дух, дело в другом, вредоносном. Этот злой дух держит вашего в плену. Он очень могуч. Мне нужно отдохнуть и набраться сил, чтобы изгнать его. Шрадин снова взглянул на небо. - На это у тебя будет время, мне кажется. Вскинув на плечи мешки и взяв посохи, проводники-дравнийцы отвели Серегила в деревню, где его ожидала еще одна ночь изматывающего гостеприимства. Как и предсказывал Шрадин, над деревней всю ночь ревела яростная буря. С трудом преодолевая порывы ветра, люди загнали скот по пандусам в башни, заперли двери и стали ждать, когда стихия утихомирится. Ураган бушевал два дня. С одного из домов сорвало крышу, и его обитателям пришлось искать убежища у соседей. В одной из башен женщина родила двойню. В остальном же жители деревни проводили время за едой и рассказами и вообще наслаждались жизнью. Дравнийцы смотрели на такие вещи философски: какой смысл жаловаться на то, что случается каждую зиму? Бури даже приносили пользу: они наметали снег вокруг башен, так что в щели переставали дуть сквозняки. Одно из семейств в особенности видело в разыгравшейся буре подарок судьбы: благодаря ей гость-ауренфэйе задержался в их доме на две ночи. Серегила ситуация радовала гораздо меньше. У Екрида было девять детей, шесть из них - дочери. Правда, одна из девочек была еще мала, у другой как раз случились критические дни, но все равно оставались еще четыре, и путешественнику совсем не понравился воинственный блеск глаз девушек и соревнование, начавшееся сразу, как он появился в их доме. Не облегчало дела и то, что на первый этаж Екрид загнал своих овец и коз; их блеяние и вонь не делали жилище более уютным. На протяжении этих двух дней Серегил только и делал, что пытался скрыться от влюбленных девиц, не поскользнувшись при этом на навозе. И то, и другое плохо ему удавалось, так что сосредоточиться на загадке палимпсеста было трудно. На вторую ночь, лежа без сна в объятиях сразу двух дочерей Екрида, Серегил смотрел на балки крыши и размышлял о том, что женским обществом он сыт надолго. Когда он беспокойно заворочался, стараясь отодвинуться от пахнущих мускусом девиц, его внимание привлекло ответное движение - в той части дома, где спали сыновья Екрида. Один из них накануне вечером бросал на Серегила выразительные взгляды... Тот обдумал открывающиеся возможности, но решил, что ничего не выиграет от замены. Парень так же пах овечьим салом и плохо выделанными шкурами, как и его сестры; к тому же у него отсутствовало несколько передних зубов. Откинувшись на ложе, Серегил позволил себе помечтать о собственной чистой постели и о хорошо отмытом компаньоне. К его изумлению, неопределенная фигура тут же обрела черты Алека. "Отец. брат, друг, возлюбленный", - сказал ему оракул в храме Иллиора в ту ночь в Римини. Пожалуй, действительно в определенном смысле он был отцом и братом Алеку - более или менее усыновил его после их бегства из застенка Асенгаи. Серегил хитро улыбнулся сам себе в темноте: это было самое меньшее, что можно было сделать, ведь Алек оказался в числе тех десятков ни в чем не повинных людей, которых хватали и мучили стражники, приписывая им деяния самого Серегила. За прошедшие с тех пор месяцы Алек стал ему другом; может быть, даже чем-то большим, чем другом. Но возлюбленным? Серегил решительно прогнал эту мысль, говоря себе, что паренек еще слишком молод, слишком ревностен в своем поклонении Далне, а главное, слишком ценен как товарищ, чтобы рисковать потерять его из-за такой малости, как секс. И все же, изнемогая от общения с дочерьми Екрида, Серегил виновато признался себе, что мысль о стройном теле Алека, его синих глазах и веселой улыбке, шелковистых волосах волнует его. "Неужели тебе мало всех тех безнадежных влюбленностей, что ты уже пережил?" - ругал себя Серегил. Перевернувшись на живот, он стал размышлять о палимпсесте, прокручивая еще и еще раз в уме загадочные фразы. "Хрустальные рога под каменными рогами. Камень внутри льда внутри камня внутри льда". Проклятие, немного же можно выжать из этого. Серегил медленно произнес фразу на дравнийском, потом перевел на конику, скаланский и ауренфэйский. Ничего. "Начни сначала, - сказал он себе. - Ты что-то пропускаешь Думай!" Фраза содержала указание дороги к пещере. А предшествовали ей туманные пророчества: о танцующих животных, о костях... И еще - те слова, на которых язык можно сломать и которые раскрывают секрет... - Глаза Иллиора! - воскликнул Серегил. Одна из девушек беспокойно зашевелилась во сне и погладила его по спине. Серегил заставил себя лежать неподвижно, хотя сердце его возбужденно колотилось. Слова! Сами слова! Эти чужие, труднопроизносимые звуки! Если они были ключом к палимпсесту, то почему бы им не оказаться заклинанием, раскрывающим секрет пещеры тоже? Если он прав, то возникают новые вопросы... Если слова - всего лишь заклинание-пароль, то использовать их можно без особой опасности и для самого Серегила, и для окружающих. Но что, если за ними кроется более могучая магия? Можно, конечно, вернуться к Нисандеру с тем, что уже удалось узнать. Но ведь пленимарцы могут в этот самый момент приближаться к деревне, а Нисандер, должно быть, окажется слишком утомлен после предыдущего перенесения, чтобы немедленно послать снова сюда Серегила или кого-то другого. Если, конечно, маг не сочтет желательным поручить дело кому-то, кто более сведущ в колдовстве, - Магиане, Теро "К черту! Я зашел так далеко не для того, чтобы кто-то другой теперь раскрыл тайну! Как только рассветет, я отправляюсь на тот перевал снова, лавины там или не лавины!" Кто-то заколотил в дверь дома Екрида, когда рассвет еще не наступил, и разбудил спящих обитателей. - Идите в Дом Совета! - прокричал голос снаружи. - Случилось что-то ужасное! Идите скорее! Высвободившись из мягких оков рук и бедер, Серегил натянул одежду и вместе с остальными кинулся к Дому Совета. Первые предрассветные лучи окрасили снег в голубые тона; на этом фоне мрачно чернели башни деревни. Прокладывая путь на снегоступах сквозь ледяную поземку, Серегил почти не узнавал селения. Буря занесла башни снегом по самые двери; верхние этажи теперь казались обычными деревенскими домами. Серегил протолкался сквозь толпу, собравшуюся у Дома Совета, скользнул в дверь и поспешил в зал на нижнем этаже. Огонь в очаге был уже разожжен, рядом с ним скорчилась женщина, которой Серегил раньше не видел. Она прижимала к груди маленький сверток и хрипло выла; жители деревни молча смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Жена Ретака опустилась рядом с женщиной на колени и осторожно отогнула одеяло. В свертке оказался мертвый младенец. Незнакомка по-прежнему отчаянно прижимала к себе ребенка обмороженными руками. - Что случилось? - спросил Серегил, оказавшись рядом с Ретаком. Тот печально покачал головой: - Не знаю. Она недавно приковыляла в деревню, и никому еще не удалось добиться от нее вразумительных слов. - Это же Вара, двоюродная сестра моего мужа из деревни Торгуд! - воскликнула какая-то женщина, расталкивая столпившихся у двери деревенских. - Вара! Что с тобой случилось? Женщина подняла глаза, потом кинулась к родственнице. - Чужаки! - вскрикнула она. - Они пришли вместе с бурей! Они отвергли наше угощение, они убили вождя и всю его семью. Убили многих, многих других - моего мужа, моих детей... Моих детей! Откинув голову назад, женщина снова завыла. Жители деревни, вздыхая и перешептываясь, посматривали на Ретака. - Но почему? - спросил тот мягко, склоняясь над женщиной. - И кто они? Что им нужно? Вара закрыла лицо руками и съежилась еще больше. Серегил опустился рядом с ней на колени и положил руку на плечо женщине. - Они ищут дом духа? Та молча кивнула. - Но они отказались от угощения, - тихо продолжал Серегил, чувствуя, как в животе растет холодный ком. - Они оскорбили жителей деревни, и никто не захотел бы им помогать. - Правильно, - прошептала Вара. - А потом, когда они начали убивать, вы сказали им, где дом духа? Глаза Вары наполнились слезами. - Партис им сказал - после того как они убили его жену. - Она жалобно всхлипнула. - Он рассказал им про Тимана и его клан. Партис думал, что тогда убийства прекратятся. Только этого не случилось. Они смеялись, убивая нас. В густых бородах так и блестели зубы. Они смеялись, все смеялись... Все еще прижимая к себе своего мертвого ребенка, женщина рухнула на пол в глубоком обмороке. Несколько жительниц деревни подняли ее и перенесли на подстилку у стены. - Кто может творить такое?! - воскликнул Ретак обескураженно. - Пленимарские солдаты, - прорычал Серегил, и все взгляды сосредоточились на нем. - Эти люди - враги, и для вас, и для меня. Они пришли в поисках злых сил, что скрываются в доме вашего духа. Когда они найдут, что ищут, они станут поклоняться этому ужасному божеству и приносить ему человеческие жертвы. - Что же нам делать? - воскликнула какая-то женщина. - Они явятся сюда! - гневно завопил мужчина. - Партис натравил их на нас! - У вас есть оружие? - громко спросил Серегил, перекрывая шум и крики. - Только копья для охоты на волков и ножи для свежевания туш. Как нам этим сражаться с такими злодеями? - Ты же волшебник! - прокричал Екрид. - Разве ты не можешь убить их своими чарами? Серегил обвел глазами лица, на которых было написано завороженное ожидание, и глубоко вздохнул. - Вы все видели, каков характер моей магии. Я не знаю заклинаний, которыми можно было бы убивать. По толпе пробежал разочарованный шепот, но тут серегил добавил: - Но может быть, мне удастся предложить вам что-то не менее эффективное. - Что же? - пренебрежительно поинтересовался какой-то мужчина. Серегил слегка улыбнулся: - У меня есть план. Ретак приказал остановиться, когда при первых лучах солнца, осветившего горы на востоке, они добрались до перевала. Шрадин отправился вперед, чтобы оценить, насколько опасен дальнейший путь. Остальные - все мужчины, женщины и дети деревни - молча ждали приказа двигаться дальше. Матери снова и снова шепотом объясняли малышам, почему на перевале нужно сохранять тишину. Самым маленьким дали ллаки, чтобы они крепко спали. Серегил вскарабкался на выступ скалы и, заслонив глаза рукой от яркого света, стал вглядываться в снежные просторы. Долина все еще тонула в синих тенях, но он смог разглядеть темную колонну солдат, приближающуюся к деревне. Пленимарцам не понадобится много времени, чтобы обнаружить: добыча ускользнула; не станет для них загадкой и то, в каком направлении скрылись беглецы. - Вон они, - шепотом сообщил Серегил Ретаку. - Нам нужно поторопиться. Едва осмеливаясь дышать, люди двинулись через перевал. Это было очень тяжелое путешествие. Горцы шли так быстро, как только могли, склоняясь под тяжестью припасов, неся на спине детей, а престарелых родичей - на носилках. Только тихий скрип снегоступов нарушал тишину. Старый Тиман с трудом плелся в конце, поддерживаемый Туриком и его братьями. По милосердию богов Вара вскоре умерла, и ее тело вместе с младенцем спрятали в сугробах позади овечьих загонов. Но она погибла не напрасно: ее предупреждение позволило жителям деревни Ретака сделать необходимые приготовления. Ветер нес через перевал сверкающие облака ледяных кристаллов; кое-где по отвесным склонам скатывались небольшие лавины. Они рассыпались, не причинив людям вреда, оставляя на тропе мелкие комья смерзшегося снега. Среди скал, нависающих над проходом, эхом отдавались зловещие поскрипывания и треск, но Шрадин не подавал знака остановиться, и Ретак молча вел своих людей вперед. Шагая в гуще толпы, Серегил чувствовал себя глубоко тронутым выражением страха, доверия и решимости на лицах людей. Они гостеприимно встретили его - чужеземца, одарили всем, что имели. Когда Ретак объявил, что отныне Серегил - член его клана, это имело буквальное значение. Для дравнийцев он был теперь кровным родичем - до тех пор, пока он сам пожелает. Пленимарские солдаты, напавшие на горцев, были встречены с тем же гостеприимством. Когда беглецы достигли пещеры, Серегил оглянулся. Враги уже миновали оставленную деревню и теперь поворачивали в проход, ведущий к перевалу. "Подонки! - подумал Серегил с горечью. - Вы же готовы вырезать этих людей как овец ради чего-то скрытого в этом темном провале, так же как вы перебили жителей деревни Вары. Но только вы замешкались, голубчики, и тут-то и попадетесь!" Впереди колонны Ретак о чем-то тихо поговорил со Шрадином и знаком остановил беглецов. Серегил вскарабкался туда, где стояли предводители. - Эти люди умеют читать следы на снегу? - прошептал Шрадин. - Будем надеяться, что нет. Ретак, прикажи остальным подняться еще немного выше и ждать сигнала. Парни, которых ты послал, заняли свои места? - Они готовы. Но что, если твой план не сработает? - Тогда мы придумаем что-нибудь еще. - Серегил занял отведенную ему позицию, совсем не чувствуя той уверенности, которую постарался вложить в свои слова. Жители деревни с беспокойством смотрели, как пленимарцы приближаются. Солнце поднялось из-за гор, и в его лучах заблестели наконечники копий и шлемы солдат. То, что раньше казалось просто длинной темной линией на снегу, теперь превратилось в шеренгу воинов, наступающих на горцев. "Что бы пленимарцам ни требовалось здесь, они явно полны решимости добиться своего", - подумал Серегил: он насчитал больше сотни солдат. Он бросил быстрый взгляд на темнеющий неподалеку вход в пещеру духа и снова стал гадать, какая же ценность там хранится, если ради нее предпринимаются такие усилия. Пленимарцы уже подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть гербы на их латах, и только теперь Шрадин махнул Ретаку. Вождь поднял посох над головой и издал душераздирающий вопль. К нему присоединились все жители деревни, они кричали и ухали во всю силу легких. В ту же секунду Серегил, Шрадин и несколько молодых горцев обрушили кучи камней и глыб льда, посыпавшиеся вниз по крутому склону. Еще мгновение ничего не происходило. Потом раздался первый угрожающий раскат - на западном склоне сотни тонн снега и льда дрогнули и заскользили вниз, прямо на пленимарцев. Серегилу были видны бледные овалы поднятых лиц: солдаты слишком поздно поняли, что их заманили в ловушку. Стройная колонна дрогнула и распалась. Люди заметались по снегу, раскинув руки, скользя и падая в тщетной попытке спастись от грозного вала, обрушившегося на них. Лавина достигла того места, где находились пленимарцы, в считанные секунды. Люди мелькали в вихре снега, как опавшие листья в бурном потоке, уносящем их в небытие. Дравнийцы радостно завопили, и это вызвало вторую лавину - с восточного склона. Она накрыла ущелье с мрачным ревом, еще долго отдававшимся от голых, позлащенных солнцем скал. Шрадин радостно заколотил Серегила по спине. - Разве я не говорил, что обвал произойдет именно там? - завопил он. - В таком месиве никто не мог выжить! Серегил бросил последний взгляд на рухнувшую массу снега и помахал Турику. - Мне пора закончить свою работу. Зло должно быть изгнано из вашей долины, чтобы другие солдаты не явились сюда искать его. К его удивлению, вход в пещеру оказался не засыпан, хотя груды снега окружали его со всех сторон. Под победные песни, которые стали распевать женщины, Серегил начал спуск по скользкому тесному туннелю. Шум в голове и покалывание были так же сильны, как и раньше, но теперь Серегил не обращал на это внимания: он знал, что нужно делать. - Вот мы и снова здесь, - прошептал он, добравшись до пещеры. Стараясь не думать о возможных последствиях ошибки в своих рассуждениях, Серегил покрепче прижал к себе свой ящик и громко произнес: - Аргукф чфон хриг. В пещере воцарилась зловещая тишина. Потом Серегил услышал тихое потрескивание; оно напоминало звуки, издаваемые остывающими в очаге головешками. В дальнем конце пещеры по камню заскользили крохотные вспышки, похожие на миниатюрные молнии. Серегил отступил на шаг, потом кинулся в ведущий в пещеру проход, и тут камень словно взорвался. Острые осколки разлетелись во все стороны, как стрелы с шипением вонзаясь в толстый мех, из которого была сшита одежда Серегила. Камни рикошетом отскакивали от стен маленькой пещеры; они смели бы все, что оказалось внутри. Через секунду все стихло. Серегил еще немного полежал в проходе, закрыв голову руками, потом осторожно поднял свой светящийся камень и огляделся. В дальней стене пещеры открылся проем, ведущий во тьму. Вытащив клинок, Серегил приблизился и заглянул во вторую пещеру. Она была примерно того же размера, что и его комната в "Петухе"; у дальней ее стены в лучах светящегося камня засверкала глыба льда, пол перед которой был покрыт высохшими мертвыми телами. Вечный холод ледника над пещерой за бесчисленные годы выморозил всю влагу, и трупы стали темными и ссохшимися, губы растянулись в ужасных гримасах, провалившиеся глаза напоминали изюмины, руки скрючились, как когти хищных птиц. Серегил опустился на колени, чувствуя, как под одеждой по телу течет холодный пот. Хотя трупы превратились в мумии, не вызывало сомнения: на них зияли раны, ребра были раздвинуты в стороны. Только недавно друг и партнер Серегила, Микам Кавиш, набрел на нечто подобное в тысяче миль отсюда, в топях в окрестностях Черного озера. Но там некоторые жертвы были убиты совсем незадолго до его появления. Эти же тела лежали здесь десятилетия, если не века. Сопоставив увиденное с таинственными предупреждениями Нисандера и требованием хранить все в тайне, Серегил ощутил искренний ужас. Певучий гул в его ушах здесь звучал гораздо громче. Стоя на коленях у входа в пещеру, Серегил внезапно ясно представил себе, каковы были последние мгновения жизни жертв: ожидание, что сейчас тебя потащат на бойню; крики тех, кто уже там; пар, поднимающийся от истерзанных тел... Он почти мог слышать вопли, не затихшие здесь за промчавшиеся годы. С трудом стряхнув с себя наваждение, Серегил двинулся вперед, чтобы рассмотреть таинственную глыбу льда. Грубо вытесанный блок в длину был в половину человеческого роста и четырех футов толщиной. Зловещая магия места чувствовалась рядом с ним особенно сильно: отвратительное покалывание кожи наводило на мысли о полчищах муравьев под одеждой, в голове пульсировал звон, похожий на хор голосов тех, чье страдание уже перешло все границы. Еще более пугающим оказалось то, что шрам на груди Серегила словно ожил. Он горел, как свежая рана, посылая острую боль в сердце. Серегил поспешно вытащил из своего ящика сосуды с магической жидкостью, снял с них обертку и вылил темное содержимое одного на поверхность льда. Кинжалом он нацарапал внутри круга символы Четверки: лемнискату, Далны, полумесяц Иллиора, стилизованное изображение волны Астеллуса, пылающий треугольник Сакора. Когда он закончил, символы оказались вершинами квадрата в круге. Призрачное пламя вспыхнуло вокруг символов, когда волшебная жидкость начала растапливать лед. Из глубины глыбы в ответ ему засветился контур округлого предмета, замурованного в толще льда. Новый приступ боли перехватил горло Серегила. Он сунул руку под одежду и ощутил влагу на груди. Когда окровавленными пальцами он дернул за ворот рубашки, обнаружилось, что вокруг шрама открылась рана. В пещере теперь звучали странные голоса, они шептали, пели, жаловались. Трясущимися руками Серегил поспешно вылил на лед содержимое второго сосуда. Снова взвились языки пламени, порыв холодного ветра ударил ему в лицо. Невидимые пальцы касались Серегила, теребили его одежду, гладили по волосам. Первое прозрачное хрустальное острие показалось из тающего льда, затем еще семь; они образовали кольцо. Пение, в котором звучало одновременно страдание и ликование, наполняло теперь всю тесную пещеру. Серегил зажал уши руками и скорчился на полу в ожидании. Волшебная жидкость бурлила, растапливая лед, и наконец стали видны восемь острых как ножи кристаллов в оправе, образующей кольцо. Серегил наклонился над диадемой, чтобы освободить ее из ледяного плена, и капля крови с его груди упала внутрь кольца. Он замер, против воли зачарованный; другая капля последовала за первой, потом еще и еще. Осколок камня поцарапал его руку, и эта ранка тоже начала кровоточить. Теплый ручеек потек с пальцев Серегила на острие, за которое он взялся, окрасив кристалл в рубиновый цвет и собираясь в лужицу посередине короны. Пение стало более отчетливым, неожиданно ласковым и убаюкивающим, удивительно знакомым. Горло Серегила само начало воспроизводить эти чарующие звуки, а кровь все капала и капала с его груди. "Не торопись, - убеждали воркующие голоса, а невидимые руки поддерживали склоненного над короной Серегила. - Смотри! Следи, как возникает эта красота!" Скопившаяся кровь растекалась по ледяной глыбе, и рубиновый отсвет начал медленно окрашивать все вделанные в корону кристаллы. "О да! - думал Серегил. - Как красиво!" Грани кристаллов были острыми. Они вонзались в ладони сжимающих корону рук. Еще больше крови текло на диадему, и камни обретали более густой алый цвет. Но новый голос донесся откуда-то издалека, резкий и разрушающий гармонию песни. "Это пустое, - нашептывали ласковые голоса. - Не обращай внимания. Существует только наша мелодия. Присоединись к нам, возлюбленный, пой нашу песню, единственную в мире. Ради Прекрасного. Ради Пожирателя Смерти..." До чего же отвлекает этот отвратительный новый голос... Серегил наклонил голову, стараясь не слышать резких звуков, но обнаружил, что и этот голос тоже ему знаком. Серегилу почти удалось изгнать его из сознания, когда он вдруг понял, что слышит - свои собственные хриплые вопли. Прекрасная иллюзия развеялась, когда мучительная боль от ладоней распространилась вверх по рукам, до самого сердца. - Аура! - выкрикнул Серегил, из последних сил вырывая корону из объятий льда. - Аура Элустри малрей! Спотыкаясь, почти ослепленный болью, он добрался до окованного серебром ящика, сунул в него корону и защелкнул замок. Тишина обрушилась подобно удару. Серегил опустился на пол посреди древних останков и прижал к груди кровоточащие руки. - Марос Аура Элустри чиптир! - прошептал он с благодарностью, почти теряя сознание. - Чиптир манос! "Ради Прекрасного, - шептали умолкшие теперь голоса. - Ради Пожирателя Смерти..." Постепенно Серегил осознал, что в пещере присутствует еще кто-то, от кого исходит ясно ощутимое чувство умиротворения, смешанного с печалью. Это, понял он, должно быть, изначально обитавший здесь дух, тот, что создал пещеру и жил в ней, пока тут не оказалась спрятана корона. С насмешливой улыбкой Серегил вспомнил придуманную им при первом посещении пещеры для Турина и Шрадина историю о борющихся духах. Как выяснилось, он говорил правду, хоть и не подозревал об этом. - Мир тебе, дух этого места, - хрипло прошептал он по-дравнийски. - Твое святилище теперь должным образом очистят. На мгновение Серегил ощутил близость неведомого существа, облегчившего его боль и усталость. Потом дух покинул его. Закинув за плечи ящик, Серегил медленно пополз по туннелю к выходу из пещеры. Там его дожидались Турик и Тиман; они подхватили Серегила, когда тот, шатаясь, выбрался на солнечный свет. Старик без слов пожал руку Серегила; на его глазах блестели слезы благодарности. - Он жив! Ауренфэйе жив! Принесите бинты, - крикнул Турик остальным, озабоченно разглядывая руки Серегила. Новость передавалась из уст в уста, и скоро вся деревня собралась вокруг них. - Из-под земли доносились ужасные звуки, потом все стихло, - сказал Ретак Серегилу. - Тиман говорил, что ты изгнал злого духа, но он не знал, выжил ли ты в борьбе. Расскажи нам о своем сражении с духом зла! Серегил внутренне застонал: "Потроха Билайри, им хочется еще одной сказки!" С трудом поднявшись на ноги, он поднял вверх свой ящик. - Я поймал злого духа, который мучил вас. Он теперь заключен здесь! Дравнийцы круглыми глазами смотрели на потрепанный деревянный ящик. Даже дети не рискнули приблизиться к нему. Весь перепачканный и совершенно измученный, Серегил, однако, постарался принять вид победоносного волшебника и начал рассказ, мешая правду и выдумку ради пущего эффекта. - Еще во времена прадедов Тимана эта злобная тварь явилась в вашу долину и захватила жилище духа, а самого его сделала пленником; она и мучила тех, кто приходил в пещеру. Я нашел ее убежище и вступил с ней в борьбу. Это оказался могучий дух. и сражение было нелегким, как вы сами можете видеть. - Глаза горцев стали еще более круглыми, и они подошли поближе, чтобы разглядеть, какие знаки борьба с духом оставляет на человеке. - Благодаря моей магической силе, а также могуществу великого Ауры и помощи духа - настоящего хозяина пещеры я победил и взял в плен злобную тварь. Дух явился мне, залечил мои раны и сообщил свою волю: пещера должна быть очищена, чтобы люди могли снова посещать ее. Там сейчас находятся мертвые тела, тела жертв злобной твари. Вам не следует их бояться. Заберите их и сожгите, как положено по обычаю, чтобы души их могли найти покой. Пещера больше не является прибежищем зла. Дравнийцы разразились радостными криками, и Серегил умолк, раздумывая, что еще должен сказать. К тому времени. когда шум стих, он был готов продолжать. - Если сюда явится еще кто-нибудь в поисках злого духа, приведите его в эту пещеру и расскажите, что Мерингил, сын Солуна и Никанти, ауренфэйский маг, победил вредоносную тварь и изгнал ее отсюда навсегда. Запомните этот день и рассказывайте о нем своим детям, чтобы и они помнили. Пусть ни один член ваших кланов не забудет, что зло было изгнано. А теперь мне пора в обратный путь. Жители деревни кинулись к Серегилу, умоляя остаться. Девушки, которых он еще не почтил своим вниманием, рыдали от разочарования, а одна из дочерей Екрида бросилась ему на шею. Ласково отстранив ее, Серегил собрал свое имущество и достал из кошеля последний из расписных прутиков, данных ему Нисандером. Спрятав руки за спину, он переломил прутик; дравнийцы в страхе отпрянули, и вихрь перемещения подхватил Серегила. Помахав рукой на прощание, он с вымученной улыбкой шагнул в пустоту. Теро как раз поднимался по лестнице, когда услышал приглушенный грохот падения; молодой маг замер на месте. У него не возникло сомнения, откуда послышался звук: все двери, выходящие в коридор, были открыты - кроме одной. Дверь гостиной Нисандера, защищенной магическими рисунками и заклинаниями, всегда оставалась запертой, кроме тех моментов, когда в ней находился сам хозяин. Тем не менее сейчас из комнаты донесся тихий стон - Теро расслышал его, приложив ухо к замочной скважине. - Нисандер! - вскрикнул он, но его учитель как раз поспешно спускался по лестнице из башни; его мантия развевалась позади, выбившись из-под кожаного рабочего фартука. - Там кто-то есть! - Худое лицо Теро раскраснелось от волнения. Нисандер распахнул дверь и щелкнул пальцами, зажигая светильник. Фитиль вспыхнул, и в его свете они увидели Серегила, лежащего посередине комнаты. Его спина неловко выгнулась из-за мешка за плечами, а лямки деревянного ящика опутали одну ногу. Глаза Серегила были закрыты, бледное лицо покрыто грязью и кровью. - Принеси воды, таз и полотенца. Быстро! - сказал Нисандер, подходя к Серегилу и распахивая его одежду. Теро бросился выполнять приказание. Когда через несколько секунд он вернулся, Нисандер осматривал воспаленную рану на груди Серегила. - Ему плохо? - спросил молодой маг. - Не так плохо, как кажется, - ответил Нисандер, накладывая на рану повязку. - Помоги мне снять с него это грязное тряпье. - Что на этот раз с ним приключилось? - поинтересовался Теро и с брезгливостью начал стягивать сапоги с бесчувственного тела. - От него исходит такая же сверхъестественная вонь, как и когда он вернулся... - Очень похоже. Принеси все, что нужно для очищения. И. Теро... Тот остановился на полдороге к двери, ожидая, что последует объяснение. - Разговаривать о случившемся мы больше не будем. - Как пожелаешь, - спокойно ответил Теро. Внимание Нисандера было сосредоточено на Серегиле, и потому он не заметил, как внезапно горячая волна гнева окрасила худые щеки ученика. Позже, оставив Серегила спать под наблюдением Теро, Нисандер, как и каждую ночь, навестил самый глубокий подвал под Домом Орески. Он был не единственным, кто блуждал здесь ночами. Многие из магов старшего поколения предпочитали заниматься своими изысканиями, когда ученики и подмастерья не путаются под ногами. Проходя по длинным коридорам и спускаясь по лестницам, Нисандер кивал встречным и иногда останавливался, чтобы поговорить. Он никогда не делал секрета из своих вечерних прогулок. Но заметил ли кто-нибудь на протяжении всех этих лет, что он никогда не повторял свой маршрут? И заметил ли, что существовало одно место, кусок стены, гладкой, ничем не примечательной, мимо которого он никогда не забывал пройти? И сколькие из магов, думал Нисандер, как и он сам, присматривают за своим тайным подопечным? Добравшись до самых глубоких подвалов, Нисандер двинулся дальше с даже еще большей осторожностью, чем обычно, хотя тщательно наложенные заклинания делали невидимым тот ящик, который он нес. Убедившись, что за ним никто не следит, он склонил голову, призвал свою волшебную силу и произнес в уме заклинание. Его словно пронизало горным ветром, выдувшим все тепло из его тела. Прижимая к груди грязный ящик, маг прошел сквозь толстую каменную кладку стены и оказался в тесной каморке.

Глава 5. Прибытие

Алек прищурился: солнце ослепительно сияло на полированном праздничном гонге, который он держал под мышкой. Перехватив его поудобнее, он влез по лестнице, прислоненной к фасаду виллы. - Право же, благородный Алек, в этом нет необходимости. Такие работы всегда выполняют слуги, - увещевал его снизу Рансер, явно обеспокоенный неожиданным трудолюбием господина, но бессильный ему воспрепятствовать. - Мне не нравится бездельничать, - невозмутимо ответил ему Алек. Юноша неохотно приступил накануне к выполнению своей официальной роли на улице Колеса. Праздник Сакора начался этой ночью, и появится Серегил или нет, благородный Алек должен выполнять то, что от него ожидается. Рансер в отсутствие Серегила упрямо обращался с ним как с хозяином дома, повергая тем самым юношу в немалое смущение. Он терпеть не мог, когда ему прислуживают, но все слуги в доме воспринимали любое его самостоятельное действие - будь то попытка принести воды для собственного умывания или оседлать для себя коня - как личное оскорбление. Ухватившись за деревянный крюк, вделанный в стену, Алек накинул на него кожаный ремень, за который подвешивался гонг. Петля скользнула на место, и легкий утренний ветерок стал раскачивать металлический круг; гонг был сделан в виде боевого щита с гербом - солнечным знаком Сакора. Рансер снизу подал длинное черное полотнище, и Алек тщательно задрапировал им поверхность щита. Такие же гонги были развешаны по всему городу. Скорбная Ночь, Ночь Печали, самая длинная в году, начиналась с траурных церемоний в храме Сакора. Разыгрывалась пантомима, изображающая символическую кончину старого бога, и все огни в Римини гасились, за исключением единственного очага в храме, огонь в котором поддерживала сама царица и ее семья. При первых лучах рассвета на следующее утро траурные полотнища должны быть сняты с гонгов, и их радостный звон станет приветствовать воскресшее божество, а скороходы разнесут огонь нового года по всем домам. Такие же церемонии пройдут по всем городам Скалы. Алек уже наполовину спустился с лестницы, когда по камням улицы зацокали копыта и из-за угла появился всадник. Узнав ауренфэйскую красавицу кобылу Серегила, юноша спрыгнул со ступеньки и побежал навстречу. Серегил натянул поводья, заставив лошадь идти шагом, и неодобрительно посмотрел на Алека - На улице, в одной рубашке, словно безродный работяга! Что скажут соседи! - Я неоднократно говорил об этом, господин, - тут же сообщил Рансер. - Наверное, они скажут, что от меня можно ждать честной работы, не то что от моего щеголя-опекуна, - со смехом ответил Алек, он был слишком рад благополучному возвращению Серегила, чтобы беспокоиться по поводу пересудов. Где бы на самом деле ни был Серегил, сейчас его наряд в точности соответствовал тому, чего требует мода от аристократа, возвращающегося из путешествия. Забрызганные грязью сапоги и перчатки были из тонкой коричневой кожи, дорожный плащ оторочен темным мехом. Под плащом виднелся бархатный кафтан, а на шляпе под лихим углом торчали длинные фазаньи перья, скрепленные драгоценной пряжкой. - Что ж, придется простить ему неотесанность, - протянул Серегил, обнимая юношу за плечи и входя с ним вместе в дом. - Эти северные бароны плохо воспитывают своих детей - на их долю приходится слишком много честной работы Ну, как тут дела? - Сейчас сам увидишь. Главный зал дома буквально кишел слугами. Ковры скатали, чтобы освободить место для танцев будущего вечера, по стенам были развешаны благоухающие гирлянды из пшеничных колосьев и хвои Из кухни доносились соблазнительные ароматы, ужин после церемонии должен был быть холодным, но тем не менее роскошным - А как насчет самозажигающихся факелов? - поинтересовался Серегил, садясь и начиная стаскивать сапоги. - Их еще вчера доставили из Дома Орески, - доложил Рансер, все время вертевшийся поблизости. - Нисандер-и-Азушра и госпожа Магиана-а-Риони подтвердили свое согласие участвовать в празднестве и в этом году. - Прекрасно. А были ли известия от семейства Кавишей? - Они ожидаются к середине дня, господин. Я сам приготовил для них гостевые покои на втором этаже. - Ну, на тебя в этом можно положиться Пошли. Алек, ты расскажешь мне новости, пока я буду приводить себя в порядок - Нисандер пригласил Кавишей сидеть на празднестве рядом с ним, - сообщил Алек, следом за Серегилом поднимаясь в его комнату. - Хотел бы я, чтобы и мы могли к ним присоединиться, - добавил он тоскливо. - Я знаю, что ты хотел бы, но в окружении красотки Килит можно гораздо больше всего узнать. К тому же тебе нужно практиковаться в роли аристократа. Окна спальни Серегила выходили в сад позади виллы. В отличие от других комнат эта была отделана в ауренфэйском стиле: побеленные стены не украшались фресками, мебель из светлого дерева простых и благородных пропорций подчеркивала яркость и богатство подушек, ковров и занавесей. Ставни были уже распахнуты, в мраморном камине уютно горел огонь. - Рансер прав, знаешь ли, - вернулся Серегил к прежней теме, сбрасывая плащ и подходя к огню. - Не годится, чтобы тебя видели в рабочей одежде. Раз уж ты играешь роль... - То играешь ее всерьез, - вздохнул Алек. - Я понимаю, но... - Никаких оправданий. Это тоже часть игры. - Серегил вытянул в сторону Алека палец затянутой в перчатку руки. - Ты знаешь не хуже меня, что такие вещи не имеют никакого значения в "Петухе", да чаще всего и здесь, но, будь это настоящая работа, такой промах мог бы стоить тебе жизни. Когда ты играешь благородного Алека, ты должен быть именно благородным Алеком. Или проникнись этим до глубины души, или, как кукловод, направляй каждое свое движение. Ты достаточно часто видел, как я это делаю. Алек мрачно смотрел на покрытый снегом сад. - Да, но сомневаюсь, что когда-нибудь достигну твоего совершенства. Серегил нетерпеливо фыркнул: - Чепуха. Ты то же самое говорил насчет фехтования, и только посмотри, каких успехов ты достиг К тому же ты прирожденный актер, если только роль тебе не против шерсти - не оскорбляет твоей проклятой твердолобой гордости последователя Далны. Расслабься! Позволь событиям самим тебя направлять - Он внезапно схватил Алека за руку и закружил его по комнате в каком-то немыслимом танце Юноша даже не заметил, как Серегил оказался рядом, но быстро сориентировался и включился в пляску. - Но благородный Алек и есть твердолобый последователь Далны, - смеясь, ответил он и начал притопывать и подпрыгивать, как учили его Бека и Элсбет. - Неверно! - С коварной улыбкой Серегил перешел на движения торжественной паваны - Благородный Алек твердолобый последователь Далны, но аристократ. К тому же он должен был научиться кое-чему у благородного Серегила. Алек в притворном ужасе отшатнулся. - Да помилует меня Создатель, что угодно, только не это! - Он все еще держал Серегила за руку, и теперь его пальцы нащупали под тонкой кожей перчатки странный выступ. - Что это? Бинты? - спросил он нахмурясь. - Ерунда, всего несколько царапин. - Серегил снял перчатки и показал тонкие повязки на ладонях. - А как насчет тебя? - Он повернул левую руку Алека к свету и стал рассматривать свежий рубец. - Поранился, перелезая через стену две ночи назад, - ответил Алек, никак не комментируя прозрачную попытку Серегила переменить тему: юноша прекрасно знал, что давить на него бесполезно. - После этого, когда я уже направлялся домой, за мной гнались, но я удрал. - Имеешь какое-нибудь представление, кто это был? - Похоже, ночные грабители Мне не удалось их рассмотреть. - Их? И сколько же их было? - Трое, кажется Мне было не до того, чтобы их пересчитывать. - Ну-ка расскажи поподробнее. Алек уселся в кресло у камина и принялся за хорошо отрепетированный и несколько приукрашенный отчет о своих приключениях на улице Серебряной Луны. - Молодец, здорово сообразил, что можно найти защиту у дворцовой стражи, - сказал Серегил, когда Алек закончил. - Да, кстати о дворце: у меня есть кое-что для тебя - благодарность от царицы и Клиа, я думаю. - Он вытащил из кармана кафтана небольшой кошель и кинул его юноше Открыв кошель, тот обнаружил там тяжелую серебряную заколку для плаща - темно- синий камень в оправе, напоминающей ветку с листьями. - Серебряные листья - Силверлиф... - Алек с легкой улыбкой любовался драгоценностью. - Когда я в первый раз встретил Клиа в Цирне, я назвался Ареном Силверлифом. - Превосходный камень, - заметил Серегил, заглядывая через плечо Алека. - За такой можно купить породистую лошадь, если понадобится. Только будь осторожен и не распространяйся о том, откуда он у тебя и за что ты его получил. Наши подвиги лучше скрывать. Иллия Кавиш ворвалась в зал, словно послеполуденный ураган. - Дядюшка Серегил! Алек! Мы приехали! Стоя на галерее, где обычно играли музыканты. Серегил наблюдал, как девочка повисла на появившемся из столовой Алеке. - Я теперь могу участвовать в празднике - мне уже исполнилось шесть! - объявила она, радостно обнимая юношу. - И у меня новые башмачки и настоящее нарядное платье с двумя нижними юбками, и еще... А где же дядюшка Серегил? - Я уже иду, - ответил ей тот. Спустившись по крутой узкой лесенке, он пересек зал и получил свою порцию объятий и поцелуев. - Ты приехала из Уотермида совсем одна, госпожа? Иллия скорчила гримасу. - Мама все еще плохо себя чувствует из-за маленького, так что ей пришлось ехать в повозке с Арной и Эулис. Папа, и Элсбет, и я - нам тоже пришлось тащиться медленно. Но папа разрешил мне скакать вперед, когда мы выехали на вашу улицу. Я авангад! - Я думаю, ты хочешь сказать - авангард, - с улыбкой поправил ее Алек. - Я так и говорю, глупенький. Наша с Элсбет комната будет по соседству с твоей, дядюшка? Та, где кровать похожа на дракона, а на стенах нарисованы нарядные дамы? - Конечно, при условии, что ты не будешь выскакивать к гостям в ночной рубашке, как ты сделала это в прошлом году. - Ну, я для этого теперь слишком взрослая, - заверила его девочка, хватая их с Алеком за руки и увлекая к двери. - Пошли скорее! Папа и мама, должно быть, уже приехали. Улица Колеса была забита экипажами и всадниками, но Серегил сразу же заметил рыжую голову друга. Тот издали кивнул ему. пробираясь сквозь толпу вместе со второй дочерью; за ними следовала крытая повозка, на козлах которой сидели две служанки. Старая Арна тоже увидела Серегила и замахала рукой. - Как я вижу, Иллия нашла вас, - усмехнулся Микам, спешиваясь перед домом. Серегил радостно обнял старого друга, потом Элсбет, которая в непривычном для себя наряде - синей амазонке - краснела и смущалась. - Вы как раз вовремя. Алек тут так постарался! - Мы добрались бы быстрее, если бы я могла ехать верхом, - пожаловалась Кари, выбираясь из груды подушек и пледов. Недели утренней тошноты сделали ее лицо осунувшимся и бледным, но удовольствие от поездки заставило темные глаза оживленно блестеть Микам помог ей спуститься на землю, и она тепло обняла Серегила и Алека. Серегил оглядел ее округлившуюся фигуру. - Беременность тебе к лицу, как всегда. - Лучше не говорить ей этого перед завтраком, - предупредил его Микам. Старая Арна сделала в сторону госпожи охранительный знак. - Чем сильнее недомогает мать, тем здоровее будет сын. Когда женщина отвернулась, Кари закатила глаза. - Мы слышим это по три раза на дню последний месяц. Даже если снова родится девочка, похоже, она явится на свет с мечом в руке. - Еще одна Бека, - усмехнулся Алек. - А что ты скажешь? - обратился Серегил к Элсбет. - Последнее, что я слышал, - это что ты собираешься остаться в школе при храме. - Это так. Спасибо тебе, что ты меня рекомендовал. Я всегда так хотела этого... - Сначала Бека - в царской гвардии, теперь Элсбет - в храмовой школе. - Кари обняла дочь за талию и мрачно посмотрела на Серегила. - Из-за тебя я состарюсь и поседею прежде, чем кто-нибудь из моих дочек выйдет замуж. - Ученицы школы выходят замуж, мама, - возразила Элсбет. - И я тоже выйду замуж, - пропищала Иллия, крепко держась за руку Алека. - Вот за Алека и выйду, да, Алек? Юноша галантно поклонился. - Конечно, если ты еще будешь этого хотеть, когда вырастешь и станешь такой же красавицей, как твоя мама и сестры. Элсбет покраснела. - Как поживаешь, Алек? Папа говорил, что ты был ранен, спасая Клиа. - Я давно уже в порядке, если не считать этого. - Юноша смущенно провел рукой по волосам. - Клиа пострадала в этой заварушке сильнее меня. - Это было так благородно с твоей стороны, - заикаясь, выдавила из себя Элсбет. - Я хочу сказать - броситься в огонь... - Покраснев еще сильнее, девочка поспешила следом за Арной в дом. Алек обеспокоенно повернулся к Кари; - С ней все в порядке? Кари с загадочной улыбкой взяла его под руку. - О, ей ведь скоро исполнится пятнадцать, а ты - герой, вот в чем дело. Пойдем, храбрец, благородный Алек, и давай посмотрим, что можно сделать с твоими волосами. Не годится, чтобы ты сегодня вечером выглядел, как подмастерье-трубочист, перед высокородными гостьями Серегила.

Глава 6. Скорбная ночь

Из украшенной изысканными гобеленами ложи госпожи Килит в храме Сакора было прекрасно видно все происходящее. Серегил и Алек добрались до входа в храм за час до захода солнца, но их хозяйка в обществе шести гостей уже угощалась изысканными винами и закусками, не переставая болтать. Вечер был морозный, и дыхание при разговоре вырывалось изо ртов маленькими облачками пара. Собравшиеся кутались в теплые черные плащи или мантии, как того требовала торжественность события, но на головах и запястьях сверкали золото и драгоценности. - Ах, наконец-то наша маленькая компания вся в сборе. - Госпожа Килит, улыбаясь, поднялась и поцеловала Серегила. В его ответном поцелуе сквозила искренняя привязанность. Когда-то, много лет назад, они какое-то время были любовниками и навсегда остались друзьями. Госпоже Килит, прикинул Серегил, должно быть, уже под пятьдесят, но время лишь придало изысканности и ее красоте, и ее остроумию. И то, и другое в полной мере было продемонстрировано, когда дама повернулась к Алеку, застенчиво держащемуся позади Серегила. - И мы встречаемся теперь при гораздо более приятных обстоятельствах, чем раньше, благородный Алек. Надеюсь, никто сегодня не вздумает арестовывать благородного Серегила? Алек ответил ей изящным поклоном. - Насколько мне известно, его расписание арестов составлено с таким расчетом, чтобы до завтра его этим не беспокоили, госпожа. "Молодец, благородный Алек", - подумал Серегил улыбаясь. Краем глаза он заметил, как собравшиеся обменялись многозначительными взглядами. Многие в Римини знали, что всего несколько недель назад Серегил в цепях был брошен в тюрьму. Своей шуткой Килит лишила инцидент мрачного оттенка, разрядив атмосферу. - Серегил, располагайся - садись рядом с адмиралом Нирейдианом, - предложила Килит, указывая на кресло рядом с дородным чернобородым аристократом. - Он теперь занимается оснащением царского флота для захвата вражеских судов, и я уверена, тебе будет интересно об этом послушать. Благородный Алек, садись поближе ко мне - нам нужно познакомиться получше. Но сначала я всех друг другу представлю: это его светлость адмирал Нирейдиан-и-Гортос, а госпожа Тициана-а-Ревва и госпожа Брина-а-Урсил - дамы из свиты царицы. Господин Ариус-и-Рафаэль сопровождает сегодня мою дорогую подругу - благородную Ириэль-а- Никирию. После паузы Килит положила руку на плечо женщины в военной форме. - Это - капитан Джулена-а-Исаи из пехотного полка Белого Сокола, только недавно почтившая своим присутствием мой салон. Серегил посмотрел на нее с приличествующим случаю любопытством: поговаривали, что это самая последняя возлюбленная прекрасной Килит. - Друзья, вы все знаете благородного Серегила-иКорита, - продолжала любезная хозяйка. - А этот очаровательный молодой человек - его протеже, благородный Алек-и-Гарет из Айвиуэлла. Его покойный отец принадлежал к майсенскому знатному роду, насколько мне известно. Состряпанная на живую нитку генеалогия Алека вызвала, как он и надеялся, мало интереса. Предоставив юноше учиться светскому обхождению под руководством искусной Килит, Серегил переключил внимание на других гостей, ожидая интересного улова. - Я думаю, война окажется облегчением для принцессы Фории, - говорила госпожа Тициана. Будучи смотрительницей гардероба царицы, она была ценным и обычно надежным источником информации. - На ней все еще лежит тень, знаете ли, после того ужасного происшествия - самоубийства наместника... Ох, благородный Серегил, прости меня! Я совсем не хотела проявить бестактность... - Вовсе нет, моя дорогая. - Серегил расправил складку на своем черном плаще. - Меня полностью оправдали, так что моя репутация подмочена не больше, чем обычно. По тесному кружку собравшихся пробежал смешок. Серегил всегда старательно следил за тем, чтобы производить впечатление очаровательного, но беспутного изгнанника, нашедшего пристанище в Римини. Хотя его дальнее родство с царской фамилией обеспечивало ему доступ в большинство аристократических салонов, обычно считалось, что благодаря иностранному происхождению и легкомыслию он ничего не смыслит в сложных придворных интригах. В результате его не принимали всерьез, а потому не стеснялись при нем сплетничать. - Так вот, - продолжала Тициана, - не удивлюсь, если отправка на войну будет облегчением для Фории. Ничто так не укрепляет популярность, как одна-две победы. И между нами говоря, Фории совсем не будет лишней поддержка народа, даже если забыть об этих последних неприятностях. Наследница трона, сама не имеющая детей, - всегда... в не очень устойчивом положении. - Но она прекрасная воительница - никто лучше ее не командует кавалерией, - заметила капитан Джулена. Адмирал Нирейдиан откинулся в кресле и сплел пальцы на объемистом животе. - Это верно, но ей не удастся продемонстрировать свои прекрасные качества, если только пленимарцы не окажутся такими дураками, что попробуют захватить Майсену. Сила Пленимара - его флот, так было всегда. Я так и сказал царице, и она с этим согласилась. Так что сейчас уже укрепляются фортификационные сооружения Нижнего города. - Только вчера я слышала, как царица Идрилейн приказала доставить две сотни подвод лучшей красной глины из Пиоруса для выравнивания склонов ниже цитадели, - пропищала госпожа Брина. - Этого не делали со времен ее прапрабабки. - Но ведь не окажутся же пленимарцы столь дерзки, чтобы напасть на Римини? - пробормотал Серегил, пригубливая вино. Адмирал бросил на него покровительственный взгляд. - Им случалось делать это раньше. - Так, значит, вы готовитесь встретить их во всеоружии. Это, должно быть, огромная работа. - Думаю, я повидался уже с каждым моряком, рыбаком, пиратом, который только плавал до пролива Бал! - ответил адмирал. - Гавани теперь просто кишат ими. Да и каперами тоже. Это ведь очень прибыльное дело. Ты не думал о том, чтобы снарядить корабль, благородный Серегил? - Это звучит как весьма привлекательное сочетание патриотизма с выгодой. Пожалуй, стоит подумать над такой возможностью. - Корабль уже не так легко раздобыть, должен предупредить тебя. Все верфи в Скале загружены под завязку: старые суда переоснащаются, новые строятся. Но самое трудное - это найти надежного капитана. - Но ведь война формально еще не объявлена. Как может царица посылать каперов, не опасаясь спровоцировать врага? Ведь не хочет же она преждевременно вызвать конфликт? Нирейдиан выпрямился в кресле. - Я уверен, что царица не предпринимает ничего, что не было бы в интересах Скалы. - Ну конечно, - пробормотал Серегил. - То обстоятельство, что царица поручила такое важное дело тебе, вполне доказывает его значение для государства. Алек с облегчением вздохнул, когда госпожа Килит занялась остальными своими гостями. Придуманных семейных историй у него было не так уж много, а вести легкую болтовню юноша еще не научился. На его счастье, никто из собравшихся особенно им не заинтересовался. Серегил все еще беседовал с толстым адмиралом, и Алек, опершись локтями на ограду ложи, принялся смотреть на начавшееся представление. Ряды лож, в одной из которых он сидел, тянулись по южной стороне храмовой площади, как раз перед рощей, посвященной Далне. На противоположной стороне такие же ложи частично загораживали ряды фонтанов и изящные разноцветные арки храма Астеллуса, а храм Иллиора на восточной стороне был не виден за боковой стеной ложи. Охраняемые солдатами дорожки, соединяющие храмы, делили площадь по диагонали. Одетые в черное участники праздника, не принадлежащие к аристократии, уже заполнили все открытое пространство и набились под портики. Над головами людей пролетали чайки, мешаясь со стаями коричневых горлиц, живущих в роще Далны: Прямо перед глазами Алека на фоне пылающего заката возвышалась черная громада храма Сакора. Между квадратными колоннами его портика лежали широкие полосы света, высвечивая гонги, висящие между колоннами. Внутри храма высился алтарь из полированного черного камня. На нем пылал огонь, выхватывая из темноты огромный золотой щит, подвешенный как раз за алтарем. Как заранее объяснил Алеку Серегил, это была Эгида Сакора. В высоту щит имел двадцать футов, а символ Сакора на нем - восходящее солнце - блистал сотнями великолепно отшлифованных рубинов, так что в мерцающем свете казался полным жизни. На широких ступенях лестницы, ведущей к храму, был выстроен почетный караул; где-то в этой безликой массе находилась и Бека Кавиш - ее полк всегда нес службу в Скорбную Ночь. Алек немного ей завидовал. Солдатская служба казалась такой простой по сравнению с его собственными обязанностями: никакого притворства, никаких переодеваний, лишь честь, долг, мужество, братство товарищей по оружию. - По-моему, в Майсене празднество Сакора не такое пышное, - прервал его размышления голос госпожи Килит. - Конечно, нет, госпожа. - Алек говорил громко, чтобы его услышал Серегил. - Даже праздник урожая в конце ритина не сравнится с этим. - Благородный Серегил объяснил тебе, конечно, что символизирует гашение всех огней? - Да. Мне кажется, эту ночь нелегко перенести. - Для солдат на часах она очень утомительна, - сказала Килит, бросая на Джулену сочувственный взгляд, и Алек догадался, что капитану предстоит вскоре вернуться к своему отряду. - Но для нас - остальных - это время развлечений Вечеринки при луне, игры в темноте. Для влюбленных эта ночь прекрасна Говорят, половина населения Римини обязана своим рождением именно Скорбной Ночи. Килит наклонилась ближе, и Алек ощутил благоухание ее духов - А кто тебя согреет в темноте, а? Неожиданный звук фанфар, раздавшийся в храме, избавил его от необходимости отвечать Собравшаяся на площади толпа замерла из внутренних помещений храма появилась процессия жрецов Они выстроились двумя рядами по сторонам Эгиды, играя на свирелях, систрах, рогах и тамбуринах, и затянули унылый напев. В монотонной мелодии звучала древняя скорбь. - Это Песнь Прощания, ее поют на архаическом конийском языке, - прошептал Серегил. - Этому обряду по крайней мере тысяча лет Когда пение смолкло, другие жрецы вынесли из храма носилки, в которых восседала роскошно одетая фигура, лицо ее было скрыто золотой маской, а на коленях лежал обнаженный меч - Это старейший жрец храма, - продолжал Серегил - Он изображает Старца Сакора У него в руках меч Герилейн Великой - Он действительно принадлежал ей? - тихо ахнул Алек. Герилейн была первой из скаланских цариц, взошедшей на трон во исполнение пророчества шесть столетий назад - Да Царице каждый год вручают его заново. Когда носилки с жрецом - Старцем Сакором - опустили перед алтарем, вперед выступила жрица и обратилась к нему на том же древнем языке - Она умоляет бога не оставлять свой народ, - перевел Серегил - Эти просьбы будут теперь повторяться несколько раз, а потом дело кончится тем, что Сакор поручит царице защищать подданных и вручит ей священный факел и меч. Как и предсказал Серегил, мольбы жрицы и ответ бога заняли немало времени Золотая солнечная маска на лице жреца была так хитро устроена, что голос его звучал подобно грому, хотя старик мог только скрипуче шептать. Когда наконец диалог закончился, прозвучали фанфары, и процессия двинулась дальше Из каждого храма выходили все новые и новые толпы жрецов, неся на носилках олицетворения своих божеств. Первыми шли почитатели Далны, роль бога исполнял Валериус Раздражительный дризид восседал под балдахином, сплетенным из ветвей лавра и ивы, облаченный в отличие от обычной своей скромной одежды в великолепную мантию, расшитую золотом, и сжимал в руках посох, украшенный драгоценными камнями и слоновой костью Кому-то из жрецов удалось даже укротить его лохматые волосы, и они падали гладкими волнами из-под короны, однако борода торчала вперед все так же воинственно - Я не такой уж истовый почитатель Далны, конечно, но должен сказать, что Валериус представляет собой не особенно привлекательного Создателя, - пробормотал Серегил, вызвав этим одобрительные смешки собравшихся Астеллус должен был показывать дорогу Сакору в его путешествии на Остров Рассвета Бога изображала белокурая пухленькая жрица в простой бело-голубой тунике и широкополой шляпе, с дорожным посохом и сумой в руках Когда жрецы вынесли носилки, над ними стали кружиться сероспинные чайки - живые эмблемы бога-странника Иллиора также изображала женщина Она сидела, выпрямившись, в своей развевающейся белой мантии и улыбающейся золотой маске, подняв правую руку, чтобы все видели свернувшегося многоцветного дракона, изображенного на ладони Три процессии встретились на середине площади и остановились там в ожидании кульминационного события. Снова прозвучали фанфары. Кавалерийский эскадрон в парадной черно- алой форме развернулся у въезда на площадь, за ним появилась царская семья. - Это она? Сама царица? - прошептал Алек, вытягивая шею, чтобы лучше видеть. - Она. Седовласая суровая царица сидела на боевом коне, как и подобает воительнице. Герб - поднятый меч и полумесяц Иллиора - сверкал на ее золотых доспехах, сбоку висели пустые ножны. Рядом с царицей ехал консорт - Эвенир, ее второй муж, гораздо более молодой, чем правительница. За царской четой следовали сыновья и дочери царицы, среди них Клиа, великолепная в парадной форме своего полка. Рука Алека скользнула к драгоценной пряжке, удерживающей плащ у него на плече. До сих пор он смотрел на Клиа только как на веселую наездницу, собрата по оружию в заляпанном грязью мундире, с которой можно было обращаться по-товарищески, без церемоний. Теперь же юноша увидел ее словно впервые - на принадлежащем ей по праву месте, в блеске торжественной церемонии. Всадники медленно приблизились к храму Сакора. Идрилейн спешилась и встала напротив Старца Сакора и жрецов; ее супруг и дети заняли место позади царицы. С этого момента ритуальные фразы произносились уже на современном языке. Голос Идрилейн был тверд и ясен; подняв руки, она начала гимн, прославляющий Сакора как Хранителя Очага и Меч Мира. - Да не допустишь ты прихода тьмы! - воскликнула она в заключение. Столпившийся на площади народ подхватил этот возглас, громогласно повторяя его снова и снова. Наконец вперед выступил Валериус и обеими руками поднял свой посох. Когда крики умолкли, он затянул Песнопение Далны; глубокий сильный голос далеко разнесся по площади. Алек хорошо знал этот гимн. Когда толпа стала повторять последнюю строку: "Создатель - творец всего, и ничто не исчезнет в его руке", - он радостно присоединился к пению, не обращая внимания на насмешливые взгляды, которые бросали на него остальные гости Килит. Астеллус и Иллиор помогли Старцу Сакору подняться на ноги, и окружившие их жрецы издали тихий стон. - Кто останется на часах? Кто охранит Пламя? - вопрошали они. Из-под своей маски им ответил Иллиор, повторяя предсказание афранского оракула: "Пока дочь, наследница Теламитоса, обороняет и правит, Скала никогда не будет покорена". Царица вышла вперед, и Старец Сакор повелел ей хранить свой народ на протяжении всей долгой ночи и всего наступающего года. Торжественно поклонившись, Идрилейн принесла клятву за себя и за своих детей - быть защитниками Скалы. Жрец, изображающий бога, вручил ей меч Герилейн и священный факел. Царица повернулась к народу, высоко подняв то и другое, и толпа разразилась приветственными криками. Последние лучи заката погасли на западе, и двое жрецов вывели из храма черного быка. Передав факел Фории, царица подняла меч правой рукой, а левую положила на голову животного, ласково поглаживая его, пока произносила традиционное приветствие. Бык фыркнул и выгнул шею, зацепив при этом одним рогом край ее плаща. Беспокойный шепот пробежал по толпе, словно ветер по пшеничному полю: непокорная жертва - плохое предзнаменование. Однако животное больше не сопротивлялось, и жрецы легко запрокинули его голову назад, а Идрилейн перерезала горло. Темная кровь хлынула из раны, источая пар в холодном воздухе, и бык рухнул на землю. Царица протянула окропленный кровью клинок Старцу Сакору, и тот, окунув в кровь палец, помазал сначала свой лоб, затем ее. - Поговори со своим народом, о Сакор! - обратилась к нему царица. - Ты, который покидает живущих и возвращается обновленным! Каким будет твое пророчество? - Интересно, что они придумали в этом году, - пробормотал кто-то в глубине ложи. - Разве это не настоящее пророчество? - шепотом спросил Серегила несколько шокированный Алек. На лице Серегила мелькнула его обычная кривая улыбка. - И да, и нет. Откровения месяцами собирают во всех храмах Скалы. Они меняются год от года, но обычно оказываются весьма благоприятны для проводимой правительством политики. Старый жрец встал перед Эгидой, повернулся лицом к толпе и поднял руки. Однако прежде чем он смог заговорить, неожиданный порыв ветра обрушился на площадь, развевая мантии, срывая с плеч плащи, кружа пыль и сухие листья. Занавеси в ложах захлопали, гонги на своих длинных цепях с ужасным грохотом стали ударяться о колонны. Расположившиеся уже на ночлег горлицы и чайки, хлопая крыльями, в страхе взвились в воздух, где оказались встречены стаей воронов. Появившись словно ниоткуда из темноты, как и принесший их ветер, черные хищники яростно напали на мирных птиц, разрывая их клювами, терзая когтями. Люди на площади беспомощно смотрели, как черные крылья затмили коричневые и белые; на поднятые лица капала кровь, липли вырванные перья. Потом на площади раздались испуганные крики: повсюду падали мертвые птичьи тела. В храме Идрилейн с мечом в руках отбивалась от пожирателей падали, набросившихся на жертвенного быка. Фория и ее братья и сестры кинулись ей на помощь. Рядом с ними размахивал посохом Валериус. Даже на расстоянии Алек и Серегил видели разбрасывающий искры грозный нимб вокруг рукояти посоха. Жрица Иллиора, лицо которой оставалось скрыто за маской, подняла руку, и с ладони ее блеснул ослепительный свет; там, куда попадал луч, оставались неподвижные кучки черных перьев. Гвардейцы, оказавшиеся ближе всех ко входу в храм, бросились вверх по ступеням на помощь царице, другие же солдаты пытались навести хоть какой-то порядок в стенающей толпе, рвущейся с площади. Над храмами кружило плотное облако черных птиц, пикирующих вниз подобно коршунам. Вороны бесстрашно усаживались на ограду, на украшения зданий. Одна большая птица устроилась на перилах ложи Килит; казалось, она задумчиво смотрит на Алека черным немигающим глазом. Серегил поднял руку и сделал знак, отвращающий зло. Алек видел, что губы его шевелятся, хотя в гвалте не мог разобрать слов. Ворон издевательски каркнул и улетел. Потом, так же неожиданно, как и появилось, черное воинство отступило, преследуемое немногими уцелевшими чайками. Горлицы, конечно, не могли противостоять нападению, их мягкие коричневые тельца десятками усеивали паперть храма. Когда шум, поднятый птицами, утих, из храма стал слышен новый зловещий звук. Эгида Сакора, к которой не прикасалась ничья рука, издала низкий вибрирующий гул. Пламя на алтаре перед ней взметнулось вверх, став из золотого кроваво-красным. Раздалось четыре удара, затем еще четыре. - Слушай меня, мой народ! - вскричала Идрилейн. - Это сам Сакор обращается к нам, призывает под свою Эгиду! Внемлите же пророчеству! Толпа замерла, и Старца Сакора снова вывели вперед; он заметно пошатывался, руки его тряслись. - Узнай, о народ Скалы, слово Сакора, - провозгласил он тонким старческим голосом. - Укрепляйте стены, пусть будут остры ваши мечи. Храните урожай, стройте могучие корабли. Гляди на восток, о народ Скалы, ибо оттуда грозит тебе враг... - Он на секунду умолк, и руки его задрожали еще сильнее. - Оттуда... Старик тяжело оперся на Валериуса, потом выпрямился и сделал шаг вперед. Поразительно чистым и сильным голосом он выкрикнул: - Будьте готовы к битве и в свете дня, и во мраке ночи! Оттуда грядет Пожиратель Смерти! - Что?.. - Алек снова оглянулся на Серегила; лицо того было смертельно бледным и мрачным, затянутая в перчатку рука сжимала ограждение ложи там, где недавно сидел ворон. - Серегил, что случилось? Алек увидел, как его друг внезапно выпрямился, словно пробуждаясь от кошмарного сна. Серегил заставил Алека умолкнуть еле заметным, но выразительным знаком. - Мы слышали твое слово, о Сакор! - раздался в воцарившейся тишине голос царицы. - Мы будем готовы! Толпа разразилась воинственными криками. Старца Сакора вновь усадили на носилки, и начался его долгий путь к берегу моря в Нижнем городе. Там вместе с Астеллусом он взойдет на корабль, отплывающий, как считалось, на Остров Рассвета, где его ожидает новое рождение; на следующий день в его одеждах должен был вернуться гораздо более молодой жрец. Огонь на алтаре почти погас, и с крыши храма раздались низкие звуки рогов: сигнал, что все огни в городе должны быть потушены. Процессия жрецов двинулась за носилками Сакора, а царица встала перед алтарем, неся стражу у священного пламени. - Что за замечательное представление! - воскликнула госпожа Ириэль с вымученным смешком. - Хотя, пожалуй, они в этом году превысили меру, вам не кажется? - Очень впечатляет, - весело согласилась Килит, кивнув слугам; те появились в ложе со светящимися камнями на длинных рукоятях, чтобы помочь гостям найти дорогу к экипажам. - Я, однако, подозреваю, что у благородного Серегила нас ждет что-нибудь не менее увлекательное. Не хотите ли вы двое поехать со мной в карете? Серегил склонился над ее рукой. - Благодарим тебя, но мы, пожалуй, подождем здесь, пока народ немного разойдется, а потом поедем обратно верхом. - Игры в темноте, а? - Госпожа Килит легко коснулась губами его щеки, потом поцеловала Алека. - Хорошо, встретимся позже на улице Колеса. После того как остальные покинули ложу, Серегил несколько минут сидел неподвижно, поставив локти на перила. - Что это за Пожиратель Смерти? - обеспокоенно спросил его Алек. - Эта фраза пророчества прозвучала как угроза или по крайней мере предостережение. - Я уверен, что это так и есть, - пробормотал Серегил, глядя на опустевшую площадь. Ночь была темной, лишь луна и звезды лили слабый свет, погрузив мир в путаницу серебряных лучей и непроницаемой тьмы. Светящиеся камни мелькали тут и там в руках людей достаточно богатых, чтобы позволить себе такую роскошь, издалека доносились смех и крики "Слава Пламени!" - это начались игры и приключения в темноте. Что-то в выражении лица друга заставило Алека ощутить тревогу. - Ты имеешь представление о том, что хотел этим сказать старый жрец? Серегил натянул поглубже капюшон плаща и поднялся. Алек не мог видеть его лица, когда раздался тихий ответ: - Не стану утверждать, будто знаю.

Глава 7. Достопамятный вечер

К тому времени, когда Серегил и Алек добрались до дома на улице Колеса, там уже звучала музыка и собирались гости. Алек отдал свой черный плащ слуге у входа и последовал за Серегилом в парадный зал. Там прибывших ожидали вина и закуски. Каждому гостю вручался светящийся камень на украшенной яркими лентами рукояти, и блики холодного света скользили по стенам, когда приглашенные танцевали или просто прогуливались по залу. Рансер, встречавший всех у дверей, с важностью объявил имена Серегила и Алека; раздались аплодисменты. - Добро пожаловать в мой дом в эту холодную темную ночь! - обратился Серегил к собравшимся. - Тем, кто еще не знаком с моим компаньоном, я хотел бы представить благородного Алека-и-Гарета из Айвиуэлла. Алек отвесил изящный поклон и быстро оглядел зал, надеясь увидеть знакомые лица. Килит и ее спутники уже прибыли, но ни Нисандера, ни семейства Кавишей не было. В дальнем углу Алек заметил группу гвардейцев в бело-зеленых мундирах. Подруга и сослуживица принцессы Клиа, капитан Миррини, приветственно взмахнула своим факелом со светящимся камнем, и Алек помахал ей в ответ, гадая, не пришла ли вместе с ней и Бека. Только он собрался выяснить это, как Серегил подхватил его под руку и увлек к группе важных аристократов. - Пора нам сыграть свою роль любезных хозяев. Вместе они обошли весь зал, кланяясь и разговаривая с гостями, обсуждавшими главным образом зловещие предзнаменования на церемонии в храме Сакора. - По-моему, они перестарались, - фыркнул молодой придворный, которого представили как благородного Мелвита. - Разве есть сомнения, что война вот-вот начнется? К ней готовятся еще с прошлого лета. Серьезная светловолосая женщина, разговаривавшая с адмиралом Нирейдианом, обернулась к Серегилу и обратилась к нему по-ауренфэйски. - Исанти марил Элустри, Мелисандра-а-Марана! - тепло ответил ей Серегил. - Позволь представить тебе благородного Алека. Алек, госпожа Мелисандра и ее дядя, благородный Торсин, - посланники Скалы в Ауренене. - Исанти бек кир, прекрасная госпожа, - произнес Алек с поклоном. - Исанти марил Элустри, благородный Алек, - ответила женщина. - Благородный Серегил, как я вижу, учит тебя своему родному языку. Теперь так мало людей, владеющих ауренфэйским. - И еще меньше тех, кто владеет им так хорошо, как ты, прекрасная госпожа, - сказал Серегил. - Это такой красивый язык, если. конечно, удается им овладеть, - пророкотал Нирейдиан. - В твоем присутствии, благородный Серегил, я не рискну говорить поауренфэйски. Меня уверяют, что у меня совершенно ужасный акцент. - Еще какой! - воскликнула Мелисандра. - Прости, что мы задерживаем тебя, Серегил, но мы тут поспорили: были ли предзнаменования сегодня в храме настоящими. Не выскажешь ли ты точку зрения ауренфэйе? Алек с интересом наблюдал, как Серегил старательно изображает задумчивость. - Ну... Подвергать сомнению неподдельность предзнаменований - не значит ли это бросать тень на само предсказание оракула? Мелисандра многозначительно посмотрела на адмирала. - Многие именно так это и понимают. Серегил тактично переменил тему: - Насколько мне известно, твой дядя, прекрасная госпожа, сопровождал останки Коррута-и-Гламиена в Вирессу? - Да. И позволь мне выразить самое глубокое сочувствие к твоему горю, - ответила Мелисандра - Для тебя новости о твоем родиче оказались, должно быть, ужасным ударом, в дополнение к твоим собственным неприятностям. - Благодарю тебя. Рассказы царских гвардейцев, обнаруживших его, заставляют волосы вставать дыбом. Но все же случившееся может принести и пользу. Ты знаешь что-нибудь о реакции Совета Ауренена? Мелисандра закатила глаза. - Там полный переполох. Ты же знаешь, старая гвардия все еще считает, что Скала несет ответственность за действия леранцев. Молодые же члены Совета все громче говорят о необходимости покончить с политикой изоляционизма. Адриэль-а-Иллия - одна из самых влиятельных сторонниц примирения. - Иллия? - переспросил Алек, насторожившись при упоминании знакомого имени. - Именно, - ответил Серегил, выразительным взглядом предостерегая Алека от дальнейших расспросов. - Кто же еще? Только не путаешь ли ты снова ее с Адриэль-а-Олиен? - Ох... Да, наверное, так и есть, - пробормотал Алек, гадая, какую промашку он чуть не совершил. - Майсенские имена гораздо легче запомнить, - улыбаясь, заметил Серегил. - Бедный Алек все еще никак не разберется в наших генеалогиях, со всеми титулами родителей и супругов. Мелисандра сочувственно кивнула: - Это, должно быть, ужасно трудно, если ты не знаком с этими обычаями с рождения. О, я вижу благородного Герона! Мне обязательно нужно с ним переговорить. Эрисмаи! Она бросила на Алека несколько озадаченный взгляд и отошла, сопровождаемая Нирейдианом и другими. - Я сказал что-то не то, да? - торопливо прошептал Алек, опасаясь, что его услышат другие гости. - Это моя вина, - ответил Серегил со слабой улыбкой. - Будь я здесь на прошлой неделе, я ввел бы тебя в курс событий. Иллия - имя моей матери, а моя самая старшая сестра, Адриэль-а-Иллия, недавно стала членом Совета Ауренена. - Сестра?! - Никогда за все время их знакомства Серегил ничего не говорил о своей семье, да и вообще о своей жизни в Ауренене. Алек привык думать, что Серегил, как и он сам, сирота. - Да еще и самая старшая! Сколько же еще их у тебя? - Четыре. Я - единственный сын, самый младший в семье. - В голосе Серегила зазвучало напряжение. - Маленький братец Серегил... - Алек подавил смех: его представление о друге каким-то странным образом изменилось. Однако он тут же ощутил, как между ними возникает барьер, и предусмотрительно переменил тему. - Похоже, скаланцы снова стремятся к союзу с Аурененом, как это было во времена Великой Войны. - Это так, но неприятности с Коррутом скорее всего помешают делу. Наша недавняя находка может сделать ситуацию хуже, а не лучше, по крайней мере в ближайшее время. - Но ведь с того времени, как Коррут исчез, прошло почти триста лет! - Не забывай, о ком мы говорим, Алек. Многие из самых влиятельных членов Совета были его друзьями и ровесниками. Они хорошо помнят, какой прием был оказан Корруту скаланцами, когда он женился на их царице, и при каких подозрительных обстоятельствах он исчез после ее смерти. Если бы не то, что Лере хватило здравого смысла оставить свою сводную сестру Коррутестеру в живых, между двумя странами тогда разгорелась бы война. Что же касается нового союза, все в конце концов будет зависеть от пленимарцев. Если они объединятся с Зенгати... - О, благородный Серегил! Вот ты где! Шумная компания молодых аристократов с улыбками предвкушения на лицах окружила Серегила. - Мы уж думали, ты никогда не явишься на собственное празднество, - стала отчитывать его молодая женщина, повиснув у него на руке. - И это после того, как ты пропустил мой осенний прием! Серегил выразительно прижал свободную руку к сердцу. - Стоя на палубе корабля под полной яркой луной, я тогда думал только о тебе. Неужели ты не простишь меня? - Луна тогда была на ущербе, я точно помню. Но так уж и быть, прощу при условии, что ты познакомишь меня со своим новым приятелем, - прощебетала красотка, игриво глядя на Алека, которого оттеснили в угол. Алек с улыбкой вытерпел бесконечный ритуал взаимных представлений, заметив при этом, что на его любезные приветствия не всегда следует столь же любезный ответ. Несколько молодых людей проявили недвусмысленную холодность. Серегил тем временем помедлил перед красивым златокудрым щеголем, окруженным стайкой поклонниц. - Прости меня, господин, но имел ли я удовольствие быть знакомым?.. Красавец отвесил вычурный поклон. - Я Пелион-и-Эйризин Хейлеус Кирион из Римини, дорогой хозяин. - Неужели знаменитый актер, недавно сыгравший Эртиса в "Тирари"? - воскликнул Серегил. Молодой человек раздулся от гордости. - Именно, благородный Серегил. Надеюсь, ты простишь это вторжение - мои спутники так настаивали... - Напротив, я счастлив видеть тебя! Я рассчитываю, что ты дашь мне знать, когда состоится следующее представление. По всем отзывам, ты - настоящий Крозиус! - Мне так лестно это слышать, - скромно пробормотал актер. - Пелион к тому же обзавелся покровителями, - объявил один из стоявших поблизости гостей. - Ты знаешь, Серегил, что эта роль была написана специально для него? - Мы так и думали, что ты не будешь возражать, - развязно вмешался в разговор прыщавый юнец. - Понимаешь, бедняжка Пелион влюблен, и его пассия может здесь сегодня появиться. Это такая трагичная и невозможная любовь! Да, и у нас для тебя в запасе еще одно удовольствие: Донеус сочинил сногсшибательную поэму в двадцати трех песнях. Поразительное творение гения! Серегил повернулся к поэту - надутому верзиле в потертом бархатном кафтане. - Двадцать три песни! Что за гигантская работа! - Поэма чудная! - выдохнула одна из поклонниц. - Сюжет - смерть Аршелола и Борестии, но до чего же оригинальная трактовка! Донеусу так не хватает просвещенного покровителя! Ты обязательно должен услышать поэму, благородный Серегил. - Донеус, немедленно читай! - воскликнул прыщавый юнец. - Никто так не способен оценить новаторский стиль, как Серегил. Я уверен, благородный Алек сможет обойтись без хозяина какое-то время. Алек хорошо понял завуалированное оскорбление. В толпе раздались смешки, но юноша остался невозмутим. - Конечно, конечно, - ответил он с улыбкой, глядя прямо в глаза обидчику. - Тонкости поэзии всегда ускользали от меня. Я предпочитаю что- нибудь попроще: старинную балладу, добрую схватку на мечах. - Прекрасно, пойдемте тогда в библиотеку, - сказал Серегил, подмигнув Алеку, и повел своих гостей к лестнице. Повернувшись, Алек чуть не столкнулся с Миррини и Бекой, которые вместе с другими гвардейцами подошли поближе. - Высокомерные недоноски! - пробормотала Бека, бросая вслед поэту и его поклонникам гневный взгляд. - Мне тоже иногда приходится сталкиваться с их хамством. - Чем я им не угодил? - воскликнул Алек, не зная, смеяться или обижаться. - Тем, что ты проявил дурной вкус, родившись к северу от Цирны. - Всегда находятся подобные снобы, - пожала плечами Миррини, ловким движением отбирая у оказавшегося рядом слуги поднос с винными бокалами. - Их легко успокоить - стоит только выбить парочку зубов. Но в твоем случае, пожалуй, с их стороны это просто бессильная ревность. Среди золотой молодежи найдется немало таких, кто хотел бы оказаться на твоем месте. Миррини окинула Алека пристальным взглядом. - Ты выглядишь много лучше, чем при нашей последней встрече. Клиа на посту в храме, она просила передать тебе привет. Я тоже скоро должна к ней присоединиться, но долг чести обязывает меня присмотреть за новобранцами, раз уж они попали под мою команду. Бека говорила, что вам с ней случалось скрестить клинки... Э, да вон еще знакомое лицо! - Валериус из Колата, дризид первого разряда, верховный жрец храма Далны в Римини! - провозгласил Рансер. Валериус вошел в зал, одетый все еще в церемониальную мантию и корону, хотя драгоценный посох он успел заменить своим обычным деревянным. - Да благословит Дална этот дом и всех, кто в нем! - пропел дризид, ударяя посохом в пол. Алек поспешил ему навстречу. - Добро пожаловать, Валериус. Серегил только что поднялся наверх - слушать новую поэму, но он скоро придет. - Несомненно, этот дурень Донеус, - неэлегантно фыркнул дризид, - со своими двадцатью тремя бурчаниями в животе Все еще ищет себе покровителя. Он читал отрывки из этой дряни у госпожи Арбеллы на прошлой неделе. Я из-за него аппетита лишился Если он загонит Серегила в угол и будет читать ему все до конца, не видать нам хозяина всю ночь. - Пожалуй, Алеку стоит прийти к нему на помощь, - предложила Бека. - Да нет, пусть их. Так Серегилу и надо - нечего поощрять эту банду бездельников. Чем вы тут развлекались, ребятки? Как я слышал, ты, Алек, овладеваешь искусством фехтования? - Дризид понизил голос до доверительного рокота. - Это тебе пригодится, раз уж ты попал в такую компанию. - Валериус повернулся к Беке и бросил на нее грозный взгляд. - А ты чем занимаешься! Взяла и сбежала в гвардию, вместо того чтобы выйти замуж, как подобает добропорядочной последовательнице Далны! Этот парень ведь твой ровесник, верно? - Эй ты, отвяжись от девушки! - воскликнула со смехом Миррини, глядя, как ежится Бека. - Она лучшая наездница среди новобранцев этого года, и я вовсе не хочу, чтобы она променяла меч на. пеленки. - Валериус! - воскликнул появившийся в зале Серегил: ему, похоже, удалось отбиться от поэта собственными силами. - Ты благополучно отправил Старца Сакора в плавание? Валериус ухмыльнулся: - В гавани сегодня приличные волны. Бедный старый Морантиэль стал зелененьким, как салат, еще до того, как корабль отошел от пристани, хотя, думаю, старик переживет путешествие. - Мне показалось, что он не слишком твердо выучил свое пророчество, - как бы между прочим заметил Серегил, знаком подзывая слугу с вином. - После всех этих лет мошенничества, думаю, он пережил потрясение, когда что-то сверхъестественное на самом деле произошло. - Значит, ты веришь, что это не подделка? Валериус поднял кустистые брови. - Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Понятия не имею, правда, что собой представляет Пожиратель Смерти, но вороны очень мне не понравились. Рансер, ожидавший у дверей, снова выступил вперед и объявил: - Нисандер-и-Азушра Хипириус Мександор Илланди, верховный маг Третьей Орески, госпожа Магиана-а-Риони Мефистабель Тинува Илани, главная волшебница Третьей Орески, и благородный Микам Кавиш из Уотермида с супругой Кари и дочерьми Элсбет и Иллией. Нисандер и Магиана, в обычных обстоятельствах самые незаметные из обитателей Орески, оказались облачены в богатые одеяния, соответствующие их рангу и торжественности события. Следом за ними в зал вошло семейство Кавишей, не уступающее роскошью нарядов хозяину дома Иллия уцепилась за руку матери, еле сдерживая возбуждение, вызванное и участием в празднестве, и собственным нарядным платьем. Элсбет, серьезная и скромная, по случаю торжеств блистала туалетом из винно-красного бархата. - Разве ты не пригласил Теро? - лукаво прошептал) Алек на ухо Серегилу. - Я всегда его приглашаю. Теперь смотри: нас ожидает необычное зрелище. По знаку Серегила музыканты перестали играть. Гости расступились, и Нисандер вывел Магиану на середину зала. Кивнув хозяину, Нисандер небрежно взмахнул рукой, и стенная роспись ожила. Фрески на стенах придавали залу вид лесной поляны. На потолке ветви могучих дубов, оплетенные цветущими лозами, образовывали сплошной шатер, в просветах между стволами виднелись далекие горы и море. Даже галерея, на которой играли музыканты, своей резьбой напоминала увитую цветами беседку. Нисандер заставил заструиться золотой свет, словно исходящий от скрытого за деревьями солнца. Легкий ветерок, напоенный ароматом цветов, пролетел по залу, всколыхнув листву Танцующие тени заскользили по полу. Нарисованные птицы начали порхать среди ветвей, наполнив зал своим пением. Гости ахнули от восторга, но волшебство этим не ограничилось. Магиана достала из рукава хрустальную палочку, нарисовала ею в воздухе круг, и на его месте появился переливающийся всеми цветами радуги шар размером с яблоко. - Иди сюда, господин, - с улыбкой поманила она Серегила. - Эта честь принадлежит тебе как хозяину по праву. - Я, в свою очередь, хотел бы предоставить ее благородному Алеку - ведь он впервые с нами в Скорбную Ночь. Раздались аплодисменты, и Алек, приблизившись, в соответствии с указаниями Магианы вытянул палец и ткнул в шар, словно это был мыльный пузырь. При его прикосновении сфера взорвалась ослепительными искрами. И тут же раздался стук копыт - из чащи нарисованного леса из-под галереи показалось стадо белых оленей. Животные пробежали вокруг зала и принялись щипать травку рядом с дверью в столовую. Из пещер в горах на фреске появились разноцветные крылатые змеи и запели мелодичными голосами. Из-за стволов деревьев робко выглянули дриады и эльфы. Со смехом и радостными возгласами гости любовались великолепным спектаклем. Иллия вырвалась от Кари и бросилась в объятия Беки, восторженно крича: - Это же магия, Бека! Самая настоящая волшебная магия! А у тебя такой нарядный мундир! Ты теперь в конной гвардии! Бека с улыбкой прижала девочку к себе. - Именно так все и есть. - Нам нужна настоящая музыка! - воскликнул Нисандер. - Флейтисты, ну- ка сыграйте "Пастушескую идиллию". Музыканты весело заиграли, и пары стали выстраиваться для танца. - Вот ты где! - воскликнула Кари, пробираясь к старшей дочери и обнимая ее. - Мама боялась, что до завтра так тебя и не увидит, - пояснил Микам. - Она беспокоилась об этом целый день. - Ничего подобного, - возразила его жена. - Повернись, Бека, мне хочется получше тебя рассмотреть. - Теро, по-видимому, занят в другом месте, - заметил Серегил, бросая на Нисандера лукавый взгляд. - О, приветствую тебя, Валериус, - обратился к дризиду Нисандер, подводя к нему Магиану. - Ты мужественно сражался сегодня в храме. Сказали ли тебе вороны что-нибудь вразумительное? - Мы как раз сейчас обсуждаем это, - ответил Валериус - Как ни искусны жрецы Сакора в своих "пророчествах", они не имели отношения ни к птицам, ни к гласу Эгиды, насколько я могу судить. - Это, несомненно, была какая-то разновидность магии, - задумчиво сказала Магиана. - Возможно, сам Сакор явил свою волю, но в любом случае предзнаменование неблагоприятно. - Во всем этом необходимо разобраться, - согласился Нисандер, - но только сейчас мои ноги не могут стоять спокойно - слишком зажигательно звучит музыка. Как ты думаешь, моя дорогая, осилим мы с тобой танец или два? - Похоже, тебя придется сковать цепями, чтобы ты смирно лежал в гробу, - подмигнула ему Магиана. Валериус с недовольным ворчанием, но ласково посмотрел вслед удаляющейся паре. - Это ее целомудрие в стиле Орески просто смешно! Они должны были пожениться еще лет двести назад. - Потом внимание дризида что-то отвлекло, и он хитро улыбнулся в бороду. - Надо же, кто тут появился, какая неожиданность! И только посмотрите, с кем вместе! - Илинестра-а-Мараниал Вистра Илинена Эринд, волшебница Эриндская! - объявил Рансер. - И Теро-и-Процепиос Бинардин Хлинир из- Римини, маг второго ранга из Третьей Орески! - Ну-ну, - пробормотал Серегил. Теро выглядел необычно веселым, входя в зал вместе с опирающейся на его руку Илинестрой. Шелковое платье волшебницы переливалось драгоценностями, глубокий вырез в соответствии с последней модой почти открывал розовые соски, обнаженная грудь была прикрыта лишь роскошным ожерельем из жемчуга и черного янтаря. Темные волосы красавицы прикрывала тонкая сетка, украшенная теми же камнями. Серегил слегка подтолкнул Алека вперед: - Давай, благородный Алек. Нужно приветствовать наших почтеннейших гостей. Добро пожаловать, прекрасная госпожа, - обратился он к Илинестре, целуя ей руку. - Спасибо, благородный Серегил, - с холодным кивком ответила волшебница. - А это, должно быть, твой новый компаньон, о котором так много говорят. - Алек из Айвиуэлла, - представил юношу Серегил, с внезапным беспокойством подумав, не вспомнит ли она мимолетную, но бурную встречу с ним вскоре после их прибытия в Дом Орески Но если женщина и узнала Алека, она не подала виду. Протянув руку, она подарила ему ослепительную улыбку. - Ах, майсенец! Как замечательно! Она явно ожидала, что он тоже поцелует ее руку, и Алек благонравно склонился над ней. Слабый аромат коснулся его ноздрей, дразнящий и странно притягательный. Илинестра не сразу отняла теплую мягкую руку, и взгляд Алека скользнул по обнаженной груди и утонул в глубоких фиолетовых глазах. На лице юноши отразилось восхищение и удовольствие; он сам не предположил бы, что способен на такое. Все еще держа его за руку, волшебница заговорила, и ее низкий голос заставил незнакомый трепет пробежать по всему телу Алека. - Нисандер так хорошо о тебе отзывается. Надеюсь, мы с тобой познакомимся поближе. - Почту за честь, госпожа, - ответил Алек, не узнавая собственного голоса. Волшебница наконец отняла руку, и мир снова стал нормальным. - Добрый вечер, - натянуто поздоровался Теро, явно не особенно довольный происходящим. - Прости Теро его плохое настроение, - промурлыкала Илинестра, снова бросая на Алека ласковый взгляд. - Он пришел сюда только из-за меня, боюсь, и теперь дуется. Ну же, Теро, может быть, нам удастся развеселить тебя! Теро повел красавицу через зал, и тут с элегантным поклоном вперед выступил Пелион. Теро ответил ему мрачным взглядом и недружелюбным кивком. Пелион остановился, но продолжал следить за Илинестрой влюбленными глазами. - Ах, так вот кто недосягаемая возлюбленная актера, - заметил Серегил с усмешкой. - Ну, сегодня у него окажется немало соперников Если Теро надуется еще сильнее, он просто лопнет. - С тобой она была не слишком любезна, как мне показалось, - сказал Алек - Что ж, я не в ее вкусе. А вот ты - наоборот. Алек отчаянно покраснел. Его пальцы все еще пахли духами Илинестры - Я же только поздоровался с ней. Музыканты заиграли зажигательный мотив, и юноша стал смотреть на танцующих Мимо пронеслись Микам с Кари, смеясь и подпрыгивая, за ними следовали Нисандер и Магиана Один из поэтов каким-то образом сумел вытащить в круг Элсбет, и она, краснея и улыбаясь, что-то ему говорила. На другом конце зала Илинестра болтала с актером, а Теро с еле скрываемым нетерпением переминался рядом. - Что ей нужно от Теро? - вслух удивился Алек. - Судя по выражению его лица, нечто такое, о чем он не хотел бы сообщать Нисандеру, - заметил Валериус. - Нисандер знает, - ответил ему Серегил. - Мне кажется, Илинестра ему уже надоела, хотя я все равно считаю, что выбрать Теро следующим - проявление плохих манер с ее стороны. - Сомневаюсь, что инициатива целиком исходила от нее, - фыркнул Валериус. - Если этот дурень желает совать голову в пасть дракона, пусть его Ты только присмотри, чтобы юный Алек оставался от нее на безопасном расстоянии - Я же только поздоровался с ней .. - возмутился юноша, но тут их прервали Миррини и Бека. - Я отправляюсь на свой пост, - сообщила капитан. - Надеюсь увидеть вас всех завтра на церемонии награждений. Как только Миррини ушла, Бека многозначительно улыбнулась Алеку, - Илинестра очень красива, не правда ли? Алек застонал. - Что же я, должен был сбить ее с ног, что ли? - Какое-то мгновение казалось, что именно это ты и собираешься сделать. - Ну, я уверен, что с моей стороны ей ничего не грозит: она же может выбирать из всего мужского населения Римини, - возразил Алек - А вот как насчет тебя? Тебе можно танцевать, когда ты в форме? Бека взглянула на свой плащ и сапоги. - Ну, думаю, можно попробовать. Они неплохо справились с джигой, потом еще с несколькими танцами Бека все еще была так счастлива от своего зачисления в гвардию, что, подумал Алек, чуть не взлетала в воздух Они продолжали танцевать до тех пор, пока не появился Микам и не сообщил, что Кари и младшие девочки собираются отправляться на покой - Я и не догадывалась, что уже так поздно! - воскликнула Бека, с очевидным сожалением выпуская руку Алека. - Я поднимусь наверх и посижу с мамой, пока не придет время отправляться в казарму Мне нужно быть там на рассвете, гвардия участвует в церемонии. - Быстро чмокнув Алека в щеку, она поинтересовалась: - Вы с Серегилом ведь будете там? Нас, правда, в отряде так много, что ты, может, и не разглядишь меня. - С такими-то волосами? - поддразнил ее Алек, дергая за рыжую косу. - Да ты же заметна, как красный нос пьяницы. - Я тебе это припомню, когда мы в следующий раз будем фехтовать, - предупредила его Бека с озорной улыбкой. - Ладно, до завтра. Оставшись один, Алек оглянулся в поисках Серегила; тот оказался на другом конце зала. Не успел юноша пробраться к нему сквозь толпу, как Серегила перехватил какой -то важный придворный, пустившийся в долгие рассуждения о судоходной компании, которой они оба владели. Алек вежливо послушал разговор некоторое время, но в конце концов его внимание отвлеклось. Окинув взглядом зал, юноша обнаружил, что многие гости куда-то исчезли Не иначе как продолжают "игры в темноте", как говорила Килит. Нисандер и Магиана все еще танцевали: теперь это был торжественный менуэт. Теро танцевал тоже, но не с Илинестрой. "Где, интересно, она?" - подумал Алек, оглядывая зал. "В саду - Тихий ласковый шепот раздался, казалось, у самого уха, так что никто другой не мог его слышать. - Приходи в сад". Никакого сомнения: это был голос Илинестры Таинственное приглашение прозвучало опять, и Алек ощутил восхитительное тепло, разлившееся по всему телу. Мимо прошла тесно прижавшаяся друг к другу пара, освещая себе дорогу светящимся камнем, и Алек подивился радужному сиянию, исходящему от него Да и весь зал стал выглядеть как-то по-другому. Может, это Нисандер и Магиана продолжают свои магические манипуляции? Пробравшись между танцующими, Алек, никем не замеченный, проскользнул в столовую, а оттуда в темный сад. "Сюда Иди ко мне". Голос вел юношу, пока он не оказался в дальнем конце сада, скрытом за деревьями. Раздался шелест шелка, и из темноты вынырнуло бледное лицо Илинестры. Она схватила руки Алека и положила их себе на бедра. Тело женщины было стройным и манящим, и юноша крепче сжал ее, чтобы насладиться ощущением теплоты под холодным шелком. - Госпожа, я не понимаю... - прошептал Алек. Какая-то маленькая и слабая часть его сознания била тревогу. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного... - Что тут нужно понимать, милый мальчик? Здесь, в темноте, она казалась такой хрупкой... Когда она заговорила, ее губы коснулись подбородка Алека, а фиолетовые глаза - озера ночного мрака - оказались совсем близко от его собственных. - Но Нисандер... Теро... Я думал... Илинестра тихо рассмеялась, и воркующий звук заглушил все его сомнения; Алек снова ощутил прилив расслабляющего тепла. - Я делаю что хочу, Алек, и беру то, что мне нравится. А сейчас мне нравишься ты. - Ее руки снова сжали пальцы юноши и потянули их выше. Руки Алека коснулась вышивка, холодная сетка ожерелья у нее на груди... - Ты дрожишь. Неужели мое маленькое колдовство пугает тебя? Или это меня ты боишься? Алек сделал судорожный вдох. - Я .. Я не знаю Часть его сознания видела ловушку, но тело его было переполнено желанием, какого он никогда раньше не испытывал. Благоухание ее духов снова коснулось его, когда Илинестра прижала руку Алека к податливой округлости обнаженной груди. - Тебе достаточно только попросить, Алек. Я тут же освобожу тебя Ты хочешь этого? Илинестра обвила руками шею юноши, ее ладонь легла ему на затылок - так же, как это часто делала ладонь Серегила. Женщина поцеловала Алека, ее губы раскрылись, язык нежно скользнул между его губ Прижавшись еще теснее, Илинестра принялась целовать шею юноши - Такой юный, такой свежий, - прошептала она. Ее дыхание зажгло пламя в его крови. - Такой красивый. Ты когда-нибудь был близок с женщиной? Нет? Тем лучше .. - Она слегка изменила позу, так что напрягшийся сосок коснулся его пальцев. - Так скажи мне, должна ли я отпустить тебя теперь? - Да! Нет! Не знаю... - тихо простонал Алек, крепче обнимая Илинестру. Магия или нет, проснувшаяся страсть захватила его Губы нашли губы, поцелуй ответил на поцелуй. - Закрой глаза, мой дорогой, - прошептала Илинестра. - Закрой их крепко- крепко, и я покажу тебе еще одно чудо. Алек послушался и почувствовал, что падает на что-то мягкое. Когда он снова открыл глаза, они лежали на огромной кровати в занавешенном алькове. Свет запрещенных этой ночью свечей просачивался сквозь слои цветного шелка; его было как раз достаточно, чтобы Алек разглядел, пока его глаза были закрыты, его и Илинестры одежда куда-то исчезла. - Что-нибудь не так, моя дорогая? - спросил Нисандер, заметив, как нахмурилась Магиана. - Я наблюдала за Теро У него снова кислое лицо, а ведь только что он так веселился. Уж не дразнил ли его опять Серегил? - Я ничего такого не заметил. Теро мрачно отошел в дальний угол, не обращая внимания на нимф, танцующих между деревьями на стене, и стал оглядывать зал, словно в поисках кого-то. - Думаю, Илинестра нашла себе более веселую компанию этим вечером, - предположил Нисандер. - Ну... Что ж. это по крайней мере менее удивительно, чем видеть их вместе. Чего, собственно, она от него хочет? - Он не такой уж урод. И к тому же молод. - Да, но он же твой ученик. - поморщилась Магиана. - Я понимаю, ты не возражаешь, но все равно это бестактно с их стороны, Нисандер усмехнулся: - Страсть редко принимает во внимание такие тонкости. Как раз в этот момент он заметил Серегила, стоящего около бочки с сидром. Тот рассеянно вертел в пальцах стакан и казался чем-то обеспокоенным. - Пойдем, дорогая, ты, должно быть, умираешь от жажды, - сказал маг, подводя свою спутницу к Серегилу. - Вы не видели Алека последние несколько минут? - спросил Серегил, когда они приблизились. Перчатки он снял, заметил Нисандер, хотя обе руки оставались забинтованы. "Интересно, какое объяснение этому придумал Серегил для своих гостей?" - подумал волшебник - Нет. Он что. пропал? - Не знаю. Прошел уже почти час с тех пор, как я видел его в последний раз. Я осмотрел весь дом, его нигде нет. На него это не похоже. Не мог бы ты воспользоваться своим колдовским зрением? Нисандер закрыл глаза и послал мысль на поиски по дому и ближайшим окрестностям, потом покачал головой. - Не думаешь ли ты?.. - Магиана слегка кивнула в сторону Теро. Нисандер неохотно сотворил другое заклинание, намереваясь лишь мельком заглянуть в покои Илинестры и убедиться, что юноши там нет. К своему ужасу, он обнаружил там Алека, но сила, удерживающая того, была совсем не сексуального характера - Что случилось? Что-то плохое? - спросил Серегил где-то рядом. Нисандер предостерегающе поднял руку, не открывая глаз. - С ним все в порядке. Но мне нужна секунда... Усилив заклинание, он увидел Илинестру, склонившуюся над Алеком, который, казалось, спал со счастливой улыбкой на устах среди смятых простыней. Лицо волшебницы представляло собой резкий контраст: она была напряжена и сосредоточена, вычерчивая в воздухе над юношей незнакомые символы Когда она закончила, мирное выражение исчезло с лица Алека Сначала оно стало пустым, потом сморщилось; юноша бессознательно попытался отвернуться. с губ его слетел невнятный протест. Колдунья наклонилась ближе, увеличила светящийся символ, потом в разочаровании резко ударила Алека по щеке - Хватит, Илинестра! Она изумленно оглянулась, символ мигнул и исчез - Нисандер? Как смеешь ты шпионить за мной?! - прошипела колдунья, ощутив его бесплотное присутствие - Ты не имеешь права! - Еще меньше права ты имеешь подвергать магическим манипуляциям человека против его воли, - строго сказал Нисандер - Немедленно верни его, иначе это сделаю я. - Из-за чего такой переполох? - промурлыкала Илинестра, поглаживая живот Алека так, чтобы Нисандер это видел. - Уверяю тебя, я не причинила ему никакого вреда. - Это еще нужно выяснить. Секундой позже Нисандер ощутил флюиды магии с верхнего этажа Когда только успела Илинестра освоить заклинание перемещения? Серегил и Магиана следом за Нисандером кинулись наверх, где и нашли Алека мирно спящим в собственной постели Убедившись, что юноша не пострадал, маг сотворил охранительное заклинание, чтобы уберечь его от дальнейших покушений, и тихо притворил дверь. - Ну, как я понимаю, мне больше не удастся дразнить его по поводу нетронутой девственности, - сказал Серегил грустно. - Алек в полной мере приобщился к развлечениям Скорбной Ночи - Сомневаюсь, что совсем уж по собственной воле, - сморщила нос Магиана. - Если окажется, что его принудили, я хочу знать об этом. Такому не должно быть места в Ореске - Конечно, нет, - рассеянно ответил Нисандер, продолжая размышлять о таинственном символе, который использовала Илинестра. - С другой стороны, если он отправился с ней по собственной воле, нам не следует поднимать шум Алек достаточно взрослый, чтобы самому принимать такие решения. Серегил отрывисто рассмеялся: - Да, пожалуй. Но это приключение не сделает его отношения с Теро более теплыми.

Глава 8. Праздник сакора

Звон праздничных гонгов разбудил Алека на рассвете. Юноша, моргая, ошалело уставился на занавеси с изображенными на них алыми и золотыми цветами и плодами граната. Уснул он, глядя на слои цветного шелка, сквозь которые просачивалось сияние свечей, под затуманенным наслаждением взглядом Илинестры. Воспоминание вызвало сладкую боль во всем теле, но вместе с ней возникло и какое-то беспокойство, которое Алек не смог сразу себе объяснить. Наконец полностью проснувшись, он потянулся, сел на постели и увидел рядом в кресле дремлющего Серегила, одетого в тот же костюм, что и накануне вечером; его поза, то, как он обхватил себя руками, говорили об испытываемом неудобстве. Алек осторожно тронул Серегила за плечо, и тот, вздрогнув, проснулся и принялся растирать затекшую шею. - Как я сюда попал? - поинтересовался юноша. - Она отправила тебя обратно, насколько я понимаю. - В уголках рта Серегила пряталась недобрая улыбка. - Илинестра, надо же! И это после всех предостережений Валериуса! Удовольствие получил? - Э"э... да. Я хочу сказать, наверное,.. - Наверное?! Алек со стоном откинулся на подушки. - Просто дело в том... Я думаю, она прибегла к магии. По крайней мере сначала. - Так вот в чем дело. - Серегил, ухмыляясь, наклонился вперед и коснулся пальцем щеки Алека. - Это может не пройти бесследно. Ты себя хорошо чувствуешь? Алек отвел его руку, чувствуя себя смущенным, как никогда - Конечно, я в порядке. Это было здорово. Только немножко. . странно. - Он поколебался. - Тебе снятся сны? Потом, я имею в виду? - Я обычно становлюсь разговорчивым. А что, тебе снились сны? - Да Я помню, я почувствовал, что засыпаю против своей воли. И тут я увидел летящий кинжал. Серегил вопросительно поднял брови: - Что увидел? - Кинжал, который вращался у меня перед глазами, когда я давал Нисандеру клятву наблюдателя. Он был направлен прямо мне в лицо, как и в тот раз, и я боялся произнести хоть слово, чтобы он не поразил меня. И я слышал голос Нисандера, только словно откуда-то издалека. Я не мог понять, что он говорит И еще что-то было... - Алек зажмурился, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. - Что-то связанное со стрелой. Серегил покачал головой. - Тебя похитила и тебя любила самая экзотическая женщина в Римини, и от этого у тебя кошмары? Странное ты существо, Алек, очень странное. - Он ухмыльнулся - Надеюсь, ты не слишком измотан. Сегодня самый большой праздник в году, так что нам лучше приготовиться. Кавиши, наверное, уже завтракают внизу. Алек полежал еще несколько минут после ухода Серегила, пытаясь разобраться в неожиданных событиях предыдущей ночи. Он понимал, что Илинестра стремилась только завоевать девственника; он сомневался, обратит ли она на него внимание при следующей встрече. По крайней мере он надеялся, что не обратит. Как ни приятен был физический акт близости - или, вернее, несколько актов, - все приключение оставило у него ощущение чего-то низкого и грязного. Добродушные поддразнивания Серегила только усилили смятение юноши. Когда Алек откинул покрывало, он почувствовал исходящий от него запах духов колдуньи. Юноша поспешно завернулся в халат и позвал горничную, чтобы та приготовила ему ванну и сменила белье на постели. Ванна помогла, и Алек спустился вниз в заметно улучшившемся настроении. Теперь его опасения заключались в одном: Серегил мог уже разболтать обо всем Микаму и Кари. Но никто из собравшихся за столом, похоже, ничего не знал о его приключениях, и только Серегил бросил на его влажные волосы вопросительный взгляд. Иллия была слишком взволнована предстоящими развлечениями, чтобы позволить кому-нибудь засидеться за чаем. Как только все кончили завтракать, компания отправилась на храмовую площадь. Кари и девочки ехали в удобном открытом экипаже, а мужчины скакали рядом верхом. В противовес суровости Скорбной Ночи, День Сакора отмечался с диким весельем. Трубили рога, пиво текло рекой, целый день вспыхивали фейерверки. Озираясь по дороге к храму, Алек заметил, что на каждом углу идет какое-нибудь представление, дрессированные звери, жонглеры, комедианты, танцоры показывали свое искусство. В толпе зрителей шныряли разносчики сладостей, игроки, шлюхи, карманники, занятые своим промыслом. - Как все здесь шумят и толкаются! - воскликнула Элсбет, обращаясь к Алеку. - Ты к этому привыкнешь, - откликнулся он. Девочка улыбнулась: - Я это уже предвкушаю. Главным событием дня было ежегодное приведение к присяге новобранцев: Сакор являлся богом-покровителем воинов, и это было одновременно и армейским, и религиозным мероприятием. На площади ряды лож разобрали, чтобы освободить место для солдат, выстроившихся перед храмом Сакора. День выдался безоблачный и морозный, так что даже Алек порадовался теплому, отделанному мехом плащу, надетому поверх бархатного кафтана. Серегил весело болтал с толпящимися у храма аристократами, представляя Алека то одному, то другому. - Мне никогда не приходилось видеть так много новобранцев. - сказала Кари, из-под руки оглядывая площадь со ступеней храма Иллиора, где они остановились. - А тебе, Серегил? - Нет, никогда, - покачал тот головой. - Где Бека? - требовательно спросила Иллия, подпрыгивая на плече отца. - Вон там, среди солдат в зеленых мундирах. - Микам показал на царскую конную гвардию. Ему пришлось кричать, чтобы дочка его расслышала. Бросив взгляд на Кари, Алек подумал, что та выглядит печальной и задумчивой. Словно почувствовав его взгляд, женщина обернулась и сжала его руку. Когда на площадь вышли последние отряды, тесные ряды воинов в форме разных полков стали напоминать разноцветные камешки в огромной мозаике. Царская конная гвардия казалась зелено-белым монолитом прямо перед храмом Сакора. - Смотри, вон царица, - показал Микам. - Сейчас начнется. Идрилейн держалась прямо и гордо, несмотря на долгое бдение перед алтарем, и заняла свое место между колонн храма. Теперь царица была в порфире и изумрудной короне, а меч Герилейн держала в руке, как скипетр. Ее величественная неподвижная фигура четко рисовалась на фоне сияющей Эгиды, и только легкий пар дыхания вился в холодном воздухе Это был хорошо продуманный ритуал: ни у кого не должно было возникнуть сомнения в том, кому войска приносят присягу. Можно позволить жрецам творить тайные обряды в темноте, но теперь, в ярком свете дня, перед солдатами стояло олицетворение самой мощи Скалы. Царица опустила меч, сжала обеими руками рукоять, и церемония началась. - Пришли ли вы сюда, чтобы поклясться в верности? - раздался ясный суровый голос Идрилейн, словно команда к бою. - Да! - прогрохотал по площади крик из тысячи глоток. Краем глаза Алек заметил, что руки Микама и Серегила легли на эфесы их рапир, как и руки многих вокруг. Не говоря ни слова, он сделал то же самое. - Кому приносите вы присягу? - Трону Скалы и царице, которая правит! - ответили новобранцы - Чем вы клянетесь? - Четверкой, Пламенем, своей честью, своим оружием! - Клянитесь же тогда защищать честь своей страны и своей царицы! - Клянемся! - Клянитесь не давать пощады врагу! - Клянемся! - Клянитесь миловать того, кто сдастся! - Клянемся! - Клянитесь не навлечь бесчестье на своих товарищей по оружию! - Клянемся! Идрилейн умолкла, дав тишине разлиться по площади. Потом голосом, который сделал бы честь любому сержанту, скомандовала: - Оружие наголо! Зазвенела сталь, солдаты обнажили клинки; мечи и сабли засверкали на солнце, вырос целый лес копий. Лучники ударили стрелами по тетивам, так что раздался странный певучий звон, а артиллеристы подняли снаряды для катапульт. Одновременно по знаку царицы развернулись знамена и расцвели яркими цветами над строем воинов. - Я принимаю вашу присягу! - воскликнула Идрилейн, поднимая над головой меч. - Славьте же Четверку и Пламя, свою страну и свою царицу, свою честь и оружие, воины Скалы! - Да здравствует царица! - Да здравствует Пламя Сакора! - Честь и сталь! - Пламя на водах! - Верная цель и быстрая атака! - Белые Соколы! Из-за колонн храма вперед выступили барабанщики и трубачи, играющие военный марш На крыше храма появились музыканты с рогами с них самих ростом, и оттуда полились оглушительные ноты, под которые войска стали маршировать по площади, покидая ее. - До чего же хочется быть с ними вместе, правда? - Алек широко улыбался, его сердце колотилось в такт с барабанным боем. Серегил со смехом обнял его за плечи и прокричал юноше в ухо: - Именно ради этого все и затеяно. Шум и крики не достигали ушей Нисандера. Он сидел, скрестив ноги, на полу в своей рабочей комнате, перед ним чадила погасшая свеча. Маг погрузился в туманные глубины медитации. Образы возникали перед ним и исчезали, но ему так и не удалось нащупать ничего существенного. Проводив Магиану в ее башню прошлой ночью, Нисандер как обычно обошел подвалы Орески, потом покинул Дом, обнесенные стенами сады и отправился бродить по продуваемым ветром улицам. Сцепив руки за спиной, он бесцельно шел и шел, словно стараясь убежать от собственного гнева, нараставшего в нем с того момента, как он увидел склонившуюся над Алеком Илинестру. Гнев в значительной мере был обращен на него самого. Илинестра была для него всего лишь соблазнительным телом, правда, в сочетании с острым умом. И однако он позволил своим плотским желаниям настолько ослепить себя, что совершенно не оценил истинной глубины ее алчности. Неожиданные заигрывания Илинестры с Теро разбудили в Нисандере умолкшие было опасения, то же, чему он стал свидетелем этой ночью, укрепило его подозрения. Нисандер в отчаянии застонал. Темные Времена приближались, он знал это, они наступали, и он был Хранителем. Готов ли он к этому? Едва ли. Своему помощнику он не мог полностью доверять и в то же время не смел прогнать его. Колдунья, моложе его на два столетия, сумела ослепить его страстью. И Серегил... Нисандер сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Серегил, которого он любил как сына, который был его самым близким другом, едва не обрек себя на смерть своим упрямым любопытством. Алек со временем станет таким же - это ясно. Впервые за многие годы Нисандер подумал о том, что сказал бы на это его учитель Морщинистое лицо Аркониэля всплыло перед ним так ясно, словно они расстались лишь накануне. Аркониэль был уже стар, когда Нисандер познакомился с ним, и, казалось, совершенно не менялся с годами. Как же лихорадочно мальчишка Нисандер - отчаянный сорванец, голодранец из самых нищих трущоб Нижнего города - старался подражать терпению и мудрости старика! Но наследством Аркониэля было не только это - Нисандеру досталось и бремя, которое несет Хранитель, путеводная нить темного знания, которое должно быть сохранено, но скрыто ото всех И эта нить, как показывали события последних месяцев - от находки Серегилом проклятого диска до зловещих знамений этой ночи, - вот-вот должна была привести к чему-то ужасному. Не найдя во тьме ночи ответов на свои вопросы, Нисандер вернулся в башню и занялся приготовлениями к медитации. Рассвет застал его все в той же позе - неподвижного и с виду бесстрастного. Нисандер лишь краем сознания отметил возвращение Теро и его поспешный и почтительный уход. Когда последние лучи заката погасли на куполе башни и День Сакора закончился, Нисандер открыл глаза, так и не дождавшись озарения. Значит, оставалось полагаться на факты. Серегил наткнулся на диск вроде бы по чистой случайности; затем отправился к оракулу в храме Иллиора; тот произнес фразу из пророчества, о котором никто, кроме самого Нисандера, не должен был знать. Прошлой ночью те же слова - "Пожиратель Смерти" - были сказаны жрецом после странного знамения - появления воронов. Нисандер поднялся, размял затекшие члены и снова отправился на храмовую площадь. Холодный ломоть луны как раз выплыл из-за белого купола храма Иллиора, когда Нисандер туда добрался. Сочтя это благоприятным предзнаменованием, он вошел в храм и надел положенную по обычаю маску. Нисандер лишь несколько раз прибегал к совету оракула, да и то больше из Любопытства. Его поклонение Иллиору отличалось от того, что было свойственно жрецам. Но теперь он спешил сюда со всевозрастающим тревожным предчувствием. Щелкнув пальцами, Нисандер зажег волшебный огонек и при его свете стал спускаться по извилистой крутой лестнице, которая вела в подземный покой оракула. Дойдя до ее подножия, он погасил огонек и двинулся дальше в полной темноте, с каждым мгновением все более убежденный, что несчастное безумное существо в конце пути знает ответы на его вопросы. Неповоротливый оборванный юнец, скорчившийся на тюфяке, поднял глаза на Нисандера Это был не тот оракул, которого помнил маг, но все остальное оказалось неизменным: абсолютная тишина, неподвижные служители, сидящие в своих ничего не выражающих серебряных масках по обе стороны идиота - сосуда бессмертного знания. - Привет тебе. Хранитель! - воскликнул оракул, вперив в Нисандера свой бессмысленный взгляд. - Ты меня знаешь? - Кто ты - не важно, - ответил оракул, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. - Что ты такое - в этом заключено все. Все. Готовься, о Хранитель Испытание близко. Сохранил ли ты то, что было тебе доверено? - Сохранил. - Нисандер внезапно ощутил безмерную усталость. Как же много раз ходил он по пыльным лабиринтам под Домом Орески, притворяясь, что им движет всего лишь праздное любопытство! Как много лет понадобилось, чтобы создать себе репутацию чудака, болтуна, хоть и обладающего определенным могуществом! Как многим он пожертвовал ради того, чтобы сохранить доверие к себе целых поколений правителей! - Готовься, Хранитель, и будь бдителен, - продолжал оракул. - Твое время уже близко, оно придет из тьмы и тайны. Приспешники твоего противника уже шагают, предвкушая победу. Твоя участь будет горька, как желчь. Тишина снова сомкнулась над ними, как вода в пруду. В этой тишине Нисандер медленно повторил слова пророчества - слова, которые, насколько ему было известно, не произносились вслух больше пяти столетий. Это был отрывок из "Сна Хирадина" - единственный луч надежды, освещавший Нисандеру и его предшественникам их долгую службу - "И явится Прекрасный, Пожиратель Смерти, чтобы обглодать кости мира Явится он, облекшись в человеческую плоть, явится он, увенчанный ужасным шлемом великой тьмы. И никто не сможет противостоять ему, кроме тех, кто составляет священное число. Первым будет Хранитель, сосуд света во тьме: затем придут Воин и Древко, которые потерпят поражение и все же не потерпят, если Невидимый, Проводник, пойдет впереди их И под конец снова будет Хранитель, чья участь горька, словно желчь". Оракул ничего не ответил на это, но во взгляде, который он устремил на Нисандера, прочесть можно было только одно. После минутного молчания Нисандер слегка поклонился и вернулся тем же путем - сквозь тьму и безмолвие.

Глава 9. Неожиданный союзник

Алек надеялся, что их пребывание на улице Колеса окажется недолгим - может быть, около недели, чтобы поддержать аристократическую видимость Но неделя превратилась в две, потом в месяц У Серегила были разнообразные "дневные дела" - так он называл свои многочисленные законные деловые контакты Они с Алеком много времени проводили в Нижнем городе, встречаясь с капитанами кораблей, пропахшими солью и дегтем, или торгуясь с купцами Это означало, что появляться в своих удобных комнатах в "Петухе" им никак нельзя, не годилось рисковать, что связь благородного Серегила с этой гостиницей станет известна Деловые переговоры навевали на Алека скуку, но он утешался тем, что наблюдал, как Серегил играет роль аристократа, заинтересованного в каперстве Несмотря на все свои маньеризмы, Серегил проявлял здравый смысл, благодаря чему пользовался в порту уважением и доверием Была также известна его щедрость, поэтому моряки и торговцы охотно сообщали ему всяческие слухи, так что немногие дела, законные или нет, оставались неизвестными Серегилу. Не менее важными были вечерние приемы. Как только распространился слух, что непоседливый благородный Серегил наконец-то в городе, на него обрушился настоящий поток надушенных, запечатанных цветным воском приглашений. Встречаясь вечер за вечером с аристократами и придворными всех рангов, Алек постепенно осваивал тонкое искусство словесного фехтования, столь необходимое, чтобы безопасно плавать в бурных водах скаланской политики - Интриги! - расхохотался Серегил, когда Алек в очередной раз принялся сетовать на сложности светского обхождения - Это же наш хлеб с маслом . И запомни единственные интриги, из которых можно извлечь выгоду, - это интриги богачей Мило улыбайся, почаще кивай, а главное, держи ушки на макушке Присутствие Алека на светских приемах сначала вызывало любопытство, и сплетни о его отношениях с Серегилом горячо обсуждались Более добропорядочные считали его действительно подопечным Серегила или его незаконным сыном, хотя большинство видело в покровительстве Серегила не столь альтруистические мотивы. Алек ужасался, а Серегил пожимал плечами. - Пусть это тебя не беспокоит, - советовал он. - Там. где мы с тобой бываем, существует лишь одна вещь, худшая, чем злословие это если бы о тебе вовсе не говорили Через месяц-два все забудется, и все будут считать, что ты уже давным-давно вращаешься в свете Чтобы способствовать этому, Серегил и Алек старались как можно чаще бывать в модных театрах и игорных домах Излюбленным местом развлечений Серегила оказался расположенный на улице Огней театр Тирари, особенно когда там играл Пелион-и-Эйризин Алек немедленно сделался страстным театралом. Воспитанный на балладах и легендах, слышанных в тавернах, он был просто поражен, когда обнаружил, что спектакли могут разыгрываться целой труппой, с декорациями и костюмами. Независимо от того, понимал Алек сюжет или нет, а очень часто содержание исторических драм ускользало от него, - пышное зрелище зачаровывало его. При всех этих многообразных занятиях не прекращалось и обучение Алека: освоение все новых и новых типов замков, фехтование, этикет, изучение генеалогии, усвоение истории, овладение искусством грима и тонкостями моды, тренировка в приемах вора-карманника - сотни умений, необходимых, по мнению Серегила, для того, чтобы достичь успеха в карьере шпиона. Одним туманным утром через несколько недель после празднества Сакора, когда они сидели за завтраком, Серегил. разбиравший почту, протянул Алеку запечатанное письмо. Взломав печать, Алек прочел поспешно нацарапанное послание Беки Кавиш. "Могу освободиться сегодня на несколько часов. Как ты смотришь на прогулку верхом? Если положительно, встречаемся в полдень у ворот, выходящих на дорогу в Цирну. Б.К.". - Сегодня я тебе не нужен, верно? - с надеждой спросил Алек, протягивая Серегилу записку. - Я не виделся с Бекой со дня приведения к присяге. Серегил кивнул: - Отправляйся. Думаю, я сумею сегодня без тебя обойтись. Прибыв на Жатвенный рынок гораздо раньше назначенного срока, Алек обнаружил там Беку, уже ожидающую его у ворот. То, как она сидела в седле - небрежно держа поводья и лихо подбоченившись, - ясно говорило о том, что перед ним прирожденная воительница. - Ну не изысканного ли молодого щеголя я вижу! - воскликнула Бека, глядя, как Алек направляет к ней через толпу Ветерка. - Серегил в конце концов сделает из меня аристократа, - ответил Алек, принимая надменную позу. - Скоро я стану слишком хорош, чтобы водиться с такими, как ты. - Тогда давай поедем покатаемся, пока такое время еще не наступило, - ухмыльнулась Бека. - Мне нужно хорошенько размяться. - Дав шпоры Дракону, она первая выехала через ворота. Оказавшись за городской стеной, они пустили коней галопом по северной дороге, извивающейся между скал. Замерзшая земля звенела под копытами, как металл; море под бледным зимним солнцем вспыхивало стальными отблесками. На востоке горные вершины сияли белизной на фоне низко нависшего неба. Алек и Бека с развевающимися за спиной плащами скакали рядом по дороге, потом свернули на лужайку, с которой открывался широкий вид на морские просторы. - Что за замечательная у тебя сбруя для Дракона, - заметил Алек, рассматривая кожаные нагрудник и налобник. - Это для того, чтобы он привык к боевой сбруе, - объяснила Бека. - Там вместо кожи будут войлок и бронзовые пластины. - Как вообще тебе нравится армейская жизнь? И как теперь нужно тебя называть? - Мы все начинаем как рядовые, хотя на самом деле те, у кого есть царский приказ о зачислении в гвардию, с самого начала являются офицерами. Когда мы отправимся на войну, я стану лейтенантом. А пока все новобранцы разделены по декуриям. Я в первой турме, под началом у капитана Миррини. Каждый лейтенант имеет под началом три декурии, но обычно учениями руководит капитан... - Погоди! - перебил ее Алек, натягивая поводья. - Вы, солдаты, говорите на каком-то собственном языке. Что такое турма? - Я сама еще только разбираюсь во всем этом. - призналась Бека. - Вот смотри: в декурии десять рядовых, и командует ими сержант. Тремя декуриями - турмой - командует лейтенант; три турмы составляют взвод, а четыре взвода - эскадрон. Два эскадрона - полк. Вместе с офицерами это примерно восемьсот человек. Капитан Миррини командует первым взводом эскадрона Львов под началом принцессы Клиа. Вторым эскадроном - Волков - командует Перрис. А старший сын царицы, высокородный Коратан, командует полком. - Похоже, что это весьма элитный полк. - Конная гвардия - отборное войско, все офицеры - из знати. Рядовые должны сами обеспечивать себя конями и к тому же быть хорошо обученными наездниками и стрелками, поэтому большинство из них из богатых семей. Я никогда не получила бы назначения в этот полк без помощи Серегила. Но элитный это полк или нет, ты только посмотрел бы на некоторых маменькиных сынков: при команде "сабли наголо" они не могут удержаться в седле! Говорю тебе: никогда еще я так не ценила всего, чему меня научил отец! Сержант Бракнил считает, что капитан Миррини захочет взять меня в свой отряд после окончания обучения, и я буду командовать тридцатью рядовыми. Но ты расскажи о себе. Серегил, наверное, не дает тебе бездельничать? - Ох. еще бы. - закатил глаза Алек. - На этой неделе я спал не больше десяти часов. Когда мы не торгуемся с купцами или не отправляемся на какое-нибудь аристократическое сборище, мне приходится полночи сидеть и зубрить родственные связи царской семьи. Думаю, тайная мечта Серегила - превратить меня в летописца. Они помолчали, и Алек осознал разделившее их пространство: каждый шел своим собственным путем. О чем он действительно хотел бы рассказать Беке - так это о своих ночных приключениях, но Серегил был непреклонен: только наблюдатели могли быть посвящены в секреты. Когда-нибудь, подумал Алек, Нисандер должен и Беку привлечь к этому делу. Подняв глаза, он заметил, что Бека со слабой улыбкой всматривается ему в лицо. Только тут до него дошло, что Бека, выросшая рядом с Микамом и Серегилом, скорее всего прекрасно представляет себе все, о чем он умалчивает. - Говорил я тебе, что Серегил учит меня ауренфэйскому? - спросил Алек, стараясь преодолеть возникшее отчуждение. - Неос эйир? Алек рассмеялся. - И ты тоже! - Конечно. Мы с Элсбет всегда приставали к Серегилу, чтобы он учил нас, когда приезжал в гости. У Элсбет получается лучше, конечно, но я тоже говорю немножко. Думаю, что тебе придется заняться этим всерьез. Сейчас среди аристократии это последний крик моды. - Серегил говорит, что большинство из них произносят слова так, словно пытаются при этом прожевать кусок жесткой кожи. Он много занимается со мной, чтобы избавить от акцента. Макир й-торус эйаир. Как звучит? - Корвеу так мелилира. Афарийя тос харабениел? - ответила Бека, поворачивая коня и пуская его в галоп. Алек так и не понял - была ли то насмешка или просто приглашение скакать наперегонки. За окнами спальни Серегила уже сгущались сумерки, когда Алек с разрумянившимися щеками и тающим в волосах снегом явился домой. От него пахло свежим и бодрящим морским ветром. - Только не говори, что сегодня вечером нам нужно наряжаться и куда-то ехать! - умоляюще обратился он к Серегилу, опускаясь на ковер у камина. Серегил отложил книгу и лениво потянулся. - Судя по твоему виду, ты неплохо провел день. - Мы скакали и скакали! Надо мне было захватить лук: мы добрались до холмов, а там полно кроликов. - Ну, может быть, тебя сегодня ожидает охота другого сорта. - Серегил вытащил из-за пояса небольшой свиток и помахал им в воздухе. - Это оставили в "Черном пере" для Кота из Римини. Похоже, что госпожа Изара лишилась каких-то компрометирующих писем и хочет получить их обратно. По ее мнению, кабинет барона Макрина - самое подходящее место для поисков. - Этой ночью? - Вся усталость тут же слетела с Алека. - Думаю, что так было бы лучше всего. Это самое обычное ограбление, ничего сложного. Нужно только подождать до полуночи, чтобы слуги легли спать. Мне не хочется мерзнуть под окном дольше, чем необходимо. Когда Серегил и Алек выскользнули из дома и отправились к вилле барона в западной части Квартала Благородных. холодный ветер принялся трепать их одежду. Оба были в грубошерстных туниках ремесленников и старых дорожных плащах; рапиры, чтобы их не было видно, они привязали на спины. Не прошли они и нескольких кварталов, как Серегил внезапно заметил, что за ними кто-то идет. Легко коснувшись руки Алека, он быстро свернул за ближайший угол: в темноте позади было явно заметно какое-то движение. - Совсем как тогда, на улице Серебряной Луны, - прошептал Алек, нервно озираясь. - Я тоже об этом подумал, хотя, возможно, просто кто-то вышел подышать ночным воздухом. Давай-ка выясним. Оставив посещение виллы барона на потом, Серегил на следующем углу свернул направо и направился на восток, к центру города. Тонкий серпик месяца выглянул из облаков; его света было как раз достаточно, чтобы разглядеть большую темную фигуру, следующую за ними на почтительном расстоянии. "Не такая уж невинная случайность", - хмурясь, подумал Серегил. Не замедляя шага, он углубился в убогие улочки юго-восточной части города. Человек позади не приближался, но следовал за Серегилом и Алеком неуклонно. - Слышишь? - тихо спросил Алек. - Что я должен слышать? - То легкое царапанье, которое раздается каждый раз, когда он ступает на булыжники мостовой. Я и тогда тоже слышал такие звуки. - Что ж, дадим ему возможность представиться. Свернув в путаницу узких переулков между глухими стенами складских зданий, Серегил нашел знакомый ему тупичок. Притворившись, что споткнулся, он ухватил Алека за локоть и потянул за собой. Нырнув в тень стены, Серегил быстро сбросил плащ и, подтянувшись, влез в выбитое окно дома. Алек тут же вскарабкался следом. С этого наблюдательного пункта они следили за своим преследователем; тот заколебался, потом вытащил короткую кривую саблю и медленно двинулся в темноту. Оттуда, где они прятались, Серегил не мог разглядеть его лица. "Новичок, но настырный", - подумал Серегил. Человек прошел до середины тупика, прежде чем понял, что дальше дороги нет, а преследуемые куда-то подевались. Когда он повернул обратно, Серегил и Алек легко спрыгнули на землю и обнажили клинки. - Что тебе от нас нужно? - рявкнул Серегил. Ничуть не испугавшись, человек сделал шаг вперед, держа оружие наготове - Если вы те, кто когда-то называл себя госпожой Гветелин и Кирисом, ее пажем, тогда нам нужно обсудить, как вы возместите мне убытки. - Капитан Раль! - воскликнул Алек. - Именно, парень. - Далеко же ты ушел от своего "Стремительного", - сказал Серегил, надеясь, что голос не выдает испытанного им потрясения. - И слава Богу, - мрачно ответил Раль. - "Стремительный" гниет на дне Фолсвейна. - А какое отношение это имеет к нам? Раль сделал еще шаг вперед и отбросил в сторону шляпу - Я проделал долгий путь, чтобы задать вам этот вопрос. Через два дня после стоянки в Торберне мы зашли, чтобы пополнить запас воды, в маленькую гавань под названием Перевоз Грешера. Там нас поджидал отряд головорезов, и кто же, как вы думаете, был им нужен? Алек беспокойно переступил с ноги на ногу. - Понятия не имею, - ответил Ралю Серегил. - Кого они искали? - Двоих мужчин и мальчишку, как они говорили, да только имели они в виду вас. Если бы я не поймал тебя без этих твоих женских тряпок, я, может, и не догадался бы, но им были нужны вы. - Ты ошибаешься, хотя, думаю, ты все равно направил их по нашим следам. - Клянусь Старым Мореходом, ничего подобного! - гневно бросил Раль. - Может быть, я спас бы свой замечательный корабль, если бы так сделал. Во время этого разговора в уме Серегила зашевелились некоторые тревожные мысли, но прежде, чем он смог задать вопрос, все трое услышали внезапный шум у выхода из тупика. Из теней вынырнула целая банда уличных грабителей, вооруженных мечами, дубинками и ножами. Быстро обернувшись, Серегил понял, что их достаточно много, чтобы доставить крупные неприятности. К своему удивлению, он обнаружил, что Раль тоже приготовился отразить нападение шайки. Алек бросил на него вопросительный взгляд, но тут же занял оборонительную позицию рядом с моряком. Раль сражался в середине, нанося направо и налево полновесные удары. Серегил еле успел вытащить из сапога кинжал, как тут же оказался втянутым в схватку с двумя бандитами. Места в тупике было мало, и троих обороняющихся постепенно стали оттеснять вглубь, к глухой стене. - Берегись! - заорал Раль, и тут же град камней и черепицы обрушился на них сверху. - Гони мерзавцев! В этот момент тяжелая черепица ударила его по руке, и выбитая сабля зазвенела по булыжнику. Высокий грабитель кинулся вперед, но Серегил, стремительно обернувшись, вонзил кинжал ему между ребер, а Алек ударил рапирой другого нападающего в лицо. Раль поспешно перекатился по земле, чтобы не оказаться у них под ногами, и стал шарить в грязном снегу в поисках сабли. Сверху обрушились еще камни, но благодаря темноте или плохому прицелу попали в основном в нападающих. В, суматохе Серегил и остальные выскочили из тупика, но грабители бросились следом. Оказавшись на открытом месте, Серегил прыгнул на одного из бандитов и проткнул его насквозь, тут же отразив удар дубинки другого. Алека он не видел, но яростный боевой клич за спиной сказал ему, что юноша тоже сражается успешно. Серегил как раз схватился еще с двумя головорезами, когда пронзительный рожок стражи протрубил тревогу где-то неподалеку. Через секунду из-за угла показался конный патруль с клинками наголо. Бандиты тут же разбежались, растворившись в тенях, как дым на свежем ветру. - Бежим! - прошипел Серегил и потащил Алека и Раля в противоположном направлении. - С чего это нам бежать? - пропыхтел Раль. - Чтобы не провести ночь, оправдываясь перед каким-нибудь тупоголовым стражником, - бросил Серегил. Нырнув в уходящую в сторону улицу, Серегил заметил полуприкрытый люк у стены. Надеясь на везение, он откинул крышку и бросил вниз светящийся камень. Стали видны истершиеся ступени лестницы, ведущей в заброшенный подвал. - Туда, вниз! Алек и Раль спрыгнули в подвал, Серегил последовал за ними и закрыл крышку люка. Скорчившись в пыльной темноте, они слышали, как стражники лениво обыскали улицу и ушли. Серегил повернулся к Ралю. - Так ты говорил?.. Несколько секунд Раль непонимающе смотрел на него, потом расхохотался: - Клянусь Мореходом, я собирался прикончить тебя, а теперь я обязан вам жизнью. Вы двое могли и не прикрывать меня. - А ты мог и не отпустить нас тогда со "Стремительного", - ответил Серегил, подбирая светящийся камень и поднимаясь по лестнице. - Но ты это сделал, вот и все. У нас с парнишкой есть сейчас еще дельце, но мне хотелось бы продолжить наш разговор. Давай встретимся в задней комнате "Якоря" на Шелковой улице - скажем, через час. Раль обдумал приглашение, потом кивнул: - Ладно. Через час. Серегил осторожно поднял крышку люка, потом вылез на улицу. Алек последовал за ним. - Мы в самом деле встретимся с ним? - спросил он на бегу. - Он выследил нас на улице Колеса. Думаю, лучше узнать, как ему это удалось, верно? - проворчал Серегил, не скрывая беспокойства. - И нужно выяснить, кто это разыскивал нас, хотя об этом я и догадываюсь. Выражение страха на лице Алека сказало Серегилу, что и он догадывается. Неожиданная встреча с Ралем лишила Алека всякого удовольствия от ночных приключений. Он с безразличием занялся ожидавшей их работой, погруженный в невеселые размышления. Серегил ничего не говорил по поводу случившегося, но Алек не мог избавиться от чувства, что именно его неуклюжее поведение на борту "Стремительного" каким-то образом позволило Ралю выследить их. А если уж это удалось Ралю, то почему не Мардусу? К счастью, добывание искомых писем не потребовало особых усилий. Барон Макрин явно был самодовольным и не особенно изобретательным человеком: бумаги оказались спрятаны в запертой шкатулке за деревянной панелью в его кабинете. Серегил нашел их, еще пока Алек изучал содержимое ящиков письменного стола. Прихватив, кроме писем госпожи Изары, и другие представляющие интерес документы, Серегил и Алек заглянули на улицу Колеса, чтобы оставить там добычу, потом верхом отправились в "Якорь". Это было скромное, но респектабельное заведение, в котором Серегил часто назначал встречи своим клиентам. Зевающий мальчишка-поваренок проводил их в заднюю комнату. Раль был уже там, и не один; Алек тут же узнал его спутников: один был рулевым, другой - помощником капитана на безвременно погибшем "Стремительном". Они тоже его узнали и холодно ответили на приветствие юноши, держа оружие наготове. Раль подвинул к пришедшим кувшин с вином. Серегил налил себе кружку, потом без преамбулы потребовал: - Расскажи мне поподробнее о Перевозе Грешера. Раль бросил на него понимающий взгляд. - Как я уже тебе говорил, там нас ждала компания головорезов. - Крутые парни, - добавил Скайвейк, рулевой. - Они хоть и не носили мундиров, но что это солдаты - было ясно. Сердце у Алека оборвалось, хотя лицо Серегила оставалось бесстрастным. - Они стали спрашивать о двух мужчинах и мальчишке, говорили, будто те украли золото у мэра Вольда, - продолжил Раль. - Когда я ответил, что у меня на корабле не было тех, кого они описывают, они вытащили мечи и принялись обшаривать "Стремительный", словно им все позволено А потом их предводитель - здоровенный чернобородый сукин сын с жутким акцентом - принялся орать на меня, называя лжецом и еще кое-чем похуже перед моей же собственной командой. Чем сильнее он орал, тем меньше мне все это нравилось. Когда он остановился, чтобы перевести дыхание, я уже решил, что скорее позволю себя утопить, чем помогу такому подонку. Так что я держал язык за зубами, с тем они и отбыли. Мы снова двинулись вниз по реке, и я уж думал, что неприятности на этом кончились, да только той же ночью в трюме начался пожар. Огонь был такой сильный, что мы даже не могли спуститься, чтобы залить его. Команда спаслась, но обгорелые останки моего корабля теперь засосал ил чуть ниже мыса Кораблекрушения. На мой взгляд, тут слишком много совпадений, особенно если учесть, что в трюме не было ничего, кроме слитков серебра и свитков пергамента. - Да, не самый горючий груз. - Серегил бросил на Раля поверх стакана ничего не выражающий взгляд. - И ты решил, что следует найти нас. - Не станешь же ты утверждать, будто путешествовал переодетым, только чтобы подшутить надо мной! - фыркнул Раль. - Нет. Помощник Нитлс грохнул кулаком по столу. - Значит, именно вас они искали! - Об этом я ничего не знаю, - стоял на своем Серегил. - Что меня интересует, так это как вам удалось найти меня. - Ну, тут никакой хитрости нет. - Скайвейк ткнул пальцем в Алека. - Этот твой парнишка все спрашивал, как добраться до Римини, как раз перед тем, как вы сошли на берег. "Идиот, идиот, идиот!" - мысленно ругал себя Алек; его худшие опасения подтвердились. - С кем он разговаривал? - спросил Серегил, не глядя на юношу. - Нас тогда много было на палубе, насколько помню, - ответил Нитлс. - Скайвейк, ты был там, и еще поваренок. - Точно. И Эплкейт. Он еще советовал проделать весь путь по суше, помнишь? - И верно, он. Еще Босфаст. Алек не поднимал глаз от стола, его губы сжались в тонкую линию. Как мог он быть таким несмышленышем? Это же все равно что нарисовать карту для своих преследователей! Серегил снова отхлебнул вина, размышляя над услышанным. - И что ж: не имея ничего, кроме смутных подозрений, вы все бросили и явились в Скалу, чтобы разделаться со мной? - Он с сомнением покачал головой - Римини большой город Как, черт побери, рассчитывали вы нас найти? Раль провел рукой по поредевшим волосам и хмыкнул. - Ну и нахал же ты! Ладно, я скажу тебе все напрямик Перед тобой человек, которого ты разорил Все, что у меня осталось, это мои навигационные инструменты и вот это. Раль поднял вверх левую руку, и на мизинце сверкнул большой перстень с гранатом Алек узнал его: Серегил носил это украшение, когда играл роль госпожи Гветелин. Но откуда перстень у Раля? Взглянув на Серегила, юноша заметил, как в углах рта у того промелькнула улыбка. - "Стремительного" отремонтировать было нельзя, надвигалась зима, и я решил, что на севере мне делать нечего, - продолжал Раль - В молодости я плавал по морям Я перебрался на Фолсвейн только после того, как дядя завещал мне корабль и появилась возможность начать собственное дело Теперь же дело идет к войне, вот я и подумал, что смогу поступить на флот. Сказать тебе по правде, я не так уж рассчитывал найти тебя А потом мне на глаза попался твой парнишка - как раз когда у тебя начались неприятности с законом. С тех пор мы следили за твоим уютным домиком, рассчитывая, что как-нибудь сумеем с тобой поговорить. Да только вы оказались скользкой парочкой. - Так это вы гнались за мной той ночью, - пробормотал Алек. - Мы. - Раль с извиняющейся улыбкой потер колено - Ты тоже ловкач и к тому же быстроногий. Я принял вас за развлекающихся бездельников и не ожидал, что с вами возникнут проблемы Да только теперь, увидев вас в деле там, в тупике, пожалуй, могу только порадоваться, что те бандиты появились так вовремя. Серегил улыбнулся своей кривой улыбкой: - Похоже, повезло всем нам, что мы снова встретились. - Как это? - Вот вы, - Серегил повернулся к Скайвейку и Нитлсу, - очень ли радуетесь тому, что станете простыми матросами перед началом войны? - Мы пойдем туда, куда и наш капитан, - твердо сказал Скайвейк, хотя было видно, что и он, и бывший помощник капитана особой радости от этой перспективы не испытывают. Серегил перевел взгляд на Раля: - Что касается тебя, капитан, не думаю, что так уж легко будет служить под чьей-то командой после того, как ты побывал сам себе хозяином. Алек начал догадываться, к чему клонит Серегил. - Конечно, не мне отговаривать кого-то, кто рвется сражаться с пленимарцами, - протянул тот. - Однако есть и более выгодные способы заняться этим. Не думал ты о том, чтобы стать капером? - Думать-то думал, - пожал плечами Раль, вглядываясь в лицо собеседника с острым интересом опытного торговца, - но для этого нужен надежный быстрый корабль и больше золота, чем я когда-нибудь сумею наскрести. - Что для этого нужно, - ответил Серегил, засовывая руку в кошель на поясе, - так это богатые компаньоны. Для начала хватит? Разжав руку, он показал собравшимся изумруд размером с лесной орех. Камень засиял у него на ладони. Это была одна из драгоценностей, которые Серегил часто носил с собой как удобное платежное средство. - Клянусь Мореходом, капитан, никогда не видел ничего подобного! - задохнулся Нитлс. Раль посмотрел на камень, потом снова на Серегила. - Почему ты это делаешь? Серегил положил изумруд на середину стола. - Будем считать, что я оценил твое чувство юмора. - Скайвейк, Нитлс, подождите меня снаружи, - спокойно распорядился Раль Когда те вышли, он бросил вопросительный взгляд в сторону Алека. Серегил покачал головой. - Он остается Так что ты думаешь по поводу моего предложения? Я не стану повторять его. - Объясни мне, почему ты так поступаешь, - повторил Раль, беря со стола камень. - Ты выслушал мой рассказ, но сам ничего не сказал, а теперь предлагаешь это. За что на самом деле ты мне платишь? Серегил тихо хихикнул: - Ты умный человек, когда дело не касается женщин. Нам нужно понять друг друга. У меня есть секреты, которые я хотел бы сохранить, однако для этого существуют более надежные способы, если ты понимаешь, что я имею в виду. А я предлагаю тебе - и я предлагаю тебе только это и ничего больше - взаимовыгодное деловое сотрудничество. Ты найдешь корабль, оснастишь его, наберешь команду - в общем, возьмешь на себя все хлопоты. Я обеспечиваю тебя необходимым капиталом, взамен получаю двадцать процентов от реализации добычи плюс доставку меня в любой момент в любое названное мной место, чего может никогда и не потребоваться Остальные доходы - твои, распоряжайся ими, как сочтешь нужным. - И все? - Раль все еще с недоверчивым выражением на лице положил камень обратно. - Еще информация. Любой документ, попавший тебе в руки, любые сведения, сообщенные пленниками, любые слухи о необычных происшествиях - все это должно немедленно становиться известным мне и никому больше. Раль кивнул, наконец-то удовлетворенный. - Так все-таки вы шпионы На кого работаете? - Давай считать, что интересы Скалы дороги нам, как свои собственные. - Есть ли у вас доказательства этого? - Никаких. Раль задумчиво побарабанил пальцами по столу. - Бумаги на корабль будут выправлены на мое имя, и командовать я буду, как сочту нужным? - Согласен Раль повертел в пальцах изумруд. - Это хорошо для начала, но на покупку корабля не хватит, да и на постройку нового тоже - по крайней мере чтобы он был готов раньше середины лета - Дело в том, что мне известен корабль, который переоснащают на верфи в Макаре Первоначальный заказчик передумал. - Серегил вытащил еще один камень, такой же величины, как и первый. - Этого хватит для задатка. Я сделаю распоряжения, чтобы остальные расходы были тебе оплачены золотом. - А что, если я просто сбегу сегодня вместе с камешками? Серегил пожал плечами: - Тогда ты станешь сравнительно обеспеченным человеком. Так договорились мы или нет? Раль недовольно покачал головой: - Странный ты парень, уж это точно. У меня еще одно условие, без этого по рукам я не ударю. - Какое же? - Если я вступаю с вами в дело, тогда я должен знать ваши имена - настоящие имена. - Раз ты выследил нас на улице Колеса, ты мое имя наверняка уже слышал: Серегил-и-Корит Мерингил Боктерса. - Язык сломаешь А ты, парень, У тебя такое же длинное имечко? Алек заколебался, но почувствовал, как Серегил толкнул его под столом ногой. - Мое ты тоже там должен был слышать. Я Алек, Алек из Айвиуэлла. - Что ж, тогда я удовлетворен. - Спрятав изумруды в карман, Раль поплевал на ладонь и протянул руку Серегилу - По рукам, Серегил-как-тебя- там. Серегил ответил рукопожатием. - По рукам, капитан. Алек молчал все время, пока они ехали обратно на улицу Колеса. В свете одинокого уличного фонаря Серегил разглядел, что юноша совершенно подавлен. - Не так уж плохо все обернулось, - утешил Серегил Алека. - Всякий, кто вздумает разыскать благородного Серегила, знает, где его найти - Это так, но что, если бы он проследил нас не до улицы Колеса? - жалобно спросил Алек. - Ну, там мы всегда гораздо более осторожны. Никто еще не выследил меня по дороге в "Петух". - Ну да, ты же никогда не был таким идиотом, чтобы оставить подробные указания! - И все же, если учесть обстоятельства - я был слишком болен, чтобы как следует соображать, а ты попал в незнакомую страну... Не представляю себе, что еще ты мог тогда сделать, разве что подождать с расспросами до тех пор, пока мы не покинем корабль. Тогда ты многого не знал. Теперь знаешь. - Очень это утешит, когда из-за какой-нибудь моей прежней глупости мы вляпаемся в неприятности, - настаивал Алек, хотя и стал выглядеть не таким унылым. - Что, если следующим нас найдет Мардус? - Даже если то были его люди - те, что поджидали корабль Раля, а, надо признать, по описанию это именно они, - Раль же им ничего не сказал. - Так ты думаешь, мы в безопасности? Серегил мрачно усмехнулся? - Мы никогда не бываем в безопасности. Но я действительно думаю, что, если бы Мардус выследил нас, мы бы об этом уже знали. Я вот что имею в виду: Мардус должен бы быть безумцем, чтобы надолго задержаться в Римини при теперешних обстоятельствах.

Глава 10. Бремя правды

Саризин сменился достином, зима все сильнее стискивала в своих объятиях город. С гор сползали тучи, и сущие снегопады, а с моря им на смену приходили холодные дожди, превращая снег в грязное месиво под ногами, скользкое и предательское. Дым из тысяч труб мешался с туманом, который постоянно висел серой пеленой над самыми крышами. Приготовления к войне продолжались, сопровождаемые слухами и тревогами. На скаланских купцов начали нападать в Майсене, их склады грабили или сжигали. Команды пленимарских вербовщиков, как говорили, добирались уже до таких западных портов, как Исил. До Римини дошли сведения, что на верфях Пленимара строится больше сотни новых кораблей. Крупных столкновений до весны не ожидалось, но войска, сосредоточенные в Римини, всем бросались в глаза: они ремонтировали укрепления и проводили учения за городскими стенами. Серегил и Алек часто ездили смотреть на маневры царской гвардии, но их друзья обычно были слишком заняты, чтобы позволить себе что-то большее, чем поспешное приветствие. В Макаре под бдительным оком капитана Раля заканчивалось снаряжение корабля. Как и предвидел Серегил, убедившись в том, что ему можно доверять, Раль стал заботиться об интересах своего тайного партнера, как о своих собственных. До спуска корабля на воду оставалось еще не меньше двух месяцев, но по приказанию, Раля Скайвейк и Нитлс уже прочесывали порты по всему побережью, набирая команду. Единственное, что Раль хранил в тайне, было имя корабля. Когда Алек спросил его об этом, тот только подмигнул и ответил, что называть имя судна, пока оно еще не спущено на воду, плохая примета. Хотя происходящее вокруг не оставляло его равнодушным, Алек в эти зимние месяцы был доволен жизнью. Он постепенно привык к роли благородного отпрыска знатного рода и утратил стеснительность в присутствии знати. Но счастливее всего он бывал, оттачивая свое тайное искусство: выполняя вместе с Серегилом поручения, поступающие для Кота из Римини, или занимаясь работой наблюдателя. Он также научился ценить удобства, предоставляемые домом на улице Колеса. В своей прежней жизни, скитаясь с отцом по северным лесам, он знал: зима - это время тягот, утомительных обходов капканов, неуютных ночлегов в охотничьих избушках, безлюдной тишины заснеженного леса. Здесь же зимний холод и сырость отступали перед огнем постоянно топящихся каминов, полы устилали толстые ковры, о еде и вине можно было не заботиться. Даже горячая ванна, прелести которой он наконец оценил, была к его услугам в любой час - в специально отведенной для этого комнате на первом этаже. Потом, по прошествии времени, самыми его приятными воспоминаниями об этих днях стали воспоминания о часах, проведенных с Серегилом ненастными вечерами у жаркого огня, когда холодный дождь стучится в ставни. Жизнь вместе с Серегилом казалась ему волшебной; жизнерадостность и лукавый юмор старшего друга скрашивали бесконечную череду уроков. Чем больше Алек узнавал, тем больше он находил в себе сходства с человеком, который годами страдал от жажды, не осознавая этого, и обнаружил, как хочет пить, только припав к источнику В свою очередь, Алек пытался учить Серегила стрелять из лука и упрямо отказывался признать полную безнадежность этой затеи. Однажды в ненастный день Серегил нашел Алека в библиотеке; юноша, хмурясь, оглядывал книги на полках. - Ты ищешь что-нибудь конкретное? - Что-нибудь по истории, - ответил Алек, вынимая толстый том. - Вчера вечером в салоне благородного Каллиена кто-то сказал, что будущая война не уступит Великой Войне. Вот я и заинтересовался, на что та была похожа. Ты мне кое-что рассказывал, но я подумал, что почитать про те времена будет интересно. У тебя найдется что-нибудь? - Здесь нет, а вот в библиотеке Орески об этом есть множество трудов, - ответил Серегил, радуясь в душе этому проявлению интереса: Алек обычно предпочитал более подвижные занятия. - Можем поехать туда, если хочешь, заодно повидаемся с Нисандером. Давно от него ничего не слышно. Мокрый снег налипал на плащи всадников по дороге из квартала знати к Дому Орески, но как только они оказались в зачарованных садах, сменился теплым ласковым дождиком. Подставив лицо струям, Серегил подумал: не надоедает ли живущим здесь волшебникам это вечное лето? Оказавшись на площадке второго этажа по дороге в башню Нисандера, Алек толкнул Серегила локтем и показал вниз. Серегил проследил за его взглядом и увидел Теро и Илинестру, пересекающих атриум, держась за руки. В этот момент Теро откинул голову и весело расхохотался. - Теро смеется! - в изумлении прошептал Серегил. Алек смотрел вслед паре, пока она не скрылась в одном из коридоров. - Как ты думаешь, он в нее влюблен? - Наверное, бедный глупец. А может быть, она его приворожила. Серегил хотел пошутить над Теро, но Алек так отчаянно покраснел, что Серегил пожалел о своих словах Юноша никогда не говорил о своем собственном бурном свидании с колдуньей и никогда не проявлял ревности, узнавая о ее многочисленных приключениях, но явно оставался чувствительным ко всем упоминаниям о случившемся тогда На стук в дверь вышла Магиана К ее седой косе пристали листья ивы, а подбородок был испачкан землей. - Привет вам! - воскликнула она, впуская их в башню. - Я только что выкопала в саду превосходный фиалковый корень и принесла Нисандеру, а его здесь и нет Ветис говорит, что он снова отправился к Лейтеусу-и- Маринису. - Астрологу? - вопросительно поднял бровь Серегил. - Да. Нисандер проводит с ним много времени последние недели По- видимому, предстоит соединение планет, которым оба они интересуются. У меня варится зелье, так что я не могу задерживаться, а вы входите и подождите его. - Нет, у нас есть еще дела Может быть, мы увидимся с Нисандером позднее - Понятно. - Магиана помедлила, всматриваясь в лицо Серегила так, что тот забеспокоился. - Вы ведь не встречались с ним в последнее время, верно? - Уже больше недели, - ответил Алек. - Мы были основательно заняты. - В выражении глаз старой волшебницы промелькнуло что-то, очень похожее на беспокойство, хотя она и старалась скрыть это. - Что-нибудь случилось? Магиана вздохнула: - Не знаю. Только он внезапно стал совершенно изнуренным... Я уже много лет не видела его таким усталым. Он не желает об этом говорить, конечно, вот я и подумала, не знаете ли чего-нибудь вы - Нет, - ответил Серегил - Как и сказал Алек, мы почти не видели его после празднества Сакора, кроме как мельком и по делу Может быть, его утомляют эти его наблюдения вместе с Лейтеусом Ты же знаешь, Нисандер не щадит себя, когда чем-то занят - Наверное. - ответила Магиана, хотя в голосе ее попрежнему звучало сомнение - Пожалуйста, заглядывайте к нему, когда только сможете - Она снова поколебалась - Вы ведь не сердитесь за что-то друг на друга? Серегилу внезапно явилось воспоминание о той ночи, когда они вместе расшифровывали палимпсест Нисандер тогда внезапно посмотрел на него, как на чужого человека, и предупредил "Если ты проговоришься хоть о чем- нибудь из того, что я сейчас тебе скажу, мне придется убить вас всех" Он прогнал воспоминание прежде, чем оно смогло отразиться у него на лице - Нет, конечно За что мне на него сердиться? Выйдя из башни Нисандера, Алек следом за Серегилом спустился по лабиринту лестниц и коридоров на первый этаж - Библиотека Дома Орески на самом деле разбросана по всему зданию, - объяснял Серегил на ходу - Залы, подвалы, кладовки, забытые шкафы Талония уже столетие является библиотекарем, но я сомневаюсь, что даже она знает, где что находится Некоторые книги общедоступны, другие хранятся под замком - Почему? Они такие драгоценные? - спросил Алек, вспоминая о тех великолепно украшенных свитках, которые давал ему читать Нисандер - Все книги драгоценны. Но некоторые еще и опасны. - Книги заклинаний, имеешь ты в виду? Серегил усмехнулся - Эти, конечно, тоже, но я думал о тех, что содержат определенные идеи Они могут быть опаснее любой магии Пройдя по атриуму, Серегил распахнул тяжелую дверь музея Они не были здесь после единственного посещения во время болезни Серегила Проходя мимо витрины, где хранились руки дирмагноса, Тикари Меграеша, Алек помедлил, не в силах удержаться от любопытного взгляда, несмотря на все свое отвращение Вспомнив шутку, которую сыграл с ним Серегил в прошлый раз, юноша постарался теперь не спускать с друга глаз Иссохшие пальцы были неподвижны, но на дубовых досках, к которым они были прикованы, острые ногти оставили свежие царапины - Они кажутся сейчас тихими - начал Алек, но тут же одна из кистей судорожно сжалась - Потроха Билайри, до чего же я ненавижу все это, - Юноша поежился и поспешно отодвинулся от витрины - Почему они снова задвигались? Разве не считается, что руки, да и другие части тела, должны умирать? - Да - Серегил взглянул на бесплотные руки и озадаченно нахмурился - Да, должны Алек следом за Серегилом вышел через еще одну тяжелую дверь в конце зала, спустился по двум маршам лестницы и оказался в коридорах, тянущихся под зданием во все стороны - Нам сюда, - сказал Серегил, останавливаясь перед незаметной дверью в одном из них. - Подожди здесь, я пойду найду смотрителя, чтобы он нас впустил Алек прислонился к двери и огляделся Стены и пол были сделаны из каменных плит, точно пригнанных одна к другой На крюках по стенам висели изукрашенные лампы, дающие достаточно света, чтобы коридор был виден из конца в конец Алек как раз гадал, кто заправляет маслом все эти светильники, когда вернулся Серегил, ведя сгорбленного старичка. Смотритель отпер дверь огромным железным ключом и вручил Алеку кожаный мешочек. В нем оказалось полдюжины крупных светящихся камней. - Огонь зажигать нельзя, - предупредил старик, прежде чем с кряхтеньем вернуться к своим делам. - Когда закончите, просто оставьте камни у двери. Алек и Серегил оказались в просторном зале, тесно заставленном полками с книгами и свитками. Алек вынул из мешочка один из светящихся камней, огляделся и застонал: - Чтобы найти здесь то, что нужно, потребуются часы! - Тут все очень упорядочено и снабжено указателями, - заверил его Серегил, показывая на маленькие карточки, тут и там прикрепленные к полкам На каждой карточке выцветшими чернилами было написано несколько слов, излагавших содержание раздела "История Великой Войны" занимала несколько полок в глубине зала. Судя по непотревоженной пыли на большинстве томов, последнее время мало кто интересовался этим предметом. Серегил неодобрительно пощелкал языком. - Людям следовало бы извлекать больше пользы из исторических трудов. Прошлое всегда определяет будущее: любой ауренфэйе хорошо знает это. Алек растерянно смотрел на тесно уставленные полки. - Да помилует меня Создатель, я же не смогу прочесть все это! - Конечно, нет, - ответил Серегил, взбираясь на лесенку и исследуя содержимое верхней полки - Половина из них даже не на твоем языке, а большинство остальных невыносимо скучны Но все же найдется одна-две книги, которые можно читать, если я только вспомню, где их искать. Поройся-ка пока там внизу; выбирай те, что меньше двух дюймов толщиной. Если в расположении книг и была какая-то система, Алек не сумел ее уловить. Книги на скаланском стояли рядом с трудами на ауренфэйском и полудюжине совершенно неизвестных юноше языков. Серегил же явно чувствовал себя здесь как дома. Алек смотрел, как тот деловито переходит от полки к полке со своей лесенкой, бормоча что-то себе под нос, и радостно улыбается, когда ему попадаются старые знакомые. Алек успел отобрать полдюжины достаточно тонких томов, когда его внимание привлек изукрашенный переплет объемистой книги Он подумал, что в ней могут оказаться иллюстрации, и потянул ее с полки На свое несчастье, тем самым он нарушил равновесие соседних томов, и содержимое всей полки посыпалось на пол к его ногам. - Ух, как здорово! - раздался насмешливый голос Серегила откуда-то из глубины зала. Алек с безнадежным вздохом отложил отобранные книги и принялся восстанавливать порядок. Ведь он не так уж и интересовался историей войн; простой вопрос, заданный Серегилу, повлек за собой больше сложностей, чем дело того стоило. Однако, ставя на место стопку книг, Алек заметил, что из-за других, не упавших, что-то торчит. Он с любопытством вытащил это что-то: тонкую книжечку в простом переплете, перехваченном петлей с замочком. Привлеченный ее размером, Алек попытался открыть книгу, но замок не поддался. - Как дела? - поинтересовался Серегил, подходя к Алеку с книгой под мышкой. - Я нашел вот это позади остальных. Должно быть, оно туда завалилось - Присмотревшись внимательнее, Алек, однако, обнаружил, что держит что- то вроде футляра, а не книгу. На нем не было никакой надписи, которая говорила бы о том, что внутри. - Я не могу его открыть. Алек еще раз потеребил замок, потом протянул находку Серегилу. Тот осмотрел замок и вернул футляр Алеку. - Дело не в замке: запор проржавел насквозь, ржавчина и держит. Должно быть, никто не открывал футляр много лет. Да может быть, там и нет ничего особенно интересного. - Он улыбнулся своей заговорщицкой улыбкой, которую Алек так хорошо знал. - Как, в таком месте? - изумленно прошептал юноша. Серегил прислонился к полкам и беззаботно пожал плечами. - И ведь в теперешнем состоянии от твоей находки никому никакой пользы. Бросив вокруг быстрый виноватый взгляд, чтобы убедиться: смотрителя поблизости нет, - Алек вытащил из-за голенища сапога свой кинжал с черной ручкой и поддел им петлю. Острое как бритва лезвие легко разрезало кожу. Спрятав кинжал, Алек осторожно открыл футляр и вынул из него пачку листов пергамента. Они были сильно запятнаны и обуглились снизу; некоторые страницы сгорели почти наполовину. Листы были густо исписаны мелким почерком с обеих сторон. - Аура Элустри! - Взволнованно улыбаясь, Серегил взял первый из них. - Это написано по-ауренфэйски. Похоже на какой-то дневник... - Он прочел несколько строк. - И тут определенно идет речь о войне. - Пергамент ветхий, и я почти ничего не разбираю, - сказал Алек. - К тому же мой ауренфэйский не на такой уж высоте... - Кому угодно будет трудно это прочесть. - Серегил, прищурившись, еще какое-то время изучал густо исписанный лист, потом закрыл рукопись и сунул ее под мышку вместе с выбранной им книгой. Просмотрев отобранные Алеком книги, он отверг все, кроме двух, и начал торопить юношу: Серегилу явно не терпелось взяться за обнаруженный дневник. Вернувшись на улицу Колеса, они поднялись в спальню Серегила, запасшись вином и фруктами. Когда огонь в камине разгорелся и лампы были зажжены, чтобы разогнать ранние зимние сумерки, Алек и Серегил устроились на ковре перед камином и начали изучать обнаруженные листы. Серегил пристально присмотрелся к одной из страниц. - Знаешь, что это такое? - воскликнул он с радостной улыбкой. - Тут части дневника, который вел во время Великой Войны солдат-ауренфэйе. Алек, это же свидетельство очевидца событий шестисотлетней давности! Только подумать, что скажет о такой находке Нисандер! Держу пари, никто даже не знал, что дневник там лежит, иначе он оказался бы в другом хранилище. Страницы кое-где оказались перемешаны, и потребовались значительные усилия, чтобы разложить их по порядку. Переводить с ауренфэйского на скаланский особенной трудности не представляло, не то что читать мелкий и местами смазанный почерк. Серегил наконец нашел самую раннюю запись в дневнике и, устроившись в гнезде из подушек, начал читать вслух. Скоро выяснилось, что автор дневника - молодой лучник, входивший в отряд добровольцев, которым командовал один из вельмож. Записи он делал добросовестно, но содержали они в основном описания мелких стычек и сожаления о погибших товарищах. Солдат-ауренфэйе своих противников- пленимарцев ненавидел и изображал гнусными и жестокими, хотя описания пыток, которым те подвергали пленников, были, к счастью, немногословными. Первая часть записей заканчивалась подробным рассказом о том, как солдат впервые увидел царицу Герилейн. Он назвал ее "некрасивой девушкой в доспехах", но очень хвалил ее полководческие таланты. Хотя сам он, похоже, говорил только по-ауренфэйски, солдат привел выдержки из речи царицы перед Третьей битвой у Кротовой Норы, которую кто-то ему перевел. Скаланские солдаты были описаны с восхищением: "Они яростны и полны огня". Растянувшись на ковре и следя за танцующими на потолке тенями, Алек позволил своему воображению рисовать картины сражений. Когда Серегил читал о Герилейн, первой царице-воительнице, он представил себе на ее месте Клиа, хотя некрасивой ее никак нельзя было назвать. Вторая часть дневника была написана в Майсене во время летней кампании, когда к отряду лучников присоединилось несколько ауренфэйских волшебников. Затем шла интригующая запись о "некромантах в рядах противника", но на этом страница обрывалась. Бормоча что-то себе под нос, Серегил стал перебирать немногие остающиеся листы. - Ах, вот оно где. Часть записи этого дня сгорела, но дальше следует: "И наши волшебники вышли вперед, встали перед всадниками. Скаланский капитан, который столкнулся с этими пленимарцами двумя днями раньше, все еще не в состоянии говорить о них, не бледнея и не дрожа. Бритиэль-и- Кор перевел нам его рассказ о мертвецах, встающих с земли, чтобы сражаться с живыми. - Совсем как в легендах, - пробормотал Алек, забыв на мгновение, что это отчет о реальных событиях, а не баллада в исполнении барда. - "Мы теперь уже слышим такие рассказы слишком часто, чтобы называть капитана безумным, - читал дальше Серегил. - Скаланский капитан утверждает, что у пленимарцев есть ужасный бог. Приходилось слышать, как раненые враги взывают к Ватарне; теперь выясняется, что так они называют бога, истинное имя которого не осмеливаются произнести. Скаланцы, тоже не произносят его; вместо этого они с великой ненавистью говорят о Пожирателе..." Голос Серегила прервался. - Пожирателе Смерти, - закончил за него Алек, поднимаясь на ноги. - Там это написано, не так ли? Совсем как в пророчестве в храме Сакора. Нужно найти Нисандера. Пожиратель Смерти, должно быть, тот самый бог смерти, приносящий несчастья, Сериа... Серегил кинулся к нему, разроняв листы, и зажал рукой рот юноши. - Не смей! - прошипел он, побледнев как мел. Алек замер и с тревогой посмотрел на него. Серегил судорожно вздохнул и стиснул плечо юноши. - Прости меня. Я не хотел тебя пугать. - Что случилось? - Помолчи минутку. Мне нужно подумать. Серегилу показалось, что перед ним неожиданно разверзлась темная бездна. Сериамайус. "...Если ты проговоришься хоть о чем-нибудь из того, что я собираюсь тебе сообщить, мне придется убить вас всех..." "...Пой вместе с нами, пой гимн Прекрасному, гимн Пожирателю Смерти..." На какую-то секунду единственным, в чем сохранялся хоть какой-то смысл, Серегилу показалось прикосновение к надежному плечу Алека, мягкое касание его волос. Воспоминания толпились у него в мозгу, наступая друг другу на пятки, угрожая сложиться в ту самую ужасную картину, которой он не хотел видеть. Палимпсест, в котором говорилось о "Прекрасном" и который привел Серегила к короне, окруженной мертвецами. Ужасная находка Микама в топях. Истлевший кожаный мешочек, сожженный Нисандером. И медальон, обманчиво простой деревянный диск. который едва не убил Серегила безумием и кошмарами - снами о безжизненной пустыне и золотом существе, обнимающем его и требующем свой голубой глаз - глаз, который подмигивал из кровавой раны над сердцем Серегила. Пение... сначала в той безжизненной пустыне, потом в пещере, скрытой в глубинах гор, пение, звучавшее, пока его кровь капала и капала на лед. Угроза Нисандера - или это было предостережение? - Серегил, мне больно. Тихий напряженный голос Алека вернул Серегила к действительности: рука его стискивала плечо юноши. Серегил поспешно разжал пальцы и отступил на шаг. Алек коснулся руки Серегила холодными пальцами. - Что случилось? Ты выглядишь так, словно увидел призрак самого себя. Ужасная боль пронзила сердце Серегила, стоило ему заглянуть в эти синие глаза. "...Если ты проговоришься хоть о чем-нибудь..." Будь ты проклят, Нисандер! - Я ничего не могу сказать тебе, тали, потому что мне пришлось бы лгать, - с отчаянием проговорил Серегил. - Я собираюсь кое-что сейчас сделать, а ты, пожалуйста, следи и ничего не говори. Взяв последнюю страницу рукописи, Серегил скомкал ее и кинул в огонь. Алек покачивался на каблуках, молча и озадаченно глядя, как пергамент расцвел огненным цветком. Когда он сгорел, Серегил перемешал золу кочергой. - Но как насчет Нисандера? - спросил Алек. - Что ты ему скажешь? - Ничего, и ты тоже ничего ему не расскажешь. - Но... - Это не предательство по отношению к нему. - Серегил обнял юношу за плечи, на этот раз ласково, и повернул так, что лица их почти соприкоснулись. - Даю тебе слово. Я думаю, он уже знает то, что мы только что обнаружили, но он не должен заподозрить, что это и тебе известно. Так будет до тех пор, пока я не скажу тебе, что говорить об этом безопасно. Ты понял? - Опять секреты, - с озабоченным и недовольным видом пробормотал Алек. - Да, опять секреты. Я хочу, чтобы ты мне верил, Алек. Могу я рассчитывать на твое доверие? Алек долго смотрел в огонь, потом снова взглянул в глаза Серегилу и ответил на неуверенном ауренфэйском: - Рей форил тос токун ме бритир. ври шруит я. "Ударь меня ножом в глаз, я не поморщусь". Торжественная клятва, та самая, что не так давно дал ему Серегил. Серегил облегченно рассмеялся: - Благодарю тебя. Если не возражаешь, я хотел бы отдохнуть. А пока почему бы тебе не заняться остальными книгами, которые мы нашли? Алек, не говоря ни слова, двинулся к двери, но помедлил, прежде чем уйти, и оглянулся на сидящего у огня Серегила. - Что значит "тали"? Это ауренфэйское слово? - Тали? - На лице Серегила появилась прежняя кривая улыбка. - Да, это ауренфэйское слово, выражающее привязанность, довольно старомодное. Его можно перевести как "любимый". Где это ты его услышал? - Я думал... - Алек озадаченно посмотрел на Серегила, потом покачал головой. - Не помню, наверное, в каком-нибудь салоне. Спи сладко, Серегил. - И ты тоже. Когда Алек ушел, Серегил встал у окна и прислонился лбом к холодному стеклу; он долго смотрел на темный сад. "Камень внутри льда. Секрет в секрете. Безмолвие внутри еще большего безмолвия". За все то время, что он знал Нисандера, он никогда еще не ощущал такого расстояния между ними. И никогда не чувствовал себя таким одиноким. Прошло несколько дней, прежде чем Алек понял, что никаких разговоров о найденном дневнике больше не будет. Несмотря на данную клятву, это его беспокоило. То. что они что-то скрыли от волшебника, казалось, создало маленькую холодную пропасть в отношениях, которые до того были безупречно теплыми и доверительными. Впервые за многие месяцы Алек снова задался вопросом: кому предан Серегил? Как ни старался юноша прогнать эти мысли, они терзали его до тех пор, пока однажды, прогуливаясь с Серегилом вечером по городу, он не выдержал. Алек опасался, что Серегил переменит тему или будет недоволен, но, казалось, тот ожидал вопроса. - Преданность, а? Это нелегкая проблема для любого думающего человека. Если ты хочешь знать, по-прежнему ли я предан Нисандеру, то ответ будет "да" - до тех пор, пока я уверен в его честности по отношению ко мне. То же относится к любому из моих друзей. - Но ты разве сомневаешься в его честности? - настаивал Алек. - Не сомневаюсь, хотя в последнее время это не так легко мне дается. Ты слишком сообразителен, чтобы не заметить: между ним и мной остается много недосказанного. Я очень стараюсь быть терпеливым, и ты тоже должен проявить терпение. Но может быть, на самом деле проблема не в этом. Не теряешь ли ты доверие ко мне? - Нет! - поспешно ответил Алек; произнеся это слово, он понял, что все так и есть на самом деле. - Я просто пытаюсь понять. - Что ж, как я говорил, преданность - вещь непростая. Например, что ты скажешь: преданы ли-ты, я и Нисандер царице Идрилейн и намерены ли действовать в интересах Скалы? - Я всегда считал, что это именно так. - Но что, если царица прикажет, ради блага государства, расправиться с Микамом? Кому я должен буду проявить верность: ей или ему? - Микаму. - ответил Алек не колеблясь. - Но что, если Микам предал Скалу, а мы ничего об этом не знаем? Что тогда? - Это просто смешно! - фыркнул Алек. - Он никогда не сделает ничего подобного. - Иногда люди способны удивить, Алек. Может быть, он сделал бы это из преданности кому-то еще, например, своей семье. Тогда он останется верен жене и дочерям, но предаст царицу. Что перевешивает? - Семья, - ответил Алек, хотя и понял, что запутался. - Безусловно. Всякий должен ставить интересы семьи превыше всего. Но что, если его вполне таким образом оправданное предательство будет стоить жизни многим сотням других семей? И что, если среди погибших окажутся наши друзья - Миррини, Силла, Теро... Ну, может быть, не Теро... - Не знаю. - Алек с неловкостью пожал плечами. - Я не смогу решить, не зная подробностей. Думаю, я должен был бы остаться верен ему, пока все не выяснится. Может случиться ведь и так, что у него не окажется выбора. Серегил строго погрозил ему пальцем. - Выбор есть всегда. Никогда не думай, будто у тебя нет выбора. Что бы ты ни сделал, это твое решение и твоя ответственность. Это тот самый случай, когда понятие "честь" перестает быть пустым словом. - Ну что ж, я все равно считаю, что сначала должен узнать, почему он так поступил, - упрямо ответил Алек. - Это хорошо. Но предположим, ты узнаешь, что, несмотря на всю его доброту к тебе, он все-таки совершил предательство. Станешь ли ты тогда преследовать его и убьешь ли, как того требует закон? - Как я смогу! - Это было бы трудно Нельзя сбрасывать со счета доброту в прошлом Но предположи такое тебе точно известно, что его поймает кто-то другой - царские стражники, например - и что его ждет медленная и мучительная смерть. Тогда не состоит ли твой долг как его друга и человека чести в том, чтобы даровать ему быстрый милосердный конец? Если смотреть на вещи с этой точки зрения, то, пожалуй, убийство Микама Кавиша было бы наивысшим проявлением дружбы. Алек смотрел на Серегила, вытаращив глаза и открыв рот. - Как, черт возьми, мы договорились до того, что я должен убить Микама Кавиша? Серегил пожал плечами: - Ты спросил насчет преданности. Я ведь сразу сказал тебе, что это нелегкая задача.

Глава 11. Нисандер в одиночестве

Теперь руки двигались гораздо чаще. Когда Нисандер наклонился над толстой хрустальной пластиной, закрывающей витрину, каприз освещения заставил его отражение лечь так, что иссохшие пальцы мертвого некроманта, казалось, впились в его голову Лицо, которое Нисандер видел перед собой, было лицом очень старого и очень усталого человека Пока он смотрел внутрь витрины, руки медленно сжались в кулаки - сжались так сильно, что кожа в одном месте лопнула, обнажив коричневую кость. Двинувшись через безлюдный зал музея к двери в его дальнем конце, Нисандер почти ожидал услышать Голос из своих ночных кошмаров, выкрикивающий свой ужасный вызов из глубин подвалов Дома Орески. Мучительные сны теперь - после возвращения Серегила из Ашекских гор - чаще посещали Нисандера Вызвав волшебный светящийся шар, маг открыл дверь и начал свой бесконечный спуск в подземелье. В дни юности здесь он встречался с Магианой Даже когда она осталась непреклонной в своем решении сохранить безбрачие, они часто бродили по этим узким длинным коридорам. Серегил тоже часто приходил сюда с Нисандером во времена своего неудачного ученичества, задавал тысячи вопросов и во все совал нос. Иногда Нисандеру сопутствовал и Теро, хотя теперь реже, чем раньше. Интересно, приводила ли его сюда Илинестра, чтобы заниматься любовью, как она приводила самого Нисандера? Да будет ему свидетелем Четверка, колдунья была способна раскалить даже холодные камни силой своей неукротимой страсти! Представив ее с Теро, Нисандер ошеломленно покачал головой, яркая райская птица в объятиях ворона... Он никогда полностью не доверял колдунье. Как ни велики были ее таланты - и в магии, и в любви, - за нежной улыбкой всегда скрывалась алчность. Этим она напоминала Теро, но тот был связан законами Орески, Илинестра же - нет. Тот факт, что она сменила его ложе на постель Теро, смущал Нисандера совсем не потому, что когда-то он пылал к ней страстью, хоть ему и не удавалось убедить в этом Теро. После двух неприятных попыток все объяснить ученику Нисандер прекратил разговоры на эту тему. Другие волшебники, как было известно Нисандеру, могли бы счесть связь с Илинестрой достаточным основанием, чтобы прогнать подмастерье, однако он по-прежнему высоко ценил Теро и не хотел его терять. Теперь, в безмолвии подвалов, он снова должен был признаться себе, что дело тут не только в его уважении к способностям Теро: Нисандер опасался, что кто-нибудь из его коллег охотно возьмет Теро в ученики, если появится такая возможность, тем более что, по мнению многих. Нисандер неправильно обращался с талантливым молодым магом и тот только терял время, находясь при эксцентричном старике из восточной башни. В конце концов, одного подмастерья он уже не смог обучить, не так ли? Так что неудивительно, что Теро проявляет недовольство. Однако Нисандер знал юношу лучше остальных и был твердо уверен, что если сейчас предоставить ему свободу выбора, то молодой волшебник погубит себя О конечно, он получит мантию магистра, возможно, даже вдвое быстрее, чем другие подмастерья. В этом-то и состояла часть проблемы. Теро был таким способным учеником, что большинство магов с радостью сообщили бы ему все, что знают, быстро проложив ему путь к реальной власти. Но такому могучему волшебнику, каким Теро, несомненно, станет, мало острого ума и безупречных умений. Если эти его прекрасные качества не будут направляться мудростью, терпением, сострадательным сердцем, то они могут привести к неописуемым разрушениям. Поэтому-то Нисандер держал Теро при себе, надеясь изменить его и боясь отпустить. Были моменты, вроде той ночи, когда он застал Теро ухаживающим за измученным после захвата твердыни леранцев Серегилом, когда перед Нисандером разгоралась надежда: может быть, Теро наконец начинает понимать, чего добивается от него старый волшебник, помимо усвоения магии. Дойдя до самого глубокого подвала, Нисандер стряхнул задумчивость и поспешил к своей цели. Немногие обитатели Дома Орески имели основания посещать эти подземелья, которые с незапамятных времен служили складом ненужных, непонятных и опасных предметов. Многие помещения были пусты или завалены полуразвалившимися пыльными ящиками. Некоторые двери оказались замурованы, и их контуры в стене окружены магическими символами и рунами. В тишине, нарушаемой лишь тихим звуком его шагов по влажному камню, Нисандер все отчетливее слышал голос чаши и его тонкое пронзительное эхо - звуки, слышные только тем, кто был специально обучен их улавливать. Голос чаши был теперь гораздо громче, чем раньше. Роль деревянного диска в этом была незначительна: сила его оказалась ослаблена отделением от остальных семи, которые, как было известно Нисандеру, где-то существуют. Иначе обстояло дело с хрустальной короной. Как только он поместил ее сюда, эхо голоса чаши усилилось, а с ним участились и кошмарные сны Нисандера. И движения рук некроманта в музее. Для Нисандера оставалось загадкой, как сумел Серегил выжить, соприкоснувшись с диском без всякой защиты, кроме собственного отторжения магии. Не менее таинственным было и то, как мало помогли Серегилу тщательно наложенные Нисандером заклинания и чары, долженствующие защитить того от влияния короны В первом случае Серегил должен был бы умереть, во втором - быть полностью неуязвимым, однако оба раза он получил тяжелые ранения, но выжил. Все это вместе со словами оракула из храма Иллиора, сказанными Серегилу, оставляло у Нисандера чувство беспокойства: дело тут было не в простом совпадении. Он остановился у знакомой стены и повернулся к ней лицом. Тщательно проверив, что никто не наблюдает за ним - ни физически, ни магическими средствами, - Нисандер произнес могучее заклинание, дающее возможность видеть сквозь камень стены и защитные чары маленький потайной покой. Погруженная в тьму столетий, на единственной полке стояла чаша. Для непосвященного это был просто грубо вылепленный, а затем обожженный глиняный сосуд, ничем не примечательный. Однако этот неприглядный предмет определял всю жизнь Нисандера, как и жизни троих его предшественников. Хранителей. С одной стороны чаши в хрустальном сосуде находился диск; с другой - деревянный ящик с короной, все еще покрытый сажей от дравнийских костров. Подстегиваемый любопытством, Нисандер произнес заклинание, открывающее проход, и вошел в комнатку. Вокруг него угрожающе зазвенела магия, несмотря на все защитные чары и охранительные заклинания Нисандер достал из кармана светящийся каменьи высоко поднял его. Глядя на чашу, он вспомнил своих предшественников. Никто из них, даже Аркониэль, и подумать не мог о возможности добавить что-то в этот потайной и так строго охраняемый покой. Ему же это удалось, более того, он поместил сюда целых два предмета, и теперь в их пении билась живая энергия. Его руки словно сами собой протянулись к двум предметам по сторонам чаши. "Что будет, если открыть сосуд, если соединить эти три предмета в отсутствие остальных? Что удалось бы узнать из такой попытки?" Палец правой руки Нисандера коснулся запора на деревянном ящике, осторожно потеребил его.. Нисандер резко отдернул руки, сделал охранительный знак и поспешно вышел из покоя Оказавшись в коридоре, он разрушил заклинание, открывающее проход, и бессильно прислонился к противоположной стене, слыша громкое биение своего сердца. Если всего три фрагмента целого могут навязать такие мысли, значит, требуется еще больше повысить бдительность. "Навязать такие мысли, старик, - прошептал издевательский внутренний голос, - или раскрыть твои собственные желания? Сколько раз предупреждал тебя Аркониэль о том, что соблазн - всего лишь зеркало, отражающее темные стороны души?" Как всегда, за этим воспоминанием последовали сожаления. Аркониэль дотошно и заблаговременно обучил его обязанностям Хранителя, показал лежащую на нем ответственность, позволив разделить с ним бремя тайны. С кем мог разделить ее он сам? Ни с кем. Серегилу можно было доверять, но ему не давалась магия. Теро был талантливым волшебником, но ему недоставало... Чего? Смирения, грустно решил Нисандер. Смирения, которое научило бы его должным образом бояться силы, заключенной в этом маленьком, облицованном серебром покое. Чем больше на протяжении лет ученичества проявлялись дарования Теро, тем более уверялся Нисандер в том, что соблазн его погубит. Соблазн и гордость. Нисандер внезапно почувствовал себя гораздо старше своих двухсот девяноста восьми лет. Он прижал руку к стене, укрепляя охранные заклинания, усиливая защиту того, что должно оставаться скрытым во что бы то ни стало. Это было дело, которое, как Нисандер думал когда-то, он передаст ученику, как ему самому передал его учитель. Теперь он совсем не был уверен в будущем.

Глава 12. Проводы беки

Однажды, ближе к середине достина, ясным зимним днем, когда Серегил и Алек засиделись за завтраком, Рансер ввел в комнату девчонку-оборванку. Серегил вопросительно взглянул на нее, узнав в девочке представительницу отряда малолеток, зарабатывающих на жизнь доставкой сообщений. - "Бека Кавиш передает, что царская конная гвардия выступает в поход завтра на рассвете", - старательно продекламировала посланница. - Спасибо. - Серегил вручил ей сестерций и придвинул поближе к девочке блюдо со сладостями. Та заулыбалась, схватила пригоршню конфет и спрятала где-то в глубинах своих лохмотьев. - Передай сообщение капитану Миррини из царской конной гвардии: "Как покровитель Веки Кавиш сочту за честь устроить ей и ее турме хорошие проводы. Надеюсь, капитан найдет возможность прийти и поддержать порядок. Она может привести с собой также кого пожелает, если сумеет организовать Беке и ее солдатам увольнительную на всю ночь". Запомнила? Девочка с гордостью повторила послание слово в слово. - Молодец. Отправляйся. - Серегил повернулся к Алеку и только тут заметил, что его молодой друг обеспокоенно хмурится. - Мне казалось, ты говорил, что до весны ничего не начнется? - Ты имеешь в виду войну? Она и не начнется, - ответил Серегил, хотя новость удивила его самого - Должно быть, у царицы есть основания ожидать, что пленимарцы нападут ранней весной, и она хочет, чтобы войска были уже на границе на случай неприятностей. - Но у нас не будет времени послать за Микамом и Кари. - Проклятие! Об этом я и не подумал. - Серегил задумчиво побарабанил пальцами по полированной поверхности стола - Ну что ж Мы завтра поедем к ним и сообщим новости. А пока нужно заняться подготовкой к вечеринке. Та же девочка-посыльная скоро принесла ответ: капитан Миррини отпустит лейтенанта Кавиш и ее солдат на ночь и надеется, что приглашение подразумевает достаточно угощения и выпивки Серегил тут же занялся приготовлениями с такой сноровкой, что поразил Алека За несколько часов оказались наняты дополнительные слуги, приглашены музыканты со скрипками, флейтами и барабанами, а из целой горы припасов, доставленных с рынка, поварихой и ее помощницами был приготовлен настоящий пир Одновременно из зала убрали все бьющееся, установили длинные столы и водрузили на них бочонки с элем и вином. На закате к дому на улице Колеса подъехала Бека во главе своей турмы Солдаты производили внушительное впечатление в безупречных белых штанах и зеленых камзолах с вышитыми на них эмблемами полка. "До чего же они геройски выглядят", - подумал Алек, который вместе с Серегилом встречал гостей у двери. Он всегда немножко" завидовал Беке, оказавшейся в таком отборном отряде Мысль о том, как прекрасно участвовать в горячей битве вместе с верными товарищами, определенно была весьма романтической и привлекательной - Добро пожаловать! - воскликнул Серегил. Бека спешилась и поднялась по ступеням, ведущим в дом. Глаза ее сияли почти так же ярко, как начищенный лейтенантский латный воротник на шее. - Вы оказываете нам большую честь, господа, - сказала она громко, подмигивая хозяевам. Серегил поклонился и оглядел окружившую Беку толпу солдат - Крутых же ребят ты привела. Как думаешь, они умеют вести себя прилично? - И не надейся на это, благородный Серегил. - лихо ответила Бека Серегил ухмыльнулся. - Ну так входите, все вы. Когда мужчины и женщины из турмы Беки стали проходить мимо Алека в парадный зал, его благоговение перед ними несколько уменьшилось До сих пор он видел их только издали, во время учений - мчащиеся фигуры, сшибающиеся в учебном бою Теперь же он разглядел, что большинство солдат ненамного старше его самого Некоторые из них явно были младшими сыновьями и дочерьми из благородных семейств, другие - отпрысками богатых купеческих родов Но нашлись и такие, кто смотрел на роскошный зал в доме Серегила разинув рот; их происхождение было скромнее, и место в гвардии они заслужили своей отвагой да еще наличием коня и оружия - Позвольте представить моих сержантов, - сказала Бека - Меркаль, Бракнил и Портус Пожимая руки троице, Алек решил, что двое из них выслужились из рядовых. Сержант Меркаль, высокая смуглая женщина, не имела двух пальцев на правой руке - частое следствие участия в сражениях. Рядом с ней стоял Бракнил, могучий суровый воин с густой светлой бородой и продубленной ветрами кожей. Третий сержант. Портус, был моложе и держался, как аристократ. "Интересно, какова его история?" - подумал Алек. Судя по рассказам Беки, такие гвардейцы быстро получали более высокий чин. Серегил тоже пожал руки сержантам. - Не буду смущать вашего лейтенанта, рассказывая, как давно я ее знаю; скажу только, что учителями ее были лучшие фехтовальщики Скалы. - Могу в это поверить, благородный господин, - ответил Бракнил. - Поэтому-то я попросился в ее отряд. Бека усмехнулась: - Сержант Бракнил слишком тактичен, чтобы признаться в этом, но он был одним из тех, кто обучал новобранцев и меня в том числе. Сначала я выполняла его приказы. - Если у человека есть титул, это может обеспечить ему продвижение по службе, но не гарантирует истинных командирских качеств, - довольно кисло заметила Меркаль. - Особенно если нет настоящей войны, чтобы быстренько поставить все на свои места. Я знаю многих, кто хоть и носит латный воротник, а до середины лета не доживет. - Меркаль у нас оптимистка, - хмыкнул Портус, и Алеку показалось, что в словах щеголеватого молодого человека заметен выговор уроженца Нижнего города. - Вроде бы еще рано посылать вас на север? - находчиво переменил он тему разговора. - Уже есть угроза со стороны пленимарцев, - ответила ему Бека. - Царица и майсенские архонты хотят, чтобы войска заняли позиции поближе к западной границе Пленимара до того, как в следующем месяце развезет дороги. Да они и не делают секрета из своих планов. Конный полк Сакора и кавалерия Иркани уже отправлены в Нанту. Нам предстоит охранять границу дальше на западе. - "Первые выступаем, последними возвращаемся", - гордо сказал Портус. - Таков наш девиз еще со времен Герилейн. - Царская конная гвардия ведет начало от почетного эскорта, который царь Фелатимос дал дочери, когда оракул призвал женщину к управлению страной, - объяснил Серегил. - Герилейн удивила всех, когда повела его в бой и выиграла сражение. Бракнил кивнул: - Один из моих предков был в том отряде Герилейн, и с тех пор по крайней мере один член нашей семьи служит в гвардии. Рансер, все еще занимавший свой пост у двери, торжественно объявил: - Капитан Миррини и командир Перрис. Миррини вошла вместе с красивым мужчиной в военной форме, которого Алек раньше видел во время учений. Бека и ее солдаты вытянулись по стойке "смирно". Миррини представила своего спутника, который командовал другим эскадроном того же полка, и, нахмурив брови, огляделась. - Как, еще ни одного пьяного? Оправдывайся, если сможешь, лейтенант Бека! - Мы немедленно исправимся, капитан, - ответила Бека, покраснев. Серегил взял ее под руку. - Мне подумалось, что твои солдаты могут смущаться, если им придется танцевать друг с другом. Поэтому я позволил себе пригласить еще гостей, чтобы сделать обстановку более непринужденной. По его знаку музыканты заиграли зажигательную мелодию, и в зал вошли богато одетые мужчины и женщины, тут же смешавшиеся с солдатами. - Кто это? - спросила Бека, от удивления широко раскрывая глаза. Серегил бросил на Алека веселый взгляд. - О, просто некоторые мои друзья с улицы Огней. Они считают, что царские гвардейцы заслуживают только всего самого лучшего. Миррини спрятала улыбку, а глаза Беки раскрылись еще шире: она только теперь поняла, что означают цветные банты на одежде элегантных "гостей" - белые, зеленые, розовые и желтые. Алек наклонился к уху девушки. - Как я понимаю, ты выберешь себе желтый цвет. - А как понимаю я, благородный Алек, мне предпочтительнее твое общество, - ответила Бека, беря его за руку. - Ну-ка, поразвлеки как следует солдата. - Ты - щедрый хозяин, - довольно сказал Серегилу Перрис. - Не возражаешь, если я присоединюсь к компании? Некоторые лица тут мне знакомы. - Безусловно, - с улыбкой ответил Серегил. Миррини подошла с ним вместе к столу и позволила налить себе стакан вина. - Они заслуживают, чтобы их немножко побаловали, - сказала она, глядя на веселящихся солдат с явной любовью. - До весны теперь их не ждет ничего, кроме холодных ночлегов и долгих маршей. - А потом? - спросил Серегил. Миррини взглянула на него поверх стакана и вздохнула: - А потом будет еще хуже. Намного хуже скорее всего. - Отряд будет готов к сражениям? - Настолько готов, насколько возможно для новобранцев. Те, кто сегодня здесь собрался, из лучших - как и Бека. Я только надеюсь, что они останутся в живых достаточно долго, чтобы стать закаленными бойцами. Этого им ничто не может дать, кроме боевого опыта. К полуночи Алек был более пьян, чем когда-либо в жизни, и не только знал по именам всех солдат и всех куртизанок и куртизанов, но и протанцевал с большинством из них. Он как раз, пошатываясь, снова вышел в круг с Ариани - голубоглазой добродушной девушкой из отряда Беки, - когда капрал Каллас и его брат- близнец Аулос подхватили его под руки и взгромоздили на стол. - Наш лейтенант говорит, что ты везунчик, - проорал Каллас, стаскивая с себя камзол и вручая его Алеку. - Так что мы решили сделать тебя нашим талисманом, малыш Алек. Алек натянул на себя форменный камзол и отвесил собравшимся поклон. - Я польщен! - Ты пьян! - крикнул кто-то из толпы. Алек обдумал это замечание, потом серьезно кивнул: - Конечно, пьян, но разве Создатель не учит нас, что на дне чаши находится дверца, ведущая к мудрости... во всяком случае, к чему-то такому. - Схватив наполовину полную бутылку с вином, Алек помахал ею в воздухе. - Ведь чем пьянее я становлюсь, тем храбрее и замечательнее вы все мне кажетесь. - Пророк, нашедший истину в вине! - воскликнул Каллас, с шутливым благоговением воздевая руки. - Благослови меня, о безбородый мудрец! Алек охотно плеснул на него вином. - Долгой жизни и деревянной ноги тебе, сынок! Смеясь и выкрикивая приветствия, остальные солдаты столпились вокруг, чтобы тоже получить благословение. Тут Алек заметил, что многие новобранцы отсутствуют - как и гости с улицы Огней. Алек, не скупясь, поливал вином своих почитателей, пока не дошла очередь до последней в ряду-Беки. Ее веснушчатое лицо раскраснелось от вина и танцев, рыжие волосы выбились из косы и стояли дыбом. Она была такой же пьяной, как все вокруг, и такой же счастливой. От ее улыбки у Алека, однако, по спине пробежал мимолетный отрезвляющий холодок. Его подруга, почти сестра, уходит на войну... - Ну же, талисман, неужели у тебя не осталось капельки везения и для меня? - потребовала девушка. Схватив полную бутылку, Алек опрокинул ее над головой Беки. - Долгой жизни тебе и везения - и в сумерках, и при свете дня. Бека рассмеялась, чуть не захлебнувшись вином, стоящие кругом солдаты радостно завопили. - Молодец, талисман, - похвалил Алека Каллас. - Такое благословение, пожалуй, сделает ее бессмертной! - Надеюсь, - прошептал Алек, глядя на девушку сверху вниз. - Очень надеюсь.

Глава 13. Уотермид

- Хозяин! На холм поднимаются всадники! - крикнул Микаму слуга, с которым тот пришел на заснеженное пастбище Микам влез на стог сена и из-под руки, чтобы глаза не слепило послеполуденное солнце, быстро оглядел долину замерзшей реки. От моста в миле ниже по течению по дороге скакали двое верховых. С тех пор как он вернулся из северных земель прошлой осенью, Микам подозрительно относился к любым неожиданным посетителям. Несмотря на все заверения Нисандера, его все еще беспокоила возможность появления Мардуса и его банды. Поэтому приближающихся всадников он разглядывал внимательно. Поскольку те ехали неспешной рысью по торной дороге и оружие держали в ножнах, Микам решил, что это не враги и не курьеры. Расстояние все еще не позволяло различить лица, но тут Микам узнал коней. Озабоченно хмурясь, он растолкал сгрудившихся у стога жеребят и двинулся к дому. Как правило, неожиданный приезд Серегила означал, что Микама ожидает поручение от главы наблюдателей. Кари была беременна три месяца, и теперь ее не тошнило все время; наоборот, она словно расцвела. И все-таки жена была уже не такой молодой, как раньше, и Микаму совсем не хотелось сейчас ее оставлять. Во дворе к нему виновато обратился один из слуг: - Иллия с собаками побежала встречать гостей, как только разглядела, кто едет, хозяин. Я решил, что беды в том не будет. - На сей раз, Ранил, может, и не будет, но я не хочу, чтобы это вошло у нее в привычку, - ворчливо ответил Микам. Вскоре по булыжнику двора зацокали копыта, и к дому подъехали Серегил и Алек; Иллия гордо восседала на луке седла юноши. Оба гостя были бледны, как заметил Микам, но пребывали в хорошем настроении. - Может быть, мне все-таки лучше будет выйти за Алека, когда я вырасту, - болтала Иллия. - Надеюсь, это не очень заденет твои чувства, дядюшка Серегил. Серегил прижал руку к сердцу, как трубадур на гобелене. - Ах, прекрасная девица, я убью тысячу ужасных драконов ради твоей благосклонности и сложу их дымящиеся черные потроха к твоим прелестным ножкам, лишь бы ты снова милостиво взглянула на меня. - Потроха! - Иллия с оскорбленным видом уткнулась лицом в плечо Алека. - Ведь ты не станешь приносить мне потроха, правда, Алек? - Конечно, нет, - фыркнул тот. - Что за отвратительный подарок! Я принесу тебе глаза драконов, чтобы ты могла сделать из них ожерелье, и чешуйчатые языки - вплетать в косы вместо лент. С радостным хихиканьем Иллия соскользнула с седла на руки Микаму. - Послушай, маленькая птичка, что это ты взяла за манеру - убегать одной? - спросил тот строго. - Но это же дядюшка Серегил и Алек! И я была не одна, - добавила девочка самодовольно, и ее шаль совсем сползла с плеч. когда Иллия величественным жестом указала на огромных мохнатых псов, прыгающих вокруг, словно генерал - на свое войско. - Быстрый и все остальные были со мной. - Ты знаешь правила, молодая госпожа, - проворчал Микам. - Беги теперь в дом и скажи маме, кто приехал. - Потом он повернулся к вновь прибывшим: то. что они были одеты скорее для визита, чем для дальнего путешествия, несколько успокоило его. - Что привело вас сюда? Серегил отстранил собак и подошел к хозяину, чтобы вручить ему пакет с письмами. - Бека просила нас отвезти их. Ее полк выступил в поход сегодня на рассвете. - Как сегодня?! Мы же должны были приехать, чтобы проводить ее! - На это не оказалось времени, - быстро сказал Алек, подходя к Серегилу. - Приказ был получен только вчера. Впрочем, мы устроили ей и ее солдатам хорошие проводы. - Юноша с виноватой улыбкой потер лоб. - Думаю, я все еще немного пьян. Серегил с шутливым неодобрением взъерошил ему волосы. - Рансеру предстоит еще дня два разгребать обломки. Учитывая это, а также жалобы от соседей, мы решили, что благородным Серегилу и Алеку лучше исчезнуть на несколько дней. Вот мы и подумали, что скроемся здесь, если ты не возражаешь. - Конечно, конечно, - рассеянно ответил Микам, вертя в руках пакет с письмами. - Куда их отправили? - На западную границу Майсены, - ответил ему Серегил. - Говорят, Идрилейн хочет, чтобы они заранее прибыли на место, пока дороги не стали непроезжаемы, - ведь в клесине начнутся оттепели. Царская конная гвардия выступила первой, но город кишит войсками. Идрилейн не собирается рисковать. Микам покачал головой, гадая, как воспримет новости Кари. - Ранил, займись лошадьми. Извините меня, я быстренько взгляну, что Бека пишет. Когда Микам повернулся, чтобы войти в дом, Серегил положил руку ему на плечо. Бросив быстрый взгляд в сторону двери, он тихо сказал: - Есть и еще некоторые новости. Раль выследил нас в Римини месяц назад. Микам замер на месте. - Тот торговец, хозяин речного корабля? Серегил кивнул. - Какие-то солдаты, говорившие на чужом языке и разыскивавшие нас троих, появились у реки после того, как мы с Алеком сошли с корабля. Раль нас не выдал, и вскоре его корабль затонул при подозрительных обстоятельствах. Мы, как ты знаешь, все время настороже, и до сих пор неприятностей не было, но с приближением весны все может случиться. Это - еще одна причина, по которой мы, вернувшись в город, переселимся в гостиницу. - А что обо всем этом говорит Нисандер? Серегил пожал плечами: - У него свои методы - магические. До сих пор он не обнаружил ничего угрожающего. - Должно быть, они потеряли наш след в Майсене, - вставил Алек; его слова прозвучали так, что стало ясно: они с Серегилом не раз уже обсуждали ситуацию. - Иначе на нас бы уже напали. - Пожалуй, - согласился Микам. - И все равно разумно держать ушки на макушке. Займитесь своим багажом, а я пока сообщу новости Кари. - Мы тогда не будем торопиться, - понимающе подмигнул ему Серегил. Кари восприняла известие об отъезде Беки более спокойно, чем опасался Микам. Прочтя письма дочерей - Беки и Элсбет. - она просто кивнула, сложила листки и убрала их обратно в пакет. Старая Арна и остальные слуги собрались вокруг камина в холле, чтобы послушать подробный рассказ Серегила об отправлении Беки. - Как же величественно они выглядели, когда выезжали из города при свете факелов! - говорил он. - Клиа и другие старшие офицеры скакали впереди в парадной форме - даже в шлемах. А следом - наша Бека во главе своей турмы, с лейтенантским латным воротником на шее. Все лошади были в прикрывающих голову и грудь бронзовых доспехах, которые звенели, как колокольчики. - Она пишет, что будет служить в отряде капитана Миррини, - добавила Кари, гладя темные кудри Иллии, сидевшей, положив голову матери на колени. - Миррини - лучший командир из всех возможных, - сказал Микам, обнимая жену. - Да и на границе пока что будет тихо. Пленимарцы не смогут оказаться так далеко на западе раньше середины литиона, а то и начала лета. У нее будет время освоиться до того, как начнутся бои. - Я так надеюсь на это, - пробормотала Кари. - От нее будут еще письма? - Курьеров посылают туда и обратно как можно чаще, - заверил ее Серегил. - Это хорошо. Микам обменялся с остальными обеспокоенными взглядами, но Кари просто убрала письма в карман и поднялась со своей обычной деловитостью. - Нам с тобой, Арна, пора заняться ужином. Микам, скажи слугам, чтобы начинали накрывать столы. Вы. Дорогие гости, выбрали удачный день: сегодня у нас пирог с олениной и запеченные в сливках яблоки. Ужин был, как всегда, шумным: на него собрались все обитатели Уотермида, и у гостей потребовали подробного рассказа об отсутствующих хозяйских дочерях В этом деревенском поместье все были дружны и преданы друг другу Слуги не удовлетворились, пока дважды во всех подробностях не выслушали описание полка, в котором служит Бека, и успехов Элсбет в храмовой школе Позже, когда Иллию, несмотря на ее громкие протесты, отправили в постель, а слуги начали расстилать свои матрацы в жарко натопленном холле, Микам и Кари присоединились к гостям в отведенной тем комнате. - Расскажи мне о своей новой встрече с этим Ралем, - попросил Микам, разлив по кружкам горячий ароматный сидр. Растянувшись на кровати, Серегил принялся красочно описывать, как они с Алеком устроили засаду, в которую попался Раль, и как потом все вместе сражались с уличными грабителями Рассказ об отваге Алека оказался таким лестным, что юноша, сидевший рядом с Кари, удивился и покраснел от смущения. - Здорово у тебя получилось, Алек, - рассмеялась Кари и обняла его. - Судя по всему, этот твой капитан Раль - стоящий знакомец, - сказал Микам. - Я, правда, так и подумал еще раньше, когда ты описал, как он отпустил вас с корабля. - Микам рассказывал мне кое-что о вашем путешествии, - сказала Кари, - но мне хотелось бы услышать вашу версию Тот моряк действительно засматривался на Серегила, Алек? - Я почти что сам начинал на него засматриваться, - ухмыльнулся Алек, - стоило ему навести красоту. Только вышло так, что мне все больше приходилось удерживать тех двоих на расстоянии друг от друга. Он принялся живописать, часто прерываемый комментариями Серегила, старания Раля соблазнить красотку, и Микам заметил, как ловко оба рассказчика избегают всяких упоминаний о деревянном диске и его влиянии По их словам выходило, что Раль просто наткнулся на Серегила в неподходящий момент - когда тот был раздет. В результате история теперь приобрела гораздо более юмористическую окраску, чем то, что Микам слышал в башне Нисандера - Ах, Серегил, - воскликнула Кари, вытирая глаза кончиком фартука, - я не знаю никого, кто умудрился бы влипнуть в такую ситуацию, а потом выпутаться из нее! - Мне пришлось бы гораздо хуже, если бы Алек не был таким верным защитником моей добродетели. - Серегил церемонно поклонился юноше. - Ах, госпожа... - Алек поднялся и, в свою очередь, отвесил ему такой галантный поклон, что все снова покатились со смеху. - Я следила сегодня за выражением лица Серегила, - сказала Кари, когда они с Микамом лежали в темноте своей спальни - Он ведь влюблен в Алека, знаешь ли. В прошлый раз. когда они были здесь, и даже на празднестве Сакора еще ничего такого не было, а теперь он определенно влюблен - Тебя это удивляет? - зевнул Микам, ласково опуская руку на округлый живот жены: не почувствуется ли там биение новой жизни? - Удивляет только одно - что этого не случалось так долго. Впрочем, сомневаюсь, что он сам об этом знает. А как насчет Алека? - Не думаю, что ему и в голову такое придет, особенно учитывая его воспитание. Кари протяжно вздохнула: - Бедный Серегил. Как же ему всегда не везет в любви. Хотелось бы мне хоть раз увидеть его счастливым. - Ну, мне кажется, такой шанс у тебя был лет двадцать назад, - поддразнил ее Микам, покусывая ее голое плечо. - Когда он влюбился в тебя, имеешь ты в виду? - Она быстро перекатилась, навалилась на него и шутливо прижала к кровати. - Может, мне стоило тогда отказаться от тебя, благородный господин? - в свою очередь поддела мужа Кари. - Что бы ты тогда делал? - Трудно сказать, - ответил Микам, одной рукой обнимая ее за шею, а другой поглаживая щедрые округлости бедер. - Впрочем, может, это и было бы удобно: иметь любовника, так ловко управляющегося с рапирой. - Уж конечно: я ведь не беру с собой в постель ничего острого. - Ммм... это я заметил, - удовлетворенно пробормотал Микам. - Что ж, может быть, и хорошо, что все случилось так, как случилось. Объятия Кари были похожи на благословение, ее горячие губы прижались ко лбу мужа. - Хотелось бы мне так думать. Серегилу не приходилось спать в одной постели с Алеком со времени их последнего приезда в Уотермид. Тогда он просто не обратил на это внимания: гостей часто укладывали вместе, особенно в сельских домах. На этот же раз все было иначе. Он сам не заметил, когда и как изменились его чувства. Месяцы, что они были неразлучны и делили опасности, искренняя привязанность, возникшая между ними почти с самого начала знакомства... "Все сходится", - подумал Серегил грустно, когда они стали раздеваться. Ему еще никогда не случалось влюбиться в кого-то, кто ответил бы ему взаимностью. Не то чтобы Алек не был к нему привязан в своей добропорядочной манере приверженца Далны - в этом Серегил не сомневался. Сомневался он в другом: что сердце Алека когда-нибудь забилось хоть чуточку быстрее при мысли о том, что они окажутся в одной постели. Из уважения к скромности Алека - по крайней мере так он себе сказал - Серегил натянул длинную ночную рубашку, прежде чем нырнуть под одеяло. Старая кровать, сделанная с учетом того, что- спать в ней будут не в одиночестве, была широка, и Алек, когда лег, оказался достаточно далеко от Серегила. - Что-то ты вдруг стал молчалив, - заметил он, совершенно не замечая переживаний друга. - Прошлой ночью я выпил столько вина, что до сих пор чувствую, похмелье. - Серегил изобразил усталый зевок. Можно было бы перебраться и лечь спать в холле, но ведь потом придется объяснять почему... Уж лучше остаться здесь и надеяться, что во сне не начнешь разговаривать. Алек с довольным вздохом устроился поудобнее. - Я тоже. По крайней мере здесь мы с тобой сможем отдохнуть. Тут так тихо. И никакой работы по ночам. Никаких забот... - Его глаза закрылись, голос затих, дыхание стало глубоким и ровным. "Никаких забот..." Серегил приподнялся, чтобы задуть лампу, и замер, глядя на густые золотые волосы Алека, разметавшиеся по подушке. Выражение лица юноши было мирным и простодушным. Губы приоткрылись в легкой улыбке, словно ему снилось что-то приятное. На секунду Серегил представил себе, каково это было бы: золотая голова у него на плече, теплое тело прижалось к нему... Если бы его просто преследовало желание. Серегил легко бы с ним справился. Но то, что он чувствовал в отношении Алека, гораздо дальше выходило за рамки физического влечения. Серегил любил его. Их разделяло чуть больше ярда, но с тем же успехом между ними могло бы быть все Осиатское море. Позволив себе только глубокий беззвучный вздох, Серегил задул лампу и откинулся на постели, моля богов послать ему сон. Когда Микам поднялся рано утром, он обнаружил Алека за колкой дров для кухни. Юноша сменил нарядный городской костюм на простую рабочую одежду и весело смеялся над чем-то вместе с Арной и молоденькой Джалис. Микам несколько секунд наблюдал за ним через дверь. снова удивляясь тому, как легко тот входит в повседневную жизнь поместья. "Или чего угодно другого, если уж на то пошло", - поправил себя Микам, вспомнив о том множестве ролей, которые Алеку пришлось играть с тех пор, как он присоединился к Серегилу. Эти двое как вода - вечно изменчивы, вечно принимают новую форму. - Прекрасный день для охоты, - объявил Микам. - В лесах в этом году развелось много оленей. Благородный господин все еще спит? Алек стряхнул веточки и кору со своей туники. - В последний раз, когда я заглядывал в комнату, он был погребен под грудой одеял. Кажется, он не очень хорошо спал этой ночью. - Вот как? - Микам подошел к ведущей во двор двери и захватил пригоршню свежевыпавшего снега. - Ну, тогда пора его будить, верно? Думаю, ему не захочется пропустить такое прекрасное утро. Алек тоже ухмыльнулся, зачерпнул снега- и последовал за Микамом в спальню. Ставни все еще были закрыты, но света в комнату проникало достаточно, чтобы различить фигуру под одеялом на той половине кровати, где спал Серегил. Микам знаком предложил Алеку напасть одновременно. Подкравшись к постели, они откинули одеяло и швырнули снежки - тут же обнаружив, что атаковали валик от изголовья. Позади с треском распахнулись ставни, и два знакомых голоса завопили: - Доброе утро! Изумленные Микам и Алек выпрямились и тут же получили в лицо по пригоршне снега от Серегила и Иллии, с победным смехом заглядывавших в окно снаружи. - Застать меня врасплох, еще чего! - воскликнул Серегил, и они с девочкой бросились бежать. - В погоню! - рявкнул Микам, вылезая в окно. Началось безжалостное преследование. Иллия мудро решила найти убежище на кухне; Арна защитила ее, погрозив нападающим медной поварешкой. Серегилу повезло меньше. Он не был на высоте в схватках при свете дня, споткнулся об одну из собак, присоединившихся к погоне, и оказался в руках Алека. Микам подбежал на подмогу, и вдвоем они окунули Серегила в сугроб и уселись на него. - Предатель! - отфыркиваясь, укорил он Алека, который сунул пригоршню снега ему за шиворот. Однако больше ничего сказать Серегил не успел, поскольку Микам залепил снегом ему лицо. - Я ведь твой должник, - ликовал тот. - И вот еще проценты! К тому времени, когда его отпустили, Серегил походил на грубо высеченную из сахара скульптуру. - Так что ты скажешь насчет охоты? - поинтересовался Микам, пытаясь хоть немного отряхнуть друга. - Ну, вообще-то говоря, я предвкушал спокойный денек у камина, - задыхаясь, выдавил Серегил и принялся вытряхивать снег из волос. Микам тут же подхватил его и перекинул через широкое плечо. - Найди-ка мне свежий сугроб, Алек. - Вон там, справа, очень подходящий. - Я поеду, поеду с вами, будьте вы прокляты! - взвыл Серегил, извиваясь, как кошка. - Ну что я тебе говорил? - засмеялся Микам, ставя Серегила на ноги. - Я же знал, что ему очень хочется на охоту. Переодевшись в сухую одежду и торопливо позавтракав, три друга вооружились луками и вместе с собаками отправились в холмы, окружающие Уотермид. Собаки сначала напали на след кабана, но Микам отозвал их: копий с собой ни у кого не было. Все утро охотникам попадались только птицы и кролики. По настоянию Алека Серегил на этот раз тоже взял лук, и никто больше его не был удивлен, когда его стрела уложила взлетевшего из снега тетерева. К полудню охотники стали уже подумывать о привале, но тут собаки выгнали из еловой чащи лося. Преследование зверя длилось не менее получаса, прежде чем Алеку удалось пронзить стрелой сердце сохатого; тот рухнул на землю, не успев сделать следующий прыжок. - Ну и выстрел, клянусь Создателем! - воскликнул Микам, спешиваясь и осматривая добычу. - Быстро и чисто. - Алек опустился на колени, чтобы рассмотреть, куда попала стрела. - Так зверь не страдает. "С той же милосердной экономностью Алек убивает и вооруженных противников". - подумал Микам, глядя на оперенную красным стрелу, торчащую из груди лося. Охотники разложили костер и начали разделывать тушу. Работа была грязной: скоро на снегу вокруг стали дымиться алые пятна. Вскрыв брюхо, Микам бросил потроха собакам, а Алеку преподнес сердце и печень - как и полагается за смертельный выстрел. - Нам понадобится вода, чтобы все закончить, - сказал Микам, принимаясь свежевать лося. Алек вытер окровавленные руки о снег. - Мы недавно проезжали ручей. Я наполню там бурдюки. Серегил оторвался от работы и долго провожал юношу глазами, пока тот не скрылся между деревьями. Проследив его взгляд, Микам улыбнулся про себя и подумал о том, что накануне говорила ему Кари. - Он сильно вырос, правда? - рискнул он сказать через некоторое время. Серегил пожал плечами и снова взялся за лося. - Пришлось, раз уж он связался с такими типами, как мы с тобой. - Ты стал о нем очень хорошего мнения, как мне кажется. Серегил тотчас понял, что скрывается за этими словами, и его улыбка сменилась жестким выражением. - Если ты думаешь, что я... - Да ни за что на свете я не стану плохо о тебе думать. Я просто хочу сказать, что твое сердце выбирает нелегкие пути, вот и все. Ты ведь ничего не говорил ему, верно? Серегил старательно сохранял на лице безразличное выражение, но его плечи выразительно поникли. - Нет, и не собираюсь. Это было бы... нечестно. Я имею на него слишком большое влияние. - Ну что ж. он ведь любит тебя по-своему. - Микам не смог придумать, что бы сказать более оптимистичное. Последовало неловкое молчание. Закончив свежевать лося, Микам отложил нож. - Ты имеешь какое-нибудь представление о планах Нисандера? Я не получал от него ни единой весточки с самого праздника Сакора. В глазах друга Микам прочел тревогу. - Секреты, Микам. Все еще секреты. Он чуть с ума меня этим не свел, - ответил Серегил, грея руки у костра. - А самому тебе ничего не удалось узнать? Серегил поворошил угли веткой. - Не особенно много. И к тому же я дал клятву ничего не говорить. Прости меня, Микам. - Не извиняйся. Мы оба знаем правила игры. А как, кстати, относится к этому Алек? Он достаточно сообразителен, чтобы понять, что к чему, а сбить его со следа, пожалуй, не легче, чем тебя самого. - Точно. - Серегил невесело засмеялся. - Я беспокоюсь, Микам. Надвигается что-то очень плохое, а я не знаю, от кого исходит угроза. Микам опустился на корточки рядом с другом. - Если кто-нибудь и сумеет присмотреть за парнем, так это ты. Но есть ведь вещи, о которых ты должен был бы ему сказать. Он имеет право знать. Серегил вскочил на ноги и замахал рукой Алеку, который показался между деревьями. - Еще рано, - проговорил он так тихо, что Микам не смог разобрать: приказание это или мольба.

Глава 14. Улица огней

Проведя три дня в Уотермиде, Алек и Серегил под покровом ночи вернулись в город и незамеченными добрались до "Петуха". На Рансера можно было положиться: он присмотрит за домом на улице Колеса и будет отвечать, что благородный Серегил в городе, но с ним не всегда можно увидеться. Триис и остальные уже отправились спать, когда путешественники добрались до дому, но в темной кухне все еще витали ароматы свежеиспеченного хлеба, сушеных фруктов, чеснока и вина, а в очаге уютно тлели угли. Откуда-то немедленно появилась Руета и пошла вслед за хозяевами на второй этаж. Алек сгреб кошку в охапку и держал ее, пока Серегил снимал грозные заклятия, охраняющие потайную лестницу. Алек с легкой улыбкой слушал, как Серегил шепчет волшебные слова, когда-то казавшиеся ему такими таинственными. Фраза, делавшая видимой лестницу, звучала как "Этуис миара кориатуан кирус", что означало: "Твоя бабушка оскорбляет цыплят". Пароль на первой площадке был "Кларин маргил" - "Малина в седле", а дверь на самом верху отпиралась словом "ноденсе" - "почти". Серегил намеренно придумал эту бессмыслицу, чтобы никто не мог случайно угадать секретные слова. Только последняя команда, открывающая дверь в комнату Серегила, имела смысл: "Боктерса" было названием его родного дома. Серегил пересек комнату, освещая себе дорогу светящимся камнем, и зажег огонь в камине. Когда пламя разгорелось, хозяин изумленно огляделся. - Клянусь руками Иллиора, уж не навел ли ты здесь порядок, прежде чем отправиться на улицу Колеса? - Лишь настолько, чтобы можно было безопасно пройти по комнате, - ответил Алек, пробираясь к своей аккуратной узкой постели в углу рядом с очагом. Он не особенно обращал внимание на тот беспорядок, в котором обычно обитал Серегил, но ему действительно не нравилось, если босая нога натыкалась на какой-нибудь острый предмет или на голову падало что-то тяжелое с полки. Повесив рапиру и лук на стену над кроватью. Алек со вздохом облегчения вытянулся на постели. Серегил опустился на кушетку перед камином. - Знаешь, мне пришло в голову, что жить здесь тебе не так уж удобно. После того как у тебя была собственная комната, хочу я сказать. Может, стоит подумать о расширении наших покоев? Ведь с каждой стороны есть по пустой комнате. - Не беспокойся на мой счет. - Алек зевнул и закинул руки за голову. - Меня вполне устраивает то, что есть. Серегил улыбнулся, глядя на пыльную паутину, колышущуюся над головой. - Меня тоже, если уж на то пошло. Удовольствие, которое Серегил и Алек испытывали, вернувшись в гостиницу, оказалось несколько омрачено неожиданным отсутствием работы. Те поручения, которые накопились за время их поездки в Уотермид, касались всяких мелочей, а всю следующую неделю и таких не попадалось. Впервые за время их знакомства Алек видел Серегила скучающим. К тому же конец зимы был самым неприятным сезоном в Римини, несмотря на то что дни начали удлиняться. Ледяные дожди сменялись густым туманом, и серая сырость проникала, казалось, повсюду. Алек стал поздно просыпаться, да и днем клевал носом над всем, чем бы ни занимался, убаюкиваемый постоянным стуком дождя. Серегил же, наоборот, становился все более беспокойным. Вернувшись от Нисандера одним промозглым днем в конце достина, Алек обнаружил, что Серегил трудится над чем-то за письменным столом. Лежащий перед ним пергамент был наполовину покрыт музыкальными набросками, но Серегил, казалось, уже утратил интерес к своему занятию. Опершись подбородком на руку, он мрачно смотрел на сгустившийся за окном туман, словно отвергнутый любовник. - Ты узнал у Рири, нет ли чего новенького? - спросил он, не поворачивая головы. - Ничего, - ответил Алек, кладя на стол полученные у волшебника книги. - Проклятие. Я уже узнавал во всех других местах - тоже ничего. Если люди решат вести себя так и дальше, мы завоем от скуки. - Не сыграть ли нам в бакши? - предложил Алек. - Следовало бы попрактиковаться в тех уловках, что ты показал мне вчера. - Может быть, попозже. Я что-то не в настроении. - Виновато пожав плечами, Серегил вернулся к прежнему занятию. "Как угодно", - подумал Алек. Расчистив себе место у стола в середине комнаты, он принялся изучать справочник по редким животным, который дал ему Нисандер. Текст был слишком труден для него, но юноша упрямо расшифровывал абзац за абзацем, полагаясь на иллюстрации, когда смысл написанного понять не удавалось. За окном клубился холодный туман, в камине потрескивали поленья, рядом стояла чашка чая - можно было неплохо провести время. Занятие Алека требовало, однако, сосредоточенности, поддерживать которую скоро оказалось невозможно: Серегил встал из-за стола и принялся бродить по комнате. Сначала он занялся было необычным замком, который как-то попал ему в руки, и со скрежетом стал открывать его отмычкой. Через несколько секунд он бросил замок на полку и исчез в своей комнате, где принялся рыться в ящиках, что-то громко говоря то ли себе, то ли верной Руете. Вскоре он появился с целой охапкой свитков пергамента, сгреб подушки, разбросанные по всей комнате, и устроился на них перед камином. Но читать ему тоже скоро надоело. С громким шуршанием и под недовольное бурчание Серегила часть свитков полетела в огонь, а другие пополнили собой пыльную кучу под кушеткой. Покончив с этим делом, Серегил откинулся на подушки и принялся насвистывать сквозь зубы, отбивая такт ногой. Даже великолепный бестиарий, полученный от Нисандера, не мог заставить Алека не отвлекаться. Осознав, что он только что прочел одну и ту же фразу по третьему разу, юноша аккуратно закрыл книгу. - Мы могли бы потренироваться в стрельбе из лука на заднем дворе, - предложил он, стараясь скрыть раздражение. Серегил удивленно поднял на Алека глаза. - Ох, прости. Я тебе мешаю? - Ну... Серегил со вздохом поднялся. - Сегодня я не гожусь для приличного общества, но надоедать тебе не буду. - С этими словами он снова прошел в свою комнату и через несколько минут появился в своем самом нарядном плаще. Как заметил Алек, вместо мятой туники на Серегиле теперь были камзол и штаны. - Куда ты отправляешься? - Думаю, просто немного прогуляюсь, подышу воздухом, - ответил Серегил, стараясь не встречаться с Алеком глазами. - Подожди минутку, я тоже пойду. - Нет-нет, ты читай, - поспешно возразил Серегил. - И скажи Триис, чтобы она не ждала меня к ужину. Я могу вернуться поздно. Дверь за ним закрылась, и Алек остался один в комнатах. - Ну, по крайней мере на этот раз он не взял с собой свой дорожный мешок, - проворчал Алек, обращаясь к Руете, которая свернулась клубочком на стопке книг. Кошка только моргнула в ответ. Алек снова открыл книгу, но обнаружил, что не в состоянии больше сосредоточиться. Махнув на чтение рукой, он заварил себе чаю и, пока тот настаивался, заглянул в комнату Серегила, однако никаких указаний на то, что затеял друг, в хаотическом беспорядке не обнаружил. "Что на него нашло - убежал как сумасшедший..." За исключением того своего таинственного путешествия, Серегил со времени празднества Сакора во все посвящал Алека, делил с ним все свои занятия. Однако сейчас он вел себя не так, словно отправлялся на работу. На столе все еще лежал пергамент. Алек наклонился и обнаружил наброски песни. Слова кое-где были смазаны, целые строчки вычеркнуты или сильно исправлены. То, что в конце концов осталось, выглядело так: Ах, утешь мое бедное сердце Поцелуем холодным как лед. Обещай, что лишь мне ты отдашься, Лги хотя б эту ночь напролет. Сладок сон, но горько пробужденье, Когда нас разлучает рассвет. Мне метаться в холодной постели, Для других твой любезный привет. С изумрудом глаза твои схожи, С чистым золотом - кудри твои. Стоят дорого нежные ласки... Дальше шел еще куплет, вычеркнутый так решительно, что было ясно - автор совсем впал в меланхолию. Поля листа были заполнены всякими незаконченными рисунками - полумесяц Иллиора, тщательно вырисованный глаз, круги, спирали, стрелки, профиль привлекательного молодого человека. В нижнем левом углу оказался небрежный, но легко узнаваемый портрет Алека, комично хмурящегося над книгой, - должно быть, Серегил увидел его отражение в оконном стекле. Откладывая лист, Алек заметил знакомый переплет среди сложенных на столе книг. Это был футляр, в котором хранился дневник солдата- ауренфэйе, обнаруженный ими в библиотеке. Юноша считал, что Серегил вернул его вместе с остальными трудами - ведь речи о нем больше никогда не заходило, как и о том упоминании таинственного Пожирателя Смерти. Алек открыл дневник и начал осторожно перелистывать ветхие страницы. Хотя он не мог прочесть записи, листы казались ему точно такими же, какими он их помнил. Вернув футляр на место. Алек впервые задумался о том, не вызвано ли беспокойство Серегила, которое он замечал в последние дни, чем-то большим, нежели просто непогода и скука. Если подумать, ведь и в Уотермиде Серегил был беспокоен. В те ночи, когда они спали в одной постели, друг его метался и что-то бормотал во сне. Такого с ним раньше не бывало. Что за секреты мучили Серегила? - А может быть, он просто страдает по своей зеленоглазой возлюбленной? - принялся вслух размышлять Алек, с любопытством снова проглядывая написанное на пергаменте. Руета не выразила никакого мнения по данному поводу, и вскоре Алек стал бродить по комнате, придумывая разнообразные невинные вопросы, с помощью которых удалось бы навести Серегила на интересующую его тему, когда тот вернется. Только когда еще это случится... Медленно тянущийся ненастный день угнетал Алека; он снова взялся за книгу и читал до тех пор, пока совсем не стемнело. Поднявшись, чтобы зажечь свечу, Алек заметил, что дождь прекратился. За окружающей двор стеной в тумане приветливо горели фонари. Внезапно комната показалась юноше тесной и душной. Почему, собственно, ему бы и не выйти? Почему эта мысль не возникла раньше? Переодевшись в камзол и плащ, Алек сбежал по лестнице. Дверь между кухней и кладовой была открыта. Алек заметил Силлу, мирно кормившую грудью Лутаса посреди суматохи приготовлений к ужину и свободной рукой перебиравшую яблоки в корзине. Малыш жадно сосал, вцепившись ручонками в завязки распахнутого ворота, и обнаженная грудь женщины мерно колыхалась. Приключение с Илинестрой изменило отношение Алека к подобного рода зрелищам. Он виновато покраснел, когда Силла подняла глаза и заметила его через дверь. - Я думала, ты уже ушел, - окликнула она Алека. - Э-э... нет. Я только собрался... То есть... Видишь, дождь кончился, вот я и решил прогуляться. - Он неопределенно махнул рукой в сторону двери. - Не подержишь ты малыша минутку, прежде чем уйти? - спросила Силла, отрывая малыша от соска. - У меня рука отвалится, если не переложить его. Алек взял ребенка и держал его, пока Силла передвигала корзину и обнажала другую грудь, набухшую от молока. Тонкая струйка брызнула из соска при движении; Алек стоял так близко, что заметил жемчужные капли, упавшие на красную кожуру яблока. Он отвел глаза, почувствовав головокружение. Лутас сонно пискнул и принялся сосать полу плаща Алека. - Если посмотреть, с какой жадностью он сосет, можно подумать, что бедняжке лишней капельки не перепадает, а ты только посмотри на меня! - весело воскликнула Силла, отбирая у Алека сына и прикладывая его к другой груди. - Да помилует меня Создатель, молока у меня больше, чем у козы моей бабушки! Не в силах придумать подходящего ответа, Алек поспешно кивнул и повернулся к двери. - Эй. Алек, вот тебе за труды. - Силла кинула ему яблоко. Пальцы юноши ощутили влагу на кожуре; Алек торопливо сунул яблоко в карман и выскочил во двор. Там, подставив лицо прохладному туману, он позволил себе со смесью вины и удовольствия мысленно воссоздать всю сцену. Силла никогда не обращалась с ним иначе как с другом, и до сих пор Алеку в голову не приходило видеть в ней привлекательную женщину Конечно, она по крайней мере лет на шесть старше его, и вряд ли ее отношение к нему изменится. Поправив перевязь с рапирой и поглубже натянув капюшон плаща, Алек вышел за ворота, не зная еще, куда пойдет. Туман пах дымом и морем. Алек перебросил полу плаща через плечо, наслаждаясь холодным ночным воздухом. Обойдя стороной Жатвенный рынок, он через улицу Кузнецов вышел на улицу Золотого Шлема и двинулся по ней, любуясь катящимися мимо экипажами. Как только Алек вышел к фонтану Астеллуса, его неожиданно словно осенило. Напротив светлой, похожей на храм колоннады, за запруженной народом площадью высилась изящная арка, за которой начиналась улица Огней. Алек много раз проходил по ней по дороге в театр или в игорные дома, и Серегил часто шутил, что на обратном пути им стоило бы заглянуть в какой-нибудь притон, но почему-то до дела так и не дошло. Алек и не думал, что когда- нибудь дойдет. До этого вечера. Цветные фонари - розовые, желтые, зеленые и белые - мягко сияли сквозь туман; каждый цвет говорил о том, какого рода услада ждет гостя. Розовый означал женщин для мужчин, знал Алек, белый - женщин для женщин; желтый также приглашал женщин, но в соответствующих домах их ждали продажные мужчины. Самым загадочным для Алека, однако, оставался зеленый цвет, означавший услуги мужчин для мужчин-гостей. Что еще более усугубляло смущение юноши, у некоторых зданий одновременно горели фонари разных цветов. "У меня нет никаких причин нервничать", - подумал Алек, входя под арку. В конце концов, одежда его нарядна, в кошельке хватает золота, и благодаря Илинестре он не вовсе уж неопытен. Как неустанно повторяли его друзья, он уже достаточно взрослый для подобных развлечений. Нет вреда в том, чтобы просто оглядеться. Ведь любопытство - не грех. Как всегда, на улице было много народу. Всадники на породистых лошадях, экипажи с гербами знатных семейств и богатых купцов тянулись сплошной чередой. Алек шел, с новым интересом поглядывая на те дома, перед которыми горели розовые фонари. Всюду ему попадались группы богато одетых молодых людей, и их громкий смех отдавался эхом в темноте. Женщина в форме царской стражи нежно прощалась с полуодетым мужчиной у входа в дом с желтым фонарем. Из следующей двери, освещенной розовым, вывалилась компания матросов во главе с неустойчиво держащимся на ногах капитаном и после бурного обсуждения двинулась через улицу к зданию с зеленым фонарем. Во всех окнах сияли огни, из-за дверей доносился приглушенный смех и звуки музыки. придавая всей улице праздничный вид. Только теперь Алек сообразил, что одного только цвета светильника перед домом недостаточно для принятия решения. Нет сомнения, Серегил мог бы подсказать ему подходящие места, но сейчас это ничего не давало Алеку. В конце концов он выбрал один из домов ближе к середине улицы только потому, что ему приглянулась резьба на двери. Как раз когда юноша собрался войти, дверь напротив распахнулась, и из нее высыпала группа молодых людей; вместе с ними на улицу хлынул поток света и музыки. Внутри кто-то пел, и этот голос заставил Алека замереть на месте. Чистый звонкий тенор, несомненно, принадлежал Серегилу. С изумрудом глаза твои схожи, С чистым золотом - кудри твои. Стоят дорого нежные ласки, Но бесценно признанье в любви. "Ага! Так вот ты где, - подумал Алек. - И ты всетаки придумал последнюю строчку". Гадая о том, какую из своих ролей выбрал Серегил этой ночью, юноша пересек улицу и быстро поднялся по ступенькам. У входа в просторный вестибюль он столкнулся с высоким, изысканно одетым человеком. - Добрый вечер! - воскликнул тот, слегка опираясь на плечо Алека, чтобы сохранить равновесие. В волосах незнакомца серебрилась седина, но улыбка на длинном красивом лице была совсем мальчишеская. - Прости, я не смотрел, куда иду, - извинился Алек, отчаянно покраснев. - Ничего страшного. Я рад встретить любого, кто так торопится войти в мой дом. Мне кажется, раньше тебя не было среди моих гостей. Я Азарин. Алек почувствовал, как привычно оценил его брошенный вскользь взгляд голубых глаз. Человек не назвал своего второго имени и не поинтересовался, как зовут Алека. Как видно, Азарин удовлетворился увиденным, потому что подхватил юношу под руку и с ласковой настойчивостью повлек к занавешенной арке. - Входи, мой юный друг, - горячо прошептал он, отдергивая занавес. - Думаю, ты найдешь компанию себе по вкусу. - На самом деле я... Окинув комнату взглядом, Алек замер на месте, забыв даже о намерении разыскать Серегила. За занавесом начиналась широкая лестница, ведущая в роскошный, мягко освещенный зал, полный запахов благовоний. Стены, по скаланскому обычаю, оказались покрыты искусными росписями, однако, хотя эротическая тема часто встречалась на фресках в домах, где Алек бывал, ничего подобного он раньше не видел. "Так вот что значит зеленый цвет", - подумал он ошарашенно, чувствуя, как сердце замирает в груди при взгляде на эти картины. Фрески были выполнены в виде отдельных панно, и каждое изображало привлекательных обнаженных мужчин, сплетающихся в страстном объятии. Разнообразие поз было просто поразительным. Многие из подвигов, запечатленных живописцем, явно требовали недюжинных акробатических талантов, а некоторые, решил Алек, были просто плодом фантазии художника. С трудом оторвав взгляд от росписи, Алек быстро оглядел тех, кто собрался в этом удивительном зале. На кушетках, расставленных вдоль стен, раскинулись мужчины всех возрастов; некоторые обнимали друг друга, другие слушали молодого флейтиста, расположившегося у камина, третьи смеялись и шутили, наблюдая за азартными играми, столы для которых были расставлены по всему помещению. То и дело по лестнице, ведущей на верхний этаж, поднимались пары или небольшие группы. Все здесь было вполне благопристойно, хотя многие из присутствующих не имели на себе ничего, кроме распахнутых халатов. Посетители в основном казались представителями аристократии, однако Алек заметил и нескольких военных - из царской гвардии, из городской стражи, из флота; мелькнул даже алый камзол стража из Дома Орески. Некоторые лица были Алеку знакомы - поэт Ритиен у окна читал завороженно слушающей компании очередное творение. Куртизаны - если таково было правильное название - оказались совсем не такими, как ожидал Алек. Хотя некоторые были изящны и смазливы, большинство выглядело как атлеты или воины, и вовсе не все были молоды. Алек больше не слышал голоса Серегила, но заметил друга на кушетке у камина. Тот полулежал, обняв красивого златовласого юношу, и смеялся вместе с ним над какой-то шуткой. Когда молодой куртизан повернул голову, Алек узнал его - это было то самое лицо, которое Серегил нарисовал на полях пергамента с набросками песни. Даже издали Алек видел, что у юноши зеленые глаза. Сердце Алека болезненно сжалось, когда он все-таки заставил себя посмотреть прямо на Серегила. Тот был одет только в штаны и распахнутую на груди рубашку, взлохмаченные темные волосы рассыпались по плечам. Тонкий, гибкий, непринужденно держащийся, Серегил вполне мог сойти за одного из обитателей этого дома. Да по правде говоря, признал в душе Алек, он затмевал их всех. Серегил был прекрасен. Все еще стоя у входа, Алек ощутил странное раздвоение. Прежний Алек, воспитанный в строгости северянин, рвался прочь из этого загадочного экзотического зала, не желая видеть, как его друг рассеянно поглаживает золотые кудри - точно так же, как совсем недавно ласкал кошку. Но новый Алек, Алек из Римини, не собирался никуда уходить, очарованный элегантным декадентством всего вокруг и влекомый своим извечным любопытством. Серегил пока еще его не заметил; возможность видеть его в этом доме, в этой компании заставляла Алека чувствовать себя так, словно он шпионит за кем-то совсем незнакомым. Необычная мужественная красота Серегила, сначала им неоцененная, потом ставшая привычной за месяцы неразлучного соседства, теперь, казалось, сама бросилась ему в глаза на фоне многолюдной толпы. Большие серые глаза под выразительно изогнутыми бровями, изысканная форма головы, подвижный рот, так часто кривящийся в насмешливой улыбке, а сейчас застывший в покое... Пока Алек смотрел на Серегила, тот откинул голову, рубашка распахнулась, открыв взгляду высокую гладкую шею и скульптурные формы груди и живота. Завороженный и смущенный, Алек ощутил робкий трепет чувства, которое он вовсе не думал испытать по отношению к своему другу и учителю. Все еще стоящий рядом Азарин по-своему понял растерянное выражение лица юноши. - Если ты простишь мою дерзость, позволю себе предположить, что тебе может не хватать опыта в таких делах. Пусть это тебя не смущает. В ночи много часов, не спеши. - Он изящным жестом указал на росписи стен. - Может быть, ты найдешь здесь подсказку. Или, возможно, ты пришел ради кого-то определенного? - Нет! - Алек, внезапно пробужденный от задумчивости, сделал шаг назад. - Нет, на самом деле я... Я хочу сказать - я заметил, как сюда вошел мой друг. Я просто ищу его. Азарин кивнул и доброжелательно ответил: - Понимаю. Но раз уж ты здесь, почему бы тебе не присоединиться к компании? У нас сегодня новый музыкант, только что приехавший из Цирны. И позволь угостить тебя вином. - По незаметному знаку Азарина от группы у камина отделился молодой человек и подошел к ним. - Тириен позаботится о тебе, пока я отлучусь. - Окинув молодых людей благосклонным взглядом, Азарин скрылся за занавесом. - Рад знакомству, молодой господин, - приветствовал Алека Тириен. Его лицо с мягкой бородкой обрамляли густые блестящие волосы, черные, как вороново крыло. Улыбка казалась искренней и дружелюбной. Тириен был одет в штаны, сапоги и свободную рубашку из тонкого льна; в первый момент Алек принял его за аристократа. Иллюзия развеялась, однако, когда молодой человек наклонился ближе и сказал: - Если желаешь, у камина есть свободная кушетка. Или ты предпочтешь сразу же подняться наверх? На какой-то ужасный момент Алек лишился дара речи: что, во имя Иллиора, ему теперь делать? В отчаянии оглянувшись, он случайно посмотрел на одно из панно. Юный куртизан проследил его взгляд и ухмыльнулся: - О да, я очень хорош в таких вещах. Только, как ты можешь заметить, нам понадобился бы еще и третий участник. Глаза Серегила широко раскрылись от искреннего удивления, когда он заметил у входа в зал Алека; изумление сменилось горько-сладким чувством, более сильным, чем простая радость встречи. Парень, конечно, забрел в заведение Азарина по ошибке - напряженность, написанная на его лице, и предательский румянец не оставляли в том сомнений. "Лучше пойти выручить беднягу", - подумал Серегил. но не тронулся с места, наблюдая за разворачивающейся сценой. Быстро оглядев зал, Серегил заметил, что Алек привлек к себе внимание многих из гостей. И неудивительно, решил он с собственническим чувством. На секунду Серегил позволил себе смотреть на Алека так, как смотрели другие; он увидел стройного, скромно одетого юношу с тяжелыми локонами цвета меда, обрамляющими тонкое лицо, освещаемое синими глазами, не уступающими цветом вечернему летнему небу. Он напоминал дикое животное, готовое убежать, однако его обращение с молодым куртизаном было почти изысканным. Тириен склонился еще ближе, и маска самообладания на мгновение соскользнула с лица Алека, обнажив... что? Без сомнения, панику, но не было ли там еще и нерешительности? Теперь уже Серегил не мог скрыть от себя охватившую его горячую волну ревности. Очень недовольный собой, он начал высвобождаться из объятий Витрина. - Ты собираешься подняться наверх прямо сейчас? - спросил тот с надеждой, кладя теплую руку на бедро Серегилу. Прикосновение заставило того помедлить. Серегил провел ладонью по щеке юноши, наслаждаясь ощущением слегка шершавой кожи. Да, этот красавец, которому он уже какое-то время отдавал предпочтение, обладал своеобразным очарованием, не говоря уже о талантах, заставлявших сердце Серегила замирать даже в момент удовлетворения желания. Витрин, как и многие ему подобные, дарил страсть - безопасную, не оставляющую чувства вины, не налагающую обязательств. - Через некоторое время. Мне нужно сначала кое с кем поговорить. Он выручит Алека из того неловкого положения, в которое тот по неопытности попал, так что юноша сам сможет решать, отправляться ли ему наверх с Тириеном, решительно сказал себе Серегил, а потом уж насладится удовольствиями, которые ждут его в мягкой постели Витрина. Все очень просто. Алек быстро сообразил, что Тириен не собирается позволить ему от себя отделаться. Его все более смущенные заверения, что он не имеет опыта в таких делах, только подогревали интерес куртизана. Алек уже не в первый раз сталкивался с подобным отношением: привлекательный девственник в Римини был редкостью, за которой охотились. На какой-то момент Алеку показалось, что Тириен вполне привлекателен, однако он поспешно прогнал предательскую мысль: нужно было придумать, как выпутаться из этой истории. К своему облегчению, тут он увидел приближающегося Серегила. Тот, явно развлекаясь, незаметно просигналил ему "нуждаешься в помощи?". Алек ответил быстрым кивком. В ответ Серегил подошел вплотную и обнял Алека за талию. - Наконец-то! Прости меня, Тириен. Нам с другом нужно обсудить одно дело. Позволишь ли ты нам на секунду тебя покинуть? - Конечно. - Молодой куртизан с любезным поклоном отошел, хотя и не мог совсем скрыть легкого разочарования. Алек напрягся, ожидая неминуемых насмешек, но Серегил, когда они вышли в вестибюль, просто сказал: - Я не ожидал увидеть тебя здесь. - Я услышал, как ты поешь. Я хочу сказать, мне показалось, что это твой голос, и... Ну вот я и вошел сюда. - Ругая себя за то, что заикается, как идиот, Алек вдруг остро осознал то обстоятельство, что рука Серегила все еще обнимает его. Странный возбуждающий аромат исходил от кожи и волос друга - совсем непохожий на его обычный свежий запах. Новые пугающие чувства вновь всколыхнулись в Алеке, на этот раз более отчетливые, но от этого не менее непривычные. - Я даже не посмотрел, какого цвета фонарь, я просто вошел. Серегил тихо засмеялся: - Любопытствуешь, как всегда? Ну так что, раз уж ты здесь, собираешься остаться? Тириен - превосходный партнер. Азарин знает свое дело. - Нет. - Алек бросил взгляд на молодого куртизана, все еще с надеждой ожидающего поблизости, и поспешно отвел глаза. На лице Серегила не было и намека на вызов, скорее смущение. Почему же тогда спокойный взгляд этих серых глаз вызывает у него такое возбуждение? Ситуация казалась Алеку совершенно непонятной. - Нет, я ведь просто искал тебя. А теперь я, пожалуй, пойду. Это место вызывает у меня какое-то странное ощущение. - Да, в здешних курильницах не только благовония. Но, как я понимаю, раз ты проходил мимо, значит, у тебя тут собственные дела? Дай-ка вспомнить, ведь уже сколько времени прошло?.. - Я подумывал кое о чем, - признался Алек. Сквозь толстый шелк камзола он явственно чувствовал тепло руки Серегила у себя на талии. - А впрочем, не знаю. Может быть, я отправлюсь домой. - Не глупи, - ответил Серегил, наконец убирая руку. - Я собирался провести здесь наверху некоторое время, но это не к спеху. - Он снова широко улыбнулся, и Алек понял, что улизнуть ему не удастся. - Тут неподалеку есть местечко, которое, наверное, больше придется тебе по вкусу. Давно тебе пора там побывать. Подожди, я сейчас. Вернувшись в зал, Серегил что-то сказал Тириену. Тот бросил на Алека последний умоляющий взгляд и скрылся в глубине помещения. Стоя в полумраке, Алек сквозь арку наблюдал, как Серегил прощается со своим компаньоном, явно огорченным его уходом. После нескольких ласковых фраз и длительного поцелуя Серегил поднялся по лестнице и через несколько минут вернулся, уже полностью одетый, с перевязью для рапиры, перекинутой через плечо. - Нам сюда, - сказал он беспечно, сворачивая к вилле, расположенной в том же квартале. "Ну, тут по крайней мере розовый фонарь", - подумал Алек, снова ощутив нервозность, когда Серегил потащил его на крыльцо. Серегила здесь, кажется, хорошо знали. Многие женщины в салоне, куда он ввел Алека, радостно его приветствовали. Атмосфера в этом доме очень напоминала заведение Азарина. Гобелены с эротическими сценами и статуи, изображающие любовные сцены, украшали зал, полный прелестных полуодетых женщин, развлекающих гостей; они напоминали веселых ярких райских птиц. Как только вновь пришедшие отдали плащи и рапиры служителю, от группы беседующих отделилась роскошно одетая красавица и кинулась Серегилу на шею. Ее кожа, почти не прикрытая синим шелковым платьем, было золотистооливковой: Алек никогда раньше ничего подобного не видел. Вьющиеся черные блестящие волосы спадали до талии. - И где же ты так долго скрывался, негодник? - воскликнула женщина, явно очень обрадованная. - Да в миллионе мест, Эйруал, моя любимая, хотя ни одно из них не сравнится с этим, - ответил Серегил, страстно целуя ее в шею. Она рассмеялась и оттолкнула его, взглянув на гостя с шутливым укором. - Этот запах мне знаком. Ты уже успел побывать у Азарина. Как это жестоко - явиться ко мне, когда твой пыл уже охладили. - Охладили? Мой пыл? - Серегил снова привлек ее к себе. - И когда же, моя прекрасная, такое случалось? - Придется подвергнуть тебя испытанию - там, наверху. - С радостью принимаю твой вызов, госпожа, но сначала нам нужно найти спутницу для моего молодого друга. Пока длился этот разговор, юноша оглядывал комнату; возбуждение, от которого колотилось его сердце, не мог бы подавить даже прежний, воспитанный в строгих правилах последователей Далны Алек. - Мне кажется, он уже кого-то выбрал, - с довольной улыбкой сказала Эйруал. Алек застенчиво кивнул в сторону тоненькой голубоглазой брюнетки, одетой в багряные шелка. - Она очень мила. - Мирриция? - Эйруал бросила на Серегила игривый взгляд и поманила женщину. - У твоего дружка отличный вкус. - Пока еще он ни разу меня не разочаровал, - подмигнул Алеку Серегил. Мирриция скользящей походкой приблизилась, источая ароматы благовоний и тайны. Она оказалась старше, чем Алек сначала подумал, но это не имело никакого значения: юноше показалось, что в ней есть что-то неуловимо знакомое, и любопытство заставило его, отказавшись от предложенного вина, поспешить следом за женщиной вверх по лестнице в ее комнату. Только когда она обернулась и через плечо что-то сказала, Алек понял, как сильно Мирриция напоминает Серегила - точнее, Серегила в роли госпожи Гветелин на борту "Стремительного". Воспоминание его смутило, и Алек постарался прогнать его, последовав за женщиной в ее комнату. Оказавшись там, он почувствовал, как неуверенность в себе уступает место предвкушению чувственных наслаждений. В камине потрескивали поленья, озаряя уютным светом небольшую, элегантно обставленную комнату. Высокую постель наполовину скрывал занавес из узорчатой ткани, перед камином были разбросаны большие подушки вперемежку с низкими табуретами изысканной формы. В углу за расписной ширмой виднелся умывальник. Мирриция скромно молча стояла посередине комнаты, оставив выбор темы для разговора за Алеком. - Тебе здесь нравится? - наконец спросила она, изящно склоняя голову набок. - Да, - прошептал юноша. Закрыв дверь, он подошел к Мирриции и расстегнул украшенную драгоценными камнями пряжку в ее волосах. Темные, пахнущие сандалом локоны рассыпались по плечам. Если с Илинестрой с самого начала от Алека ничего не зависело, то эта женщина, казалось, предпочитала во всем подчиняться юноше. Он коснулся ее лица, ее волос, робко поцеловал в губы. Руки Мирриции обвили его шею, потом легли на плечи, потом медленно скользнули ниже. Застежки на платье Мирриции не представляли проблемы для тренированных пальцев Алека; вскоре вся одежда, и ее, и его, кучей лежала на полу. - Зажечь лампу? - прошептала Мирриция, когда он жадно обнял ее. Алек покачал головой, наслаждаясь прикосновением податливых округлостей грудей, живота и бедер, погружаясь в эту обволакивающую женственность. - Камина достаточно. Все еще крепко обнимая женщину, он опустился на подушки перед очагом. Противоречивые впечатления длинного вечера, казалось, обрели наконец ясность, когда Алек отдался могучей простоте желания. Эйруал по рождению наполовину принадлежала к зенгати, традиционным врагам ауренфэйе. Именно это, вместе с ее экзотической красотой, сначала и привлекло Серегила. Когда они впервые встретились, она была еще совсем девочкой, но уже обладала огненным темпераментом, и Серегил даже подумывал о том, чтобы поселить ее у себя. Но Эйруал отказалась: как она твердо сообщила Серегилу, ее работа ей нравилась; более того, она собиралась сама рано или поздно стать хозяйкой борделя, как стали ее мать и бабушка. Хотя гордость Серегила была несколько задета, он отнесся с уважением к ее желаниям; за истекшие с тех пор годы они стали хорошими друзьями. Эйруал осуществила свою мечту. Теперь она была хозяйкой одного из лучших в городе заведений, посещаемых исключительно знатью. Благодаря этому ей нередко перепадали весьма занятные крохи информации, и, хотя она была добропорядочной шлюхой, Эйруал не видела ничего дурного в том, чтобы получать дополнительный доход, передавая их Серегилу. о связи которого с загадочным Котом из Римини ей было известно. Их воссоединение теперь было пламенным, несмотря на предшествовавшие приключения Серегила. Потом, лежа на влажных сбившихся простынях, они болтали и смеялись по пустякам. Наконец Эйруал со вздохом сказала: - Знаешь, несколько недель назад случилось кое-что довольно странное. - И что же именно? - пробормотал Серегил, с ленивым удовольствием разглядывая ее темную кожу, контрастирующую с его собственной, и поглаживая бедро женщины. - У нас появился новый посетитель, мне незнакомый. Он был хорошо одет и умел себя держать, но по манере говорить, а главное, по виду его рук я сразу определила, что он не из высшего общества - простолюдин, на которого свалилось богатство и который решил поразвлечься. Ты знаешь людей этого сорта. - Но он был хорош собой, широкоплеч и пах честным трудом, - поддразнил Эйруал Серегил. - Замечательное приобретение. Не позвать ли нам его сюда? - Как будто я соглашусь делиться тобой с кем-нибудь! Должна признать, что сначала я им заинтересовалась, хотя в конце концов он оказался совсем обыкновенным. Нет, я думаю, тебя больше заинтересовало бы то, что у него в карманах, а не то, что у него в штанах. - Вот как? - Серегил вопросительно поднял бровь, но не стал торопить рассказчицу. Она всегда получала удовольствие от обстоятельных описаний. - Он разбросал одежду по всей комнате, так что потом, когда он захрапел - а это, должна тебе сказать, произошло чересчур быстро. - я решила поприбраться. Вот тут-то, когда я подняла его кафтан, из него и выпало письмо. Лента с печатью держалась плохо, так что я решила заглянуть в него. Парень, правда, скоро зашевелился, и мне пришлось быстренько сунуть письмо обратно, но я успела узнать почерк, не говоря уже о печати. - Ах ты моя умница! И чьи же они были? - Благородного генерала Зиманиса. - В самом деле? - Зиманис был недавно назначен смотрителем строительства военных укреплений в Нижнем городе. - Откуда ты знаешь, что это не была подделка? Эйруал игриво провела пальцем по животу Серегила. - Зиманис - один из моих лучших друзей, как тебе прекрасно известно. Два месяца назад он так разошелся, что со всего размаху стукнул рукой, на которой носит перстень с печатью, о спинку кровати - вот ту самую, что позади тебя, - и отколол кусочек от камня. Очень маленький кусочек на самом-то деле, но он поднял из-за Него такой шум! Совсем испортил мне настроение. Скол слегка портит отпечаток перстня, хотя дефект такой маленький, что никто его и не заметил бы. Да только я знала, что искать; печать на том письме было самая настоящая. Что ты обо всем этом думаешь? Серегил обхватил ладонью ее полную грудь, словно чашу с вином, и почтительно поцеловал. - Я думаю, что на твоем месте поискал бы способ узнать, где в случае надобности найти этого твоего любовника. Эйруал с самодовольным вздохом теснее прижалась к нему. - На улице Парусинщиков в Нижнем городе. Дом с красно-белым карнизом. Зовут его Рител, он высокий белокурый парень с роскошной бородой, очень даже привлекательный. - Так ты думаешь, что этот твой посетитель не должен бы иметь в своем распоряжении письма генерала Зиманиса? Эйруал покачала головой: - Начнем с того, что письмо было адресовано адмиралу Нирейдиану. Я никогда не встречала адмирала, но готова спорить на месячный заработок, что у него на руках не оказалось бы свежих мозолей, а ногти не были бы грязными. - Не говоря уже о светлой бороде, - пробормотал Серегил, вспоминая человека, рядом с которым сидел во время церемонии Скорбной Ночи. Нирейдиан тогда еще говорил о поручении царицы - организации флотилий каперов. - Зиманис такого парня близко к себе не подпустил бы, не говоря уж о том, чтобы писать ему письма. - Эйруал искоса бросила на Серегила лукавый взгляд. - Вот я и подумала, что твой приятель Кот может заинтересоваться. - Пожалуй, может. - Давай я расскажу ему все сама, - начала приставать женщина - не в первый уже раз. За прошедшие годы неуловимый Кот из Римини для многих стал легендарной фигурой, и Серегилу завидовали из-за его предполагаемой близости со знаменитостью. Серегил медленно покрыл поцелуями грудь Эйруал. - Я ведь уже говорил тебе, любимая, он совсем не то, что ты думаешь. Он противный замухрышка, половину жизни проводящий в сточных канавах. - В прошлый раз ты говорил, что он горбун, - поправила Эйруал, наматывая на палец прядь его волос. - И горбун тоже. Поэтому-то он и старается не попадаться никому на глаза, уж очень он отвратителен. Одни только прыщи чего стоят... - Ни слова больше! - рассмеялась Эйруал, признавая поражение. - Иногда я думаю, что Кот - это ты сам, а все эти россказни выдумываешь для отвода глаз. - Я? Гуляю по сточным канавам и развлекаю скучающих аристократов? - Он прижал женщину к постели, делая вид, что разъярен. - Ты только представь меня лазящим по крышам! - Вот именно! - выдохнула Эйруал и захихикала. - Ты весь город держал бы в страхе! - Плохо же ты обо мне думаешь, девочка моя. Есть только одна вещь, на которую я стал бы тратить столько усилий. - На что, позволь спросить? Серегил ухмыльнулся: - А вот я сейчас тебе покажу. Свеча уже почти догорела, когда Серегил выскользнул из постели красавицы. Эйруал сонно пробормотала: - Побудь со мной еще, любовь моя. Мне без тебя холодно. Серегил бережно накрыл ее одеялом и поцеловал. - Сегодня я не могу остаться. А завтра ты получишь миленький подарочек. - Ну что ж, тогда согласна. - Она улыбнулась, снова засыпая. - Если там будут рубины, я, пожалуй, прощу тебя. - Рубины, договорились. Серегил быстро оделся и задул свечу. Бесшумно закрыв за собой дверь, он направился к комнате Мирриции в том же коридоре. Серегилу пришлось постучать несколько раз. прежде чем ему ответили. Наконец Мирриция слегка приоткрыла дверь и выглянула, недовольно насупившись. - Он спит, - сообщила она, запахивая халат. - Как нехорошо с его стороны. - Серегил протиснулся в спальню мимо женщины. Алек спал, раскинувшись на спине, с выражением усталого блаженства. "Похоже, ему все-таки удалось получить удовольствие", - подумал Серегил со смесью гордости и зависти, оглядывая перевернутую вверх дном комнату. Не обращая внимания на явное неудовольствие куртизанки, Серегил наклонился над юношей и потряс его за плечо. Алек сонно приподнялся, пробормотал что-то игривое и попытался уложить Серегила в постель рядом с собой. Когда его пальцы коснулись шерсти плаща вместо нежной кожи, которая, вероятно, ему мерещилась, юноша наконец проснулся. - Что ты тут делаешь? - воскликнул он, садясь. - Мне очень жаль. - Серегил улыбался, скрестив руки на груди. - Я понимаю, я не вовремя, но появилось дельце, в котором мне может понадобиться твоя помощь. Алек быстро взглянул на женщину у двери. - Работа? Сейчас? - Я подожду тебя внизу. Не копайся особенно. Алек разочарованно вздохнул. Однако прежде чем он успел подняться, Мирриция сбросила халат и скользнула в постель. - Он всегда врывается подобным образом? - Надеюсь, что нет, - пробормотал Алек. - Ты собираешься покинуть меня сейчас? - Мирриция игриво куснула юношу в плечо, и рука ее скользнула вдоль его бедра. Алек живо представил себе Серегила, нетерпеливо вышагивающего по вестибюлю в ожидании, но аргументы, которые приводила Мирриция под одеялом, показались ему вескими. - Ну что ж, - вздохнул он, позволяя ей отодвинуть себя к стене, - не обязательно мне уходить немедленно. К тому моменту, когда он спустился вниз, Серегил уже составил примерный план действий. Войдя в комнату, где хранилась верхняя одежда гостей, он, к своему удовольствию, обнаружил, что там никого нет. Серегил скоро нашел то, что нужно, и вернулся в зал с офицерским плащом и бурдюком вина, накинув на них свой собственный плащ и держа в руках рапиру и одежду Алека. К его удивлению, Алек все еще отсутствовал. Серегил в раздражении опустился в кресло у двери и принялся ждать. Было уже очень поздно, и в зале оставались немногие женщины; они играли в бакши в ожидании какого-нибудь позднего гостя и не обратили на Серегила внимания. Минуты шли, а Алек все не появлялся. Серегил уже решил было уйти без него, когда тот поспешно спустился по лестнице. Незаправленная рубашка развевалась позади, и юноша на ходу натягивал камзол, один рукав которого вывернулся наизнанку. Разобравшись наконец более или менее с одеждой, Алек подбежал к Серегилу. - Тебя задержали, да? - подмигнул тот, перебрасывая Алеку его рапиру и плащ. - Мирриция весьма тобой недовольна, - проворчал Алек, покраснев. Он застегнул пояс с рапирой и поправил пряжку. - Не уверен, что не разделяю ее недовольства. Если речь идет о том, чтобы снова доставить какой-то дурацкий подарок возлюбленной... Серегил поправил Алеку воротник, все еще улыбаясь. - Так ты думаешь, что я испортил бы тебе удовольствие ради подобной ерунды? Пошли, расскажу все по дороге. Выйдя на улицу, он быстро оглянулся и прошептал: - Похоже, Эйруал навела нас на след шпиона. Алек тут же просиял. - Ради этого стоило выбраться из постели. - Ты был верхом? - Нет. - Это хорошо. Нам лучше нанять лошадей, а если понадобится, потом бросить их. Я все объясню тебе по дороге. Оставив позади приветливый свет разноцветных фонарей, они нырнули во тьму.

Глава 15. ОХОТА начинается

- Куда мы направляемся? - спросил Алек, следуя за Серегилом, который свернул в темную улицу, ведущую на запад, хотя кратчайший путь в Нижний город шел через Морские ворота. - Мне требуется совершенно определенная лошадь для этого дела, - объяснил Серегил. - У Жатвенных ворот есть конюшня, где должно быть то. что нужно; к тому же там открыто даже в такой поздний час. Серегил приостановился, развязал бурдюк с вином, глотнул из него и щедро полил свою одежду Довольный результатом, он протянул бурдюк Алеку. Тот, ухмыляясь, последовал его примеру. - Мы с тобой должны быть пьяны в стельку, верно? - Именно, и я гораздо пьянее тебя. Ты будешь играть роль благоразумного приятеля. - Разве я не всегда являюсь таковым? - Алек еще раз хлебнул вина и завязал бурдюк У входа в конюшню все еще горел фонарь. Прежде чем войти в отбрасываемый им круг света, Серегил начал идти заплетающейся походкой пьяного. - Эй, конюх! - крикнул он, высокомерно подбочениваясь. - Двум благородным господам требуются лошади. Покажись-ка, бездельник! - Иду, иду, господин, - откликнулся хозяин конюшни, слегка приоткрывая дверь и боязливо поглядывая на поздних посетителей Серегил позвенел монетами в кошельке. Это произвело желаемый эффект: хозяин широко распахнул дверь и высоко поднял фонарь, чтобы клиенты могли рассмотреть полдюжины лошадей в стойлах Алек быстро нашел себе выносливую кобылу, и конюх оседлал ее Серегил разглядывал лошадей дольше; он бродил по конюшне, что-то бормотал себе под нос и наконец выбрал тощего серого одра. - Не мое дело учить благородного господина, - прошептал Алеку обеспокоенный хозяин, - да только он сделал не слишком удачный выбор. Старый Дымок уже несколько дней отказывается от овса и все кашляет. Поговори со своим другом Я дам ему самого лучшего коня, какой только у меня есть. Алек ободряюще подмигнул ему и отсыпал щедрую пригоршню серебра - Да не переживай ты. Мы собираемся разыграть одного нашего приятеля, и твой серый как раз то, что нужно. Мы о нем позаботимся, не бойся, и вернем еще до рассвета. Путники пустили лошадей галопом, но не проскакали они и четверть мили, как конь Серегила споткнулся и встал как вкопанный, чуть не выбросив того из седла Несчастное животное бил хриплый кашель. - Ах ты бедняга! - Серегил похлопал серого по шее. - Ты даже лучше подходишь для нашей затеи, чем я надеялся Потом нужно будет прислать дризида, чтобы он тебя подлечил. - Как ты думаешь, что затеял этот твой шпион? - поинтересовался Алек; дальше они ехали шагом. Серегил пожал плечами: - Пока трудно сказать. Эйруал считает, что в его распоряжении есть документы, которых простому кузнецу иметь не положено Я хочу проверить, права она или нет. - Так ты считаешь, что это пленимарец? - Тоже рано судить. В такие времена, как сейчас, лучше допускать разные возможности, пока не получишь неопровержимых фактов. Иначе будешь бегать по кругу, стараясь доказать собственную теорию, и можешь проглядеть важные свидетельства. Может ведь случиться, что все это яйца выеденного не стоит, хотя дело кажется самым интересным из всех, что перепадали нам в последние недели. Нарядные подвыпившие гуляки, направляющиеся в какой-нибудь притон Нижнего города, не заинтересовали стражу у Морских ворот Сержант махнул рукой, чтобы путники проезжали, и вернулся к костру. Добравшись до конца Портовой дороги, Серегил и Алек свернули на восток вдоль берега - мимо таможни и причалов, в относительно респектабельный жилой квартал. За ставнями окон кое-где еще горели огни, но большая часть домов была уже погружена в сон. Где-то уныло завыла собака, и эхо отдалось от камней мостовой. Конь Серегила нервно запрядал ушами, взмахнул головой, зазвенев уздечкой, и снова закашлял. - Вот это и есть улица Парусинщиков, - сказал Серегил, натягивая поводья перед поворотом в никак не обозначенный проезд. Он сбросил собственный плащ, передал его Алеку и закутался в офицерскую накидку, которую раздобыл в доме Эйруал. Она принадлежала капитану пехотного полка Белых Соколов и была украшена большой заметной эмблемой. - У кого это ты украл плащ? - спросил Алек, глядя, как друг переодевается. - Позаимствовал, милый мальчик, позаимствовал, - с достоинством поправил его Серегил. Алек оглядел плохо освещенную улицу. - Должно быть, нам нужен вон тот дом, - пробормотал он, указывая на строение в конце улицы. - Других с полосатыми карнизами тут нет. - Да. Ты держись поодаль и будь готов к неприятностям. Если придется удирать, я лучше сяду вторым на твою кобылу. Не думаю, что бедный старый Дымок сможет еще бегать. Серегил вылил остатки вина на холку коню, сдернул плащ, чтобы он небрежно свисал с плеча, и вытащил одну ногу из стремени. Потом неуклюже, как пьяный, сгорбился в седле и поехал шагом вперед. Поравнявшись с дверью дома, он начал громко в нее колотить. - Эй вы! В доме! - проорал он, чуть не падая из седла. - Мне нужен этот проклятый костоправ! Клянусь Сакором, я сейчас вытащу наружу свинское отродье! Над его головой распахнулся ставень, и в окно высунулась голова старухи. Хозяйка бросила на Серегила рассерженный взгляд. - Убирайся, или я позову стражу! - завизжала она, замахиваясь на Серегила палкой. - Здесь живут порядочные люди! - Сначала я доберусь до горла прохвоста! - Серегил снова ударил в дверь. - Ты же пьян, я чувствую запах отсюда! - с отвращением бросила старуха. - Кто тебе нужен? Как раз в этот момент серый конь дернул головой и разразился очередным приступом кашля. - Вот, слышишь? - заорал Серегил. - Как, во имя Билайри, я объясню это командиру, а? Здешний лекарь загубил конягу. Дал ему какие-то соли, вот бедняга и загибается. Да я проткну мечом задницу этого никчемного заморыша! Давай сюда лекаря Ритела, или я сам его вытащу из дома. - Дх ты пьяный сукин сын! - Старуха снова замахнулась на него клюкой. - Здесь живет кузнец Рител, а совсем не лекарь! - Кузнец? - вытаращил на нее глаза Серегил. - Так какого же дьявола взялся он лечить моего коня, если он кузнец? Алек прятался в тени у поворота на улицу и трясся от беззвучного смеха. Представление было отличным, не хуже, чем в театре. - Половину мужиков по соседству зовут Рител. дуралей! Тебе совсем другой человек нужен, - брызгая слюной, завопила старуха. - Кузнец Рител порядочный человек, не то что ты! - Знаю я, какой он порядочный! - А вот и порядочный! Он у самого мастера Кварина в Верхнем городе работает! - Голова в окне исчезла, и Серегил, по опыту знавший, чего можно ожидать, натянул поводья и заставил коня попятиться в тот самый момент, когда хозяйка вылила на улицу содержимое ночного горшка. Серегил неуклюже поклонился ей. - Мои нижайшие извинения, матушка! - Ты лучше спи сегодня на животе, чтобы не захлебнуться! - прокаркала старуха вслед неуверенно двинувшемуся прочь Серегилу. - Ну, особой изобретательности тебе не понадобилось, - заметил Алек, все еще смеясь, когда они повернули обратно к Морским воротам. - Пьяный солдат, устроивший скандал не у того дома посреди ночи? - Серегил был явно доволен собой. - Что может быть изобретательнее! И дать лучший результат, если уж на то пошло. Теперь мы точно знаем, что этот Рител действительно кузнец. Это, правда, не отвечает на вопрос, каким образом он оказался достаточно богат, чтобы развлекаться на улице Огней, да еще с письмом важной персоны в кармане. - И как случилось, что золото он уже получил, а письмо все еще было при нем. - Именно. О чем это говорит, как ты полагаешь? - Чем бы он ни занимался, он делает это уже давно, - ответил Алек, оглядываясь назад. - Нужно будет побывать в его комнате и стоит выяснить, кто такой мастер Кварин. - Завтра выясним. Остановись-ка на минутку. - Серый конь совсем выдохся. Серегил слез с него около фонаря, освещающего начало Портовой дороги, и взял голову животного обеими руками. - Пожалуй, мне лучше сесть к тебе за спину, Алек. Да и плащи пора переменить. Алек вынул одну ногу из стремени и протянул Серегилу руку. С его помощью тот уселся позади юноши и обхватил его за талию. Его прикосновение опять вызвало в Алеке неожиданное смятение чувств, легкое, как прикосновение крыла летучей мыши, но несомненное. Определенно, ничего обольстительного не было в том, как Серегил ухватился за тунику Алека, чтобы сохранить равновесие, но тем не менее перед юношей внезапно возникло воспоминание об этой самой руке, ласкающей молодого куртизана в заведении Азарина, а потом обнимающей темноглазую Эйруал. Серегил прикасался к нему и раньше, но всегда не иначе как с братской симпатией. Сегодня ночью Алек видел, каких компаньонов выбирает себе его друг - Витрина и Эйруал, красивых, необычных, несомненно, более искусных в своем деле, чем Алек даже мог вообразить. "Что со мной творится?" - тревожно подумал Алек. Да помилует его Создатель, от его кожи ведь все еще исходит аромат благовоний Мирриции... Из какого-то потайного уголка его сердца тихий голос ответил: "Ты наконец-то пробуждаешься". - Что-нибудь не так? - спросил Серегил. - Мне показалось, будто я что-то слышу. - Алек дал шпоры коню, радуясь, что друг не может видеть его лица. Серегил свернул украденный плащ и спрятал под собственным. - Думаю, следует вернуть его владельцу. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у кого-то из девушек Эйруал были неприятности. Вряд ли ты будешь возражать против того, чтобы побывать там дважды за одну ночь. Алек не видел лица Серегила, но по его голосу понял, что тот усмехается. - Я? А ты где будешь? - О, совсем неподалеку. Алек беспокойно поерзал в седле. - Значит, ты возвращаешься к Азарину? Он услышал смешок из-за своей спины. - Куропатка не покажется вкусной, когда хочется оленины. "По крайней мере ты знаешь, чего хочешь", - мрачно подумал Алек.

Глава 16. Кузнецы и нищие

Силла как раз разжигала огонь в очаге, когда на следующее утро Серегил вернулся в "Петух". - Алек дома? - спросил он. - Я не видела его со вчерашнего дня. Уж не умудрился ли ты его потерять? - Будем надеяться, что нет. - Серегил взял несколько яблок из корзины и направился к лестнице. - Погоди, у меня кое-что для тебя есть, - остановила его Силла. Из-за солонки на каминной полке она вытащила небольшой запечатанный пакет. - Прислал Рансер с улицы Колеса. Туда письмо доставил гонец, прибывший из расположения царской гвардии. Серегил сунул яблоки в карман и по пути наверх принялся разглядывать пакет. Сложенный в несколько раз пергамент был запечатан свечным воском и весь покрыт отпечатками грязных пальцев. На одной стороне крупным торопливым почерком Беки Кавиш был написан адрес благородного Серегила на улице Колеса. Серегил вскрыл печать и прочел короткое послание. Дорогие С. и А.! 27 достина. Прибыли в Изил. Завтра вступим на территорию Майсены. Один из солдат из соседней турмы погиб при переправе по мосту через канал в Цирне; лошадь понесла и сбросила его вниз. Ужасно. Погода отвратительная. Здесь все еще зима. Пока что наш самый страшный враг - скука. Капитан Миррини и другие офицеры немного скрашивают жизнь своими рассказами, однако самые лучшие истории мы узнаем от сержантов. Ночуем сегодня в конюшнях барона Изилского. Такова прелесть солдатской жизни, а, Серегил. Б. Кавиш Добравшись до своих комнат, Серегил обнаружил Алека сладко спящим в своей узкой кровати; на полу грудой валялась небрежно брошенная одежда. Серегил присел на сундук в ногах постели и подергал юношу за ногу. - Доброе утро. Есть новости от Беки. Алек буркнул что-то в подушку, потом перевернулся на спину. Сонно моргая, он посмотрел в окно, из которого лился дневной свет, потом уставился на Серегила. - Ты еще только вернулся? Серегил бросил ему яблоко. - Да. Тириен интересовался тобой, кстати, и шлет привет. Алек безразлично пожал плечами и впился зубами в яблоко. - Что пишет Бека? Серегил прочел письмо вслух. - Да помилует нас Создатель! - пробормотал Алек, когда услышал о гибели солдата на мосту в Цирне. Он сам боялся высоты, и Серегилу пришлось уговаривать его не поддаваться панике, когда они в первый раз пересекали канал. - Давай-ка сообразим, - сказал Серегил, закончив чтение. - Если они были в Кротовой Норе две недели назад и отправились оттуда на юго-восток, теперь они уже могли переправиться через Фолсвейн. - Судя по всему, Бека неплохо справляется со службой. - Я ничего другого от нее и не ожидал. Бека умеет ладить с людьми, хорошо управляется и с лошадью, и с мечом. Спорю на сестерций, в следующий раз, когда мы ее увидим, она будет уже капитаном. "Если увидим", - промелькнула у него мысль при этих словах, но Серегил поспешно прогнал тревогу. Ему показалось, что тень такого же опасения - и такое же поспешное отрицание - он заметил и на лице Алека. - С чего мы сегодня начнем? - спросил тот, откидывая со лба спутанные волосы. Серегил подошел к камину и пошевелил угли. - Хотелось бы для начала найти кузнеца - мастера Кварина. К сожалению, мы не знаем, что у него за мастерская. Он может быть и златокузнецом, и оружейником, и кем угодно. Алек задумчиво жевал яблоко. Через минуту он сказал: - Может, он кует инструменты? - Серегил перевел глаза с кочерги в своей руке на юношу и заметил, что Алек смотрит на кочергу тоже. - Ты говорил, что благородный Зиманис начальствует над строительством укреплений в Нижнем городе, так что ему скорее понадобится такой мастер, чем златокузнец, верно? И Эйруал говорила, что у того парня мозолистые руки. - У тебя сегодня утром голова более ясная, чем у меня, - заметил Серегил, недовольный тем, что не подумал об этом сам. - Наверное, мне удалось подольше поспать. Серегил бросил на Алека удивленный взгляд: ему показалось, что в голосе юноши прозвучало легкое неодобрение. После вчерашнего несомненного успеха с Миррицией, подумалось ему, Алек должен бы излечиться от всех неуместных сомнений. Однако тот, похоже, все еще сохранял присущее последователю Далны отвращение к заведениям, подобным тому, где хозяйничал Азарин. "Что ж, тем хуже для него", - решил Серегил. - Кузниц полно по всему городу, но все мастера принадлежат к одной гильдии, - сказал он вслух после небольшой паузы. - Я попрошу Триис послать одну из судомоек спросить, где искать Кварина. А тем временем, пожалуй, мне не помешает немного отдохнуть. К полудню им стало известно, что кузница мастера Кварина находится в Кузнечном Ряду на рынке у Морских ворот. Вскоре они туда и отправились под видом нищих калек. Лицо Алека наполовину скрывала грязная повязка. Серегил напялил на себя нечто, что раньше было шляпой, и повязал поверх драный шарф, так что поля заворачивались к подбородку с обеих сторон. Их переодевание дало желаемый эффект: когда они вышли во двор, Рири недовольно погрозил палкой этим не туда забредшим нищим. - Ах, что за вездесущие попрошайки! - хмыкнул Серегил, когда они поспешно шмыгнули за ворота. - Тебе никто не рад в городе, но и никто не удивляется при твоем появлении. Держа в руках чаши для подаяния, друзья отправились на улицу Ножен, широкий проезд, соединяющий Жатвенный рынок и Морские ворота. Как и ожидалось, на запруженных народом тротуарах никто не обращал на них внимания. Телеги и фургоны тянулись мимо бесконечным потоком. Жестянщики и точильщики нараспев расхваливали собственные умения, а под ногами у прохожих шныряли чумазые дети, собаки, поросята. Всюду были видны солдаты, вонючие нищие - настоящие - и несколько шлюх, вышедших на охоту с утра пораньше. Улучив момент, Серегил и Алек уселись на задок телеги с сеном, подпрыгивающей на булыжниках мостовой так, что приходилось крепко держаться за прижимающие сено шесты. - Смотри! - Серегил показал куда-то назад. Алек взглянул и внутренне поежился. Меньше чем в квартале от них за телегой следовал грубо сколоченный возок, окруженный мрачными стражниками; на колах, прибитых сзади, торчали пять отрубленных голов. Алек видел такие зрелища и раньше: предателей и шпионов в Римини ждала именно такая судьба. Обезглавленные тела лежали на дне возка; их выбросят на городскую свалку, а головы еще некоторое время будут служить для устрашения врагов. - Да помилует нас Создатель, - пробормотал Алек. - Теперь часто приходится встречать такое. Если мы правы насчет нашего парня... - То он кончит так же, - бесстрастно договорил Серегил. - Я бы на твоем месте не обращал внимания. Я, например, так и делаю. "Особенно если учесть, что ты едва не кончил так же сам", - мрачно подумал Алек. Ему все еще иногда снились кошмары о том времени; он часто раздумывал, что произошло бы, не сумей они с Микамом очистить Серегила от столь искусно подстроенных леранцами обвинений в предательстве. Как только стали видны ярко раскрашенные навесы над лавками Морского рынка, Серегил спрыгнул с телеги и двинулся в сторону Кузнечного Ряда - извилистой улочки, полной закопченных домов и кузниц. Роль нищего калеки была хорошо знакома Серегилу; он сгорбился и захромал, уцепившись за руку Алека. Хоть улица и называлась Кузнечным Рядом, на ней находились не только кузницы, но и мастерские всевозможных ремесленников, работающих с металлом: они пользовались ее удобным расположением поблизости и от порта, и от рынка. Едкий дым щипал Алеку глаза, уши заложило от грохота. Внутри мастерских на фоне тлеющих в горнах углей были видны полуголые люди, похожие на демонов, высекающих своими молотами искры из докрасна раскаленного металла. Туда и сюда бегали подмастерья с различными инструментами и корзинами с углем; другие потели, раздувая мехи до тех пор, пока железо не достигало желто-белого каления. В дверных проемах были вывешены котелки, мечи, плуги, доспехи - товары, производимые в данной мастерской. Серегил, хромая, подошел к первой же кузнице и спросил подмастерье, где найти мастерскую Кварина. - Ты ищешь мастера Кварина? - Мальчишка показал в конец узкого прохода. - Его кузница вон там, у городской стены, - самая большая в квартале. Ты ее ни с чем не перепутаешь. - Благодарствую, голубчик, - прокаркал Серегил, снова опираясь на руку Алека. - Пойдем, сынок, теперь уже недалеко. Алек на секунду в растерянности вытаращил глаза. Они не обсуждали свои роли в подробностях, и услышав, как его называют "сынок" через столько времени после смерти отца, юноша ощутил болезненный холодок в груди. Тут же на него навалилось раскаяние: об отце он не вспоминал уже несколько недель, а то и месяцев. Серегил бросил на него из-под полей своей шляпы острый взгляд. - Ты в порядке? Алек смотрел прямо перед собой, к собственному удивлению ощутив слезы на глазах. - Все хорошо. Просто дым ест глаза. Им пришлось выслушать немало ругани, уворачиваясь от тяжелых фургонов, прежде чем они добрались до мастерской Кварина. Его кузница действительно оказалась очень большой, значительно больше, чем все другие; располагалась она в здании бывшего склада. Серегил помедлил у входа и заглянул в открытую дверь, оценивая заведение. - Отсюда можно разглядеть две наковальни, - прошептал он. - Видишь тех ребят с металлическими бляхами на фартуках? Это все мастера, члены гильдии. У Кварина, должно быть, хорошо идут дела, раз у него под началом такие умельцы. Пойдем-ка разузнаем, что здесь известно о нашем приятеле Рителе. Сразу за дверью они наткнулись на женщину в фартуке с бляхой, наводящей последний глянец на ажурные кованые ворота. Увидев вошедших, она опустила молоток. - Вам тут что-нибудь нужно? - окликнула она их. Серегил спросил с астматической одышкой: - Это кузница мастера Кварина? - Хозяин вон там, в задней комнате, - ответила женщина. Подняв молоток, она указала им на важного седовласого старика, склонившегося вместе с несколькими кузнецами над столом и что-то чертившего металлическим стилосом. - Нас, собственно, послали найти мастера Ритела, - сообщил ей Алек. - Нам велели передать ему кое-что и сказали, что он работает здесь. Женщина презрительно фыркнула: - Ах его! Рител со своей командой отправился в Нижний город, к западной сточной трубе. - Твой дружок, дорогуша? - поинтересовался Серегил и подмигнул женщине из-под рваных полей шляпы. - Ничей он тут не дружок. Выскочка - племянник хозяина. Из тех типов, что всегда урвут лакомый кусочек и плюют на остальных. Ну-ка, отправляйтесь отсюда! Надеюсь, вы с него сдерете двойную цену за свое известие. Этому недоноску такое вполне по карману. Алек почтительно поклонился женщине: - Спасибо, и да пребудет с тобой благословение Создателя. Пойдем, дедушка, до Нижнего города неблизкий путь. - Дедушка, значит? - хитро подмигнул ему Серегил, когда они свернули к Морскому рынку - По твоему виду ты им вполне можешь быть. Та женщина-кузнец не слишком любит Ритела, верно? - Это я заметил. - Серегил выпрямил спину и потянулся. - Мастера в гильдии народ гордый и неуступчивый, они строго следят за соблюдением старшинства. Похоже, Кварин наступил не на одну мозоль, продвигая родственника. - Неужели кто-то станет завидовать работе в сточных трубах? - Если его команда работает там, значит, они, должно быть, заменяют железные решетки, закрывающие выходы стоков из цитадели. И кто, как ты думаешь, мог заказать такую работу? - Благородный генерал Зиманис - Деталями, конечно, занимаются его подчиненные. Такой контракт очень выгоден: кузнецу, ответственному за ремонт, и его работникам полагается дополнительная плата. Та женщина сказала, что Рител норовит урвать лакомый кусочек, помнишь? - Но это все равно не объясняет, каким образом у Ритела оказались бумаги с печатью Зиманиса. - Не объясняет, но тут просматривается начало вполне объяснимой связи. Письмо, которое видели у Ритела, было адресовано адмиралу Нирейдиану. Мы ведь встречали его у госпожи Килит на церемонии Скорбной Ночи. - Тот вельможа, кого только что назначили организовывать каперство! - воскликнул Алек. - Это же часть подготовки к войне. - Значит, мы скорее всего не ошибаемся и Рител что-то вроде шпиона. Они в молчании дошли до Портовой дороги. Наконец Серегил снова взглянул на Алека и сказал: - И если мы не ошибаемся насчет Ритела, то тогда нужно с ним немного поиграть и посмотреть, что удастся выудить. Когда доберемся до места, мне лучше держаться в стороне, а ты сыграешь роль посланца. Если он профессиональный разведчик, я не хочу, чтобы когда-нибудь потом он узнал мой голос. Добравшись до гавани, они свернули на запад мимо последних причалов и складов и добрались до каменистого уступа у подножия скал. Проселочная дорога со свежими колеями тянулась через рощу приземистых сосен и пропадала из вида между утесами. Пройдя по ней с четверть мили, Алек и Серегил оказались у крутого вонючего водостока, где и работала команда Ритела. Оттуда, где они остановились, футах в пятистах выше подножия скал был виден конец канализационной трубы; он напоминал по форме и размеру арку ворот и был достаточно высок, чтобы человек мог в него пройти, не нагибаясь. Из трубы с шумом вырывался мутный поток и по водостоку устремлялся в море. Нечистоты испускали отвратительный запах, и Алек заметил, что рабочие закрывают лица влажными тряпками - должно быть, смоченными в уксусе, чтобы защититься от вредных испарений. Неподалеку от выхода трубы виднелись горн и наковальня, и густой черный дым стелился низко по земле во влажном воздухе. Тут же стоял небольшой фургон, окруженный полудюжиной солдат в голубой форме. - Что они там делают? - спросил Алек; они с Серегилом прятались за валуном. - Охраняют туннель от ползунов и шпионов. Сточные трубы ведь проходят под всем городом. - Что еще за ползуны? - По большей части воры, которые знают, где какие выходы находятся и как открыть решетку; они бродят по туннелям и знают их лучше всех, даже членов гильдии мусорщиков. Тебе, пожалуй, пора отправиться к Рителу. Оставив Серегила в их убежище, Алек, придерживая свое рубище, начал взбираться по крутой тропинке в сторону наковальни. - Что тебе тут нужно? - окликнул его один из солдат. На его лице была написана скорее скука, чем подозрительность. - У меня поручение к одному из кузнецов, - ответил Алек. - Его зовут Рител. - Проходи тогда, только не задерживайся, - махнул рукой стражник. У горна двое подмастерьев старательно качали мехи, а еще один держал над огнем длинными щипцами железный прут. Рядом кузнец молотком на наковальне придавал нужную форму раскаленной заготовке. Он был невысок и черноволос - совсем не соответствовал описанию Эйруал. Алек подождал, пока тот перестанет стучать молотком, потом подошел и почтительно поклонился. Кузнец с подозрением бросил взгляд на его лохмотья. - Что тебе нужно? - Уж ты прости, мастер, только меня послали передать весточку мастеру Рителу, - ответил Алек заискивающе, как и положено нищему. - Быстро говори, что тебе велено, и убирайся. Стражники не любят, когда кто-нибудь тут сшивается. - Не могу, господин, - жалобно заныл Алек, вертя в руках подол своей туники. - Ты не прогневайся, но мне заплатили настоящим серебром, чтобы я передал послание не кому-нибудь, а Рителу собственной персоной. Мне на свете не жить, коли узнают, что я сообщаю личные секреты всякому, кто спросит. Кузнеца это не тронуло. - Начхать мне, жить тебе на свете или не жить. Рител выгонит меня, если я позволю тут околачиваться нищему отребью. Их перепалка оказалась желанным развлечением для часовых. - А, да он же безобидный парень, - принял сторону Алека один из солдат. - Позволь ему подождать тут, что тебе стоит? В конце концов, послание-то для Ритела. - Ага, и такое послание, которое ему не захочется пропустить. если понимаете, о чем я. - Ухмыляясь, Алек сделал двумя пальцами игривый жест. - Что ж, ладно, только на вашу ответственность, - проворчал кузнец, обнаружив, что общее мнение не в его пользу. - Эй ты, вон сядь на тележку, и чтобы ни с места. Солдаты перестали интересоваться Алеком, как только добились своего в споре. Юноша уселся на задок открытой тележки, болтая ногами и выискивая в своих лохмотьях воображаемых насекомых. Тележка, на которой он сидел, оказалась нагружена железными решетками - грубыми, но надежными. По-видимому, их выковали в кузнице в Верхнем городе, а потом привезли сюда, чтобы установить. Горн и наковальня служили кузнецу и его помощникам для подгонки прутов по размеру. Когда они закончат с этим, предстояло приделать массивные железные полосы с боков, сверху и снизу. Из нижней перекладины торчали толстые шипы, которых не было на верхней. Вскоре из туннеля вышло несколько рабочих. Лица были завязаны намоченными в уксусе тряпками, и различить их было невозможно, но один из пришедших был заметно выше остальных, и из-под его кожаной шапки выбивались пышные светлые волосы. - Ордо, заклепки нам понадобятся, как только мы туда вернемся, - окликнул он кузнеца. - Они уже накалились как следует? - Готовы, бери, как только понадобятся, мастер Рител. Тебя дожидается вон тот парень. - Кузнец ткнул пальцем в сторону Алека и добавил: - Сержант Дурнин разрешил ему подождать тут. Рител стащил с лица тряпку и расправил густую ухоженную бороду. - Что тебе нужно? Алек спрыгнул с тележки и униженно поклонился. - У меня известие для тебя. мастер, от одной красотки. Выражение лица Ритела заметно смягчилось. Сделав Алеку знак следовать за ним, он отошел в сторону. - Что за красотка и что за известие? - Темноволосая штучка с улицы Огней, мастер. Велела передать, что надеется: ты вспоминаешь ее с удовольствием и снова навестишь, как только сможешь. - А имя свое она назвала? - спросил довольный Рител. - Нет, - ответил Алек огорченно; потом, как будто только что вспомнив, добавил: - Но она из Дома Лебедя. - Знаю, о ком речь, - кивнул Рител, узнав название заведения Эйруал. - Что-нибудь еще? - Это все, слово в слово, точно, как она велела передать. И позволь заметить, мастер, мне еще повезло, что удалось тебя найти, пришлось постараться... - Да-да. - Рител сунул руку в кошель на поясе и бросил несколько монет в протянутую ладонь Алека. - Передай госпоже, что я повидаюсь с ней при случае. А теперь проваливай. - Да благословит тебя Создатель, мастер. - Алек поспешно отошел. Поравнявшись с солдатами, он взглянул на монеты, которые ему дал Рител: это оказались одни медяки. Показав добычу ухмыляющимся солдатам, Алек сплюнул и пробормотал: - Вонючий сукин сын! Пусть теперь сам доставляет свои послания. Смех стражников еще долго провожал его. Когда юноша миновал валун, к нему присоединился Серегил, и Алек рассказал ему обо всем, что удалось заметить. Серегил удовлетворенно потер руки. - Прекрасно, теперь нам известно, как этот наш любознательный голубчик выглядит. - Да, только мы же ничего больше о нем не узнали. - Ну, если можно судить по той женщине в кузнице, найдется достаточно желающих посплетничать о Ригеле. Ты с заданием справился хорошо, как всегда. Думаю, можно будет и еще кое для чего использовать тебя сегодня вечером. Алек радостно улыбнулся, услышав похвалу. - Кем я буду на этот раз? - Разбитным деревенским парнишкой, который ищет место подмастерья и готов подружиться с кем угодно. Алек улыбнулся еще шире: - Ну, эта роль мне знакома. "Молоток и клещи", обычное место, где собирались кузнецы и их помощники, располагался в конце Кузнечного Ряда. Это тесно сплоченное братство не слишком приветливо встречало случайных посетителей - кузнецы считали таверну своим собственным владением, чем-то вроде неофициального дома гильдии, - но никто не стал возражать, когда вечером буря загнала в кабачок тощего бродячего менестреля. Такие музыканты, мало отличающиеся от нищих, часто встречались в городе; за пару медяков они играли и в тавернах, и на рыночной площади. Увидев плащ, расшитый яркими лоскутами и дешевыми бусинами, и торчащие из карманов свирели, хозяин пустил его в зал и даже указал на место у очага, Выбрав длинную деревянную свирель, Серегил сыграл простенькую мелодию, а потом запел голосом, который заставил бы Ролана Силверлифа поморщиться. На его счастье, теперешние его слушатели были не столь требовательны, и скоро в том конце комнаты, где он расположился, собралась небольшая толпа. Рител не присоединился к компании, но Серегил скоро заметил Алека, выглядевшего настоящим деревенщиной со своей домотканой туникой и чисто вымытым простодушным лицом. С того места у огня, где он сидел, Серегил заметил, что Алека приветила группа кузнецов, среди которых была и та женщина, с которой они разговаривали в мастерской Кварина. Судя по тому, как с парнишкой шутили, было ясно, что он произвел благоприятное впечатление. Серегил продолжал играть на свирели, прислушиваясь к разговорам в надежде узнать что-нибудь полезное, пока не увидел, как Алек вышел из зала. Серегил сыграл еще несколько коротких песенок, собрал медяки и последовал за юношей. Алек ждал его в конюшне, где за плату можно было оставить лошадей. Сбросив одежду менестреля и подмастерья, Серегил и Алек завернулись в простые плащи и поехали к питейному заведению у северной стены. - Мне не особенно повезло, если, конечно, не считать последних новостей о ценах на чушки железа, - сказал Серегил, усаживаясь за стол в углу. - А как твои успехи? - Ты был прав, когда говорил, что Кварин наступил кое-кому на мозоль, - сообщил Алек. - Чего только я не наслушался от Марули и других кузнецов. Мало того, что Рител пользуется привилегиями как племянник Кварина, он еще и совсем недавно стал у него работать. Раньше Рител имел свою собственную мастерскую где-то в Кедре, да только она сгорела несколько месяцев назад. Вот тогда-то он и появился в Римини. - Кварин так любит племянника? - Теперь уже нет. Старый Алман Черная Рука говорит, что сначала были заметны родственные чувства, да только потом они разругались. Кварин почти и не разговаривает с племянником с тех пор, как поручил ему работы со сточными трубами. И еще некоторые считают странным, что Рител живет отдельно от своего дядюшки. - Любопытно. А среди тех, с кем ты разговаривал, были рабочие из команды Ритела? - Было несколько человек. Они тоже не слишком его любят. Он остер на язык и обращается с ними. как с новичками-подмастерьями, все время проверяет их работу. Еще когда они только начали выполнять заказ, он стал придираться к тому, как они крепят решетки, и теперь по большей части устанавливает их сам. Серегил многозначительно поднял бровь. - Бьюсь об заклад, это неспроста. - Они занимаются решетками уже недели три. Все старые сняли, чтобы починить каменную кладку. Поэтому-то стражники и охраняют выход из туннеля. Теперь рабочие устанавливают новые решетки. Алман отвечает за то, чтобы те места туннеля, где будут вделаны загородки, точно размечались и шипы крепко входили в отверстия для них, но саму установку решеток делает Рител. И они теперь вделываются намертво, а не на петлях. Вот примерно и все, что мне сказали; а насчет того, чтобы наняться в подмастерья, нужно разговаривать с самим Кварином. - Ну, будем надеяться, что до этого не дойдет. Алек наклонился поближе и понизил голос: - Ты думаешь, что Рител портит решетки? - Судя по его поведению, такую возможность нельзя исключить. Вопрос в том, как он это делает и замешаны ли тут и другие рабочие. И главное, конечно, кто за всем стоит. - Должно быть, пленимарцы. - Я имею в виду, кто конкретно, и знает ли Рител настоящего заказчика. Мы должны быть очень осторожны, Алек. Нельзя провалить дело, как это случилось при нападении на замок Кассарии. Большую змею мы тогда поймали, но ведь все мелкие улизнули. Лучше нам все обсудить с Нисандером. Это явно дело для наблюдателей. "Он, должно быть, все еще неразлучен с Илинестрой", - лукаво подумал Алек, глядя на Теро, который впустил их в башню Нисандера. На шее молодого мага как раз над воротом мантии были заметны несколько длинных царапин. Илинестра так же пометила и Алека во время их единственного свидания. "Ну и добро пожаловать в эту постель", - решил Алек. Открыв им дверь, Теро вернулся к столу, заваленному раскрытыми книгами. - Нисандер в своей комнате внизу, - сообщил он пришедшим. - Ты тоже лучше присоединись к нам, - сказал Серегил, направляясь к лестнице. Теро изумленно взглянул на Алека. - Похоже, есть работа для наблюдателей. Алек почувствовал удовлетворение, заметив на лице поспешившего присоединиться к ним Теро заинтересованную улыбку. Да, конечно, Теро холоден как рыба, но с тех пор, как он, хоть и не без ворчания, помог освободить Серегила из тюрьмы, Алек испытывал некоторую симпатию и уважение к этому надутому магу. Он был талантлив, а надменность скорее всего была просто щитом, прикрывающим страдающую от одиночества душу. Что же касается соперничества между Теро и Серегилом, Алек давно понял, что виноваты в этом оба. Нисандер сидел в своем любимом кресле в гостиной; пол вокруг был завален какими-то схемами и картами. - Ах, это вы! - воскликнул волшебник, глядя на гостей с радостной улыбкой. - Давно же я вас не видел! Недели две, наверное. - Скорее все четыре, - ответил Серегил. - Дела последнее время идут не особенно хорошо, но сейчас мы, похоже, напали на кое-что интересное. Он коротко описал, с некоторой помощью со стороны Алека, что им удалось узнать за последние два дня. Теро сидел немного в стороне, скрестив руки на груди и иногда кивая собственным мыслям. - Боже мой, история действительно выглядит подозрительной, - сказал Нисандер, выслушав рассказ. - Теперь мне вспоминается: я слышал, что один из слуг благородного Зиманиса недавно исчез. Правда, никаких разговоров об украденных документах не шло. Очень, очень любопытно. Как я понимаю, вы собираетесь разобраться во всем этом поподробнее? Серегил кивнул: - Сегодня же ночью, но нам потребуется соблюдать максимальную осторожность. Ведь сейчас Рител - единственная рыбка в нашей сети. Я не хочу, чтобы он насторожился, пока мы не выясним, кто за ним стоит. - Вы уже осмотрели его комнату? - спросил Теро. - Нет еще. В эти ветхие домишки нелегко забираться: в каждой комнате кто-нибудь есть, коридоры отсутствуют - все помещения смежные. Я думаю, мы сначала займемся сточной трубой, а дальше решим, как поступить. - Да, пожалуй, это разумно, - согласился Нисандер. - Только как ты думаешь проникнуть в так хорошо охраняемый туннель? - Стерегут только выход из туннеля, где все еще ведутся работы, - сказал Алек. - Но противоположный конец, наверху, где они начинали, охраняется едва ли: в этом нет нужды, решетки уже установлены до того места, где труба выходит в Нижний город. Серегил думает, что между городской стеной и водостоком должно быть по крайней мере пять или шесть решеток. - Любой, кто планирует воспользоваться дорогой через туннель, должен поработать со всеми перегородками, - добавил Серегил. - Я знаю об одном месте у южной стены, где можно спуститься в трубу. Если нам удастся проникнуть с того конца, мы сможем выяснить, чем они там занимались. - Когда собираетесь отправиться? - поинтересовался Нисандер. - Сегодняшняя ночь ничем не хуже любой другой, - ответил Серегил, поднимаясь. - Да сопутствует тебе удача в сумерках, - сказал ему Теро. Серегил удивленно поднял бровь, потом слегка коснулся пальцем одной из царапин на шее молодого мага. - И тебе тоже. ГЛАВА 17 ПОЛЗУНЫ Зодчие Тамир Великой заложили в Римини систему сточных труб еще до того, как было построено первое здание, избавив таким образом столицу от мерзких и часто распространяющих заразу отбросов - бича многих больших городов. Канализационная система была такой разветвленной и так часто перестраивалась и расширялась, чтобы удовлетворять нужды выросшего за пять столетий города, что теперь только гильдия мусорщиков обладала знаниями о ней в полном объеме. Да и среди мусорщиков большинство знало только ту часть сточных труб, за которую отвечало; эти сведения тщательно оберегались от посторонних. Алек и Серегил дождались, пока ночная стража сменится во второй раз, прежде чем отправиться в южную часть города. Хотя оба были вооружены, передвигались они осторожно, бесшумно исчезая в темных проходах или подворотнях, как только поблизости появлялся патруль. Вход, через который они собирались проникнуть в систему труб, находился на небольшой площади за кварталом жилых домов у южной городской стены, в которую и была вделана наполовину скрытая разросшимся тутовым деревом низкая железная дверь. Небольшое зарешеченное окошко рядом с ней неприятно напомнило Алеку о тюрьме, однако он постарался держать такие мысли при себе; Серегил положил на землю связку факелов и лом, принесенные с собой. Алек стоял позади, подняв обеими руками плащ, чтобы заслонить свет от светящегося камня, которым пользовался Серегил. Опустившись на колени перед дверью, тот повертел в замочной скважине изогнутой отмычкой; раздалось несколько громких щелчков. Дверь распахнулась; за ней лежала темнота Собрав свое имущество, Серегил и Алек скользнули внутрь. Алек закрыл решетчатое оконце куском толстого войлока. потом оглядел каморку, в которой они оказались. Прямо перед ними каменные ступени вели по сводчатому проходу вниз и исчезали в темноте. Несильная пока еще вонь не оставляла сомнений в том, что они попали туда, куда надо. - Стоит сразу надеть эти штуки. - Серегил вытащил из кожаной сумки пропитанные уксусом тряпки и протянул одну Алеку Оставив в каморке плащи, Серегил и Алек зажгли факел кусочком зажигательного камня и двинулись вниз по лестнице. - Зачем все эти сооружения строили такими просторными? - прошептал Алек: сводчатый коридор, по которому они шли, был почти десяти футов в вышину. - Ради безопасности. Ядовитые газы, образующиеся в трубах, поднимаются вверх Строители рассчитывали, что такая конструкция заставит испарения уходить в верхние части помещений, а внизу останется воздух. Так что будь внимателен: если факел начнет гореть голубым пламенем или чадить, воздух малопригоден для дыхания. Лестница привела к туннелю, по которому текли сточные воды. Вдоль центрального канала, заполненного до краев стремительным, отвратительно пахнущим потоком, по бокам тянулись узкие мощеные дорожки. Серегил и Алек свернули направо и прошли по туннелю несколько сотен футов. Из-за недавних дождей поток нечистот вздулся и в некоторых местах затопил приподнятые каменные дорожки, так что путникам приходилось идти по щиколотку в зловонной ледяной жиже. Неожиданно они услышали визг и рычание, доносящиеся откуда-то из темноты над головами Серегил повернулся на звук и высоко поднял факел; оказалось, что они с Алеком подошли к Железной решетке, перекрывающей весь просвет туннеля. Нижние концы вертикальных прутьев уходили в воду, и к ним прибило труп маленькой собачонки; напор воды удерживал его у решетки На теле собаки кишели жирные визжащие крысы; они рвали разлагающуюся плоть и огрызались друг на друга. Другие пожиратели падали шлепали по воде, намереваясь принять участие в пиршестве, или сидели на поперечинах решетки. Животные не обратили внимания на людей; их глазки-бусинки светились красным в свете факела. - Это решетка-ворота, - прошептал Серегил, отгоняя от нее крыс горящим факелом. - Она, конечно, заперта, но с этим замком нам ничего не стоит справиться. Желаешь продемонстрировать свое искусство? - Лучше ты сам, - прохрипел Алек; ему не хотелось протискиваться мимо спутника в таком узком проходе. Легко справившись с замком, Серегил открыл противно заскрипевшую секцию решетки и прошел сквозь отверстие; Алек последовал за ним. Дальше в туннеле крыс оказалось еще больше, они были буквально всюду Журчание потока и крысиный визг отдавались мерзким эхом в туннеле, когда Серегил и Алек остановились на перекрестке: в тот канал, вдоль которого они шли, впадал другой. Перепрыгнув через четырехфутовую канаву, они двинулись дальше и скоро очутились у новой решетки, укрепленной на петлях. За ней проход вел под уклон. Дальше туннель не пересекался ни с какими другими, и наконец путники добрались до решетки, намертво вделанной в стены. Здесь железо еще не успело покрыться ржавчиной, и сама решетка была такой же конструкции, как и те, что Алек видел у рабочих. Широкие полосы железа с четырех сторон упирались в каменные выступы стен и крепились шипами, уходящими в просверленные в камне отверстия. - Вот мы и добрались, - прошептал Серегил, опуская на пол свой узел. - Зажги свой факел от моего и осмотри ту сторону. - Что именно нужно искать? - Не знаю, так что обследуй решетку тщательно. Может оказаться какой- нибудь дефект в самом металле или в кладке. Алек перепрыгнул через канаву и начал осматривать металлические части, ожидая увидеть что-то вроде перепиленных стержней. Ничего столь очевидного не обнаружилось. Пазы между железными прутьями и камнем оказались заделаны заклепками: их, очевидно, вогнали на место раскаленными. Массивная нижняя перекладина с выходящими из нее штырями удерживалась на месте всем весом конструкции. - Давай попробуем сдвинуть решетку с места, - прошептал Серегил. Они с Алеком ухватились за поперечины, уперлись плечами в стены и потянули. Решетка поднялась на дюйм или два. - Нажми! - выдохнул Серегил и тряхнул свою сторону заграждения. Однако решетка удерживалась на месте уходящими в камень штырями. Признав поражение, Серегил и Алек позволили ей с глухим звяканьем упасть на место. - Я думал, не подпилил ли он шипы, - пропыхтел Серегил, разминая мышцы на руках. - Пожалуй, дело не в этом. - Но ведь она же сдвинулась. - Алек, прищурившись, разглядывал верхнюю поперечину. Под таким углом рассмотреть что-либо было невозможно, и он влез по решетке вверх. сжимая в руке факел, чтобы обследовать потолок туннеля. На своей стороне туннеля Серегил собрался сделать то же, но помедлил: его факел почти догорел, и он, вытащив новый из-за пояса, стал разжигать его. - Ну как, увидел что-нибудь? - Один из штырей почти на три дюйма оголен, - ответил Алек, повиснув на одной руке на верхней перекладине. - Я мало в этом смыслю, но мне кажется, что это серьезная неполадка. Как он выглядит? - Как обычный железный шип. - Алек поднес факел поближе. - Никаких повреждений или пропилов. Подождика... Ох, да он тает, как воск, и здесь... - Осторожнее! Фонтан раскаленных белых искр с сердитым шипением вырвался всего в нескольких дюймах от лица Алека. Вскрикнув от неожиданности, юноша выронил факел и прижал руку к лицу. - Алек! Алек, спускайся! - завопил Серегил. Тот неуклюже повис на решетке: одна его нога застряла между прутьями. На верхней перекладине, рассыпая искры, с треском продолжала гореть огненная корона. Серегил перемахнул на другую сторону канала, хотя почти ничего не видел: перед глазами танцевали темные пятна. Схватив Алека, Серегил стащил его на пол и попытался перевернуть на живот, чтобы затушить загоревшуюся тунику. - Мои глаза! - простонал юноша, корчась от боли и страха. - Это же я... - начал Серегил, но тут Алек неожиданно уперся ногой в стену и, судорожно дернувшись, столкнул того в ледяную жижу К счастью, Серегил сохранил достаточно присутствия духа, чтобы держать рот закрытым. Какую-то ужасную секунду он беспомощно цеплялся руками за край ограждения канала: ноги не доставали до дна. Только ухватившись за решетку. Серегил сумел подтянуться и выбраться обратно на дорожку. Отплевываясь и борясь с тошнотой, Серегил ухватил Алека за тунику и оттащил подальше, куда не долетали искры, и силой удерживал у стены, пока раскаленное белое сияние медленно не начало угасать; теперь на его месте тлел небольшой оранжевый огонек. Один из факелов все еще горел, и в его свете Серегил мог разглядеть тонкую струйку дыма, лениво извивающуюся под потолком. Алек снова застонал, прижимая руки к лицу. Опасаясь худшего, Серегил вытащил из своего промокшего кошеля светящийся камень и отвел руки юноши, чтобы осмотреть повреждения. Густые волосы и пропитанная уксусом повязка защитили от искр большую часть лица, но на тыльной стороне рук Алека уже вздувалось полдюжины волдырей. Алек поспешно отвернулся от света: из глаз его лились слезы. - Ты можешь видеть? - встревоженно спросил Серегил. - Понемногу начинаю. - Алек вытер глаза рукавом и заморгал. - Почему ты такой мокрый? - Потом на его лице медленно отразилось ошеломленное понимание. - Ох, не может быть!.. Серегил, прости меня! - Серегил выдавил кривую улыбку, стараясь не думать о том, что за жидкость стекает по лицу, подбираясь к губам. - Что это был за свет? - Не знаю. - Серегил вернулся к решетке и влез на нее. - Шип полностью сгорел, камень потрескался от жара, верхняя часть перекладины покорежилась. Что бы это ни было, такая же штука должна иметься и с другой стороны, иначе не удастся сдвинуть решетку. Снова перепрыгнув через канаву, Серегил зажал в зубах светящийся камень и влез по решетке, чтобы осмотреть верхний угол. - Скажи мне еще раз, что ты тогда увидел. Все еще моргая, Алек подошел к нему и поднял факел. - Я поднес факел поближе к штырю: пытался разглядеть, не перепилен ли он. Должно быть, все дело в жаре от огня - поверхность металла начала плавиться и течь, как воск. Мне кажется, я увидел что-то белое под нею, как раз перед тем, как оно вспыхнуло. Вытянув шею, Серегил осторожно приблизил лицо к перекладине. Действительно, между нею и камнем оказалось несколько дюймов оголенного штыря. Острием своего кинжала Серегил слегка поскреб его. Стружки чего-то темного, похожего на воск посыпались вниз, а дальше обнаружился слой какого-то белого вещества. - Ты был прав. Внутрь штыря вставлена полоска серебристо-белого металла. Белая масса оказалась мягкой, как свинец. Подцепив кусочек концом кинжала, Серегил протянул его Алеку. - Положи на пол и подожги. Алек осторожно положил белый комочек на пол, отступил подальше и поднес факел. Вещество тут же вспыхнуло ярким, разбрасывающим искры пламенем, оставив черные полосы сажи на камне. Алек тихонько присвистнул. - Потроха Билайри, думаю, мы нашли то, что искали. - Должно быть, в самом шипе остается достаточно железа, чтобы он держался, но это вещество пережигает его. - Оно волшебное? Серегил отделил еще один кусочек белой массы. - Возможно. Я никогда ничего подобного не видел, но Нисандеру оно может быть знакомо. - Он осторожно поместил комочек в маленький керамический горшочек, в котором раньше держал зажигательный камень, и передал его Алеку. - Я здорово попортил тот угол. - Юноша бросил озабоченный взгляд на почерневший и растрескавшийся камень. - Верно. - Серегил присоединился к нему, спустившись с решетки. - Наши приятели-саботажники рано или поздно явятся проверить, все ли в порядке, да и о мусорщиках нужно помнить. Лучше нам привести сюда Нисандера или Теро. Пока они придавали - по мере возможности - прежний вид решетке, зрение Алека постепенно восстановилось, и они с Серегилом двинулись в обратный путь. - А что будем делать с замками? - спросил юноша, когда они достигли очередной преграды. - Лучше оставить все так, как было, - ответил Серегил. - Я, пожалуй, пойду на разведку вперед, а ты догонишь, когда запрешь. Замок оказался ржавый; тихо ругаясь себе под нос, Алек долго вертел отмычкой, пока наконец механизм не сработал. К этому времени Серегил скрылся за поворотом туннеля. Алеку очень хотелось-поскорее выбраться из этого сырого и полного крыс места, так что он поспешил догнать друга. Алек как раз увидел его впереди, у пересечения двух каналов, когда Серегил внезапно с изумленным возгласом пошатнулся и боком свалился в воду. Факел, который он нес, зацепился и повис на камне, и в его свете Алек разглядел, как из бокового туннеля выскочили две оборванные фигуры с опущенными на лица капюшонами плащей и с поднятыми дубинками кинулись на всплывшего Серегила. Не раздумывая, Алек издал воинственный вопль, обнажил рапиру и атаковал бродяг. Нападение застало ползунов врасплох, но тот, что оказался ближе к Алеку, успел поднять свою длинную дубинку и отбить удар. Алек отпрыгнул назад и снова поднял рапиру, готовый к бою. Дорожка была такой узкой, что сражаться на ней можно было только один на один; теснота, однако, ограничивала и возможность для Алека как следует замахнуться. Его противники были более привычны к подземным проходам. Второй из них быстро перепрыгнул через канал, намереваясь обойти Алека сзади; тот немедленно повторил маневр, так что остался лицом к нападающим. Серегила нигде не было видно. "Должно быть, его течением отнесло в ту сторону, куда мы шли", - подумал Алек, и на один мучительный момент ему представился труп собаки и обгладывающие его крысы у прутьев решетки. Однако ползуны не дали ему времени предаваться подобным размышлениям. Тот, что был на той же стороне канала, приближался, подняв дубинку. Углом глаза Алек заметил, как второй сунул руку под свою рваную тунику - вероятно, за ножом или дротиком. Неожиданно, однако, он с пронзительным воплем привалился к стене: из его плеча торчал метательный нож. - Хаммил! - воскликнул ползун, ближний к Алеку, и только теперь тот разглядел, что перед ним женщина. - Давайте не делать глупостей, - раздался из темноты знакомый голос. Алек и женщина обернулись одновременно и увидели, как из-за поворота вышел Серегил. Он был еще более мокрым, чем раньше, но держал наготове второй кинжал, приближаясь к раненому ползуну. Парень медленно попятился, зажимая рукой рану. - Мы никому не собираемся причинять вред, - сказал Серегил спокойно, жестом показывая Алеку, чтобы тот отступил. Женщина откинула капюшон; лицо ее оказалось испитым, покрытым глубокими морщинами. - Прочь от моего мальчика! - прорычала она, замахиваясь дубинкой на Алека. - Вы первые начали. Что вам нужно? - спросил Серегил, останавливаясь в нескольких шагах от парня и не опуская кинжала. - Да ничего. Вы чужаки, а от чужаков добра не жди. Чужаки намедни тут побили наших. Серегил сунул кинжал в ножны" Наклонившись над упавшим подростком, он осмотрел рану и извлек из нее миниатюрный метательный нож. - Не такой уж опасный порез, - бросил он женщине через плечо. - Повезло вам, что я не очень хорошо целился. - Я в порядке, мам, - выдохнул юный ползун, отодвигаясь от Серегила. В свете еле тлеющего факела Алек разглядел, что тот моложе его самого. Заметил Алек и тонкую струйку крови на правой щеке Серегила. - Ты невредим? - окликнул тот юношу. - Да. А ты? Серегил кивнул, перешагнул через раненого паренька и обратился к его матери: - Мы не тронем вас, если вы оставите нас в покое. - Он поднял руки ладонями вверх. Не говоря ни слова, женщина перепрыгнула поток, подхватила сына под мышки и исчезла с ним вместе в темноте. Алек тоже перебрался на другую сторону и протянул руку, чтобы ощупать голову Серегила. - Приличной шишкой она тебя наградила. - Так мне и надо, - пробормотал тот, стуча зубами. - Пальцы Иллиора! Позволить ползунам напасть! Если бы холодная вода не привела меня в чувство, я мог утонуть. - Я рад, что ты его не убил Ему всего лет двенадцать. Серегил оперся о стену и глубоко вдохнул воздух. - Я тоже рад. Вообще-то странно, что они напали на нас. Ползуны обычно стараются ничем себя не выдавать. Они воруют и шпионят, но предпочитают не вступать в потасовки. Нахмурившись, Алек стянул с лица намоченную уксусом тряпку и промокнул ссадину на лбу Серегила. - Ты уверен, что не очень пострадал? Выглядишь ты неважно. Серегил на секунду прикрыл глаза и оперся на плечо Алека. Потом забрал у него тряпку, прижал ее к ране сам и двинулся по дорожке. - Пошли. Нужно выбираться отсюда. Сегодня я наплавался вдоволь. Они благополучно добрались до выхода за разросшимся тутовым деревом, но совместное действие холодной ванны и удара по голове начало сказываться на Серегиле. - Отправляйся за Нисандером, - сказал он Алеку; его бил озноб, даже несмотря на теплый сухой плащ. - Я лучше побуду тут и прослежу, чтобы никто пока что не обнаружил следов наших приключений. К его удивлению, Алек отказался. - Нет, пойдешь ты, - заявил он решительно. - Твоя рана все еще кровоточит, и даже отсюда слышно, какую дробь выбивают зубы - Как-нибудь выживу, - фыркнул Серегил. - Я не хочу, чтобы ты тут оставался один. Что, если в самом деле появится кто-нибудь? - Тем больше оснований тебе поторопиться, - упрямо возразил Алек. - Я постараюсь не попадаться на глаза кому не надо - никто и знать не будет, что я здесь. Это тебе нужна помощь. Отправляйся! Серегил по выражению лица юноши понял, что тот не отступится от своего решения. Тогда он отрезал кинжалом полоску от полы плаща юноши и сунул себе в карман. - Не расставайся с плащом. Нисандер по этому обрывку сможет тебя найти. И что бы ни случилось, прячься, понял? Никакого героизма. - Ладно, никакого героизма. Серегил безнадежно вздохнул. - Если я вскоре не появлюсь, возвращайся в Ореску. Понял? - Да понял, понял! Уйдешь ты когда-нибудь? Мне не очень улыбается торчать тут всю ночь. - Натянув капюшон, Алек растворился в темноте. В голове Серегила все сильнее пульсировала боль, когда он припустил по темным улицам в сторону Орески, но беспокойство за Алека помогало ему превозмочь слабость. Несмотря на то что Серегил верил в находчивость юноши, его преследовали видения, как ничего не подозревающего Алека хватает стража или таинственные враги, явившиеся проверить работу Ритела. Добравшись наконец до Орески, грязный, мокрый и окровавленный, Серегил прорвался мимо недовольного привратника и поспешил по лестнице в башню Нисандера. Открывший ему дверь Теро отшатнулся и закрыл лицо пышным рукавом. - Клянусь Четверкой! - рявкнул он, загораживая проход. - От тебя воняет, словно ты только что вылез из сточной канавы! - Ты очень наблюдателен. Отойди с дороги! - В таком виде ты сюда не войдешь. Отправляйся сначала в ванну. - На это нет времени, Теро. Отойди, или я тебя отшвырну. Двое мужчин гневно смотрели друг на друга; годы взаимной неприязни пропастью пролегли между ними, не прикрытые ни шутками, ни правилами приличия. Каждый из них мог причинить другому нешуточный вред, если бы дошло до открытого столкновения, и оба знали это. - Алек остался там один, и нам нужна помощь Нисандера, - прошипел Серегил. Бросив на него взгляд, полный отвращения, Теро отступил в сторону и впустил Серегила в рабочую комнату. - Его здесь нет. - Где же он? - Ушел на свой ночной обход, я думаю, - сквозь зубы ответил Теро. - Или ты забыл об этой его привычке? - Тогда вызови его! - Серегил помолчал, сделал глубокий вдох и с видимым усилием выдавил: - Пожалуйста. Небрежным взмахом руки Теро сотворил из воздуха шарпосланец. Держа крохотный огонек на ладони, он произнес: - Нисандер, ты срочно нужен Серегилу. Он в рабочей комнате. - Горящий шарик метнулся, прошел сквозь закрытую дверь и исчез Теро жестом указал Серегилу на деревянную скамью у стола, но сам остался стоять. Молодой маг оказался, как всегда, внешне безупречен, с неудовольствием заметил Серегил; на мантии под кожаным передником не было ни пятнышка, вьющиеся темные волосы и бородка аккуратно подстрижены, руки ухожены. Воспоминание о том, что когда-то он сам жил в этом угловатом теле. хотя и недолго, заставило Серегила внутренне поежиться. А уж о том, что Теро в это же время использовал его собственное тело, думать было вообще невыносимо. - Ты весь в крови, - наконец сказал Теро, неохотно приближаясь к Серегилу. - Давай-ка я посмотрю. Серегил отодвинулся, не давая Теро к себе прикоснуться. - Это всего лишь царапина. - У тебя над ухом шишка размером с яйцо, а по щеке течет кровь, - резко бросил Теро. - Что, как ты думаешь, скажет Нисандер, если я позволю тебе просто сидеть здесь и ничего не предприму? Ветис, молодой слуга, принес воду и бинты, и Теро принялся очищать рану. Нисандер вернулся, как раз когда тот заканчивал. - Что за необычное зрелище! - воскликнул волшебник, поспешно пробираясь между стопками книг. Он был одет в потертый камзол и штаны, и Серегил с гордостью подумал: каким добрым и совсем непохожим на могущественного мага Нисандер выглядит в отличие от своего надутого помощника. - Клянусь Светом, Серегил! Ну и воняешь же ты! Теро, когда закончишь, найди для него, пожалуйста, чистую одежду. Теро положил окровавленное полотенце рядом с тазом и вышел через дверь, ведущую к личным комнатам. Нисандер улыбнулся, глядя на результаты трудов своего ученика. - Он иногда изумляет меня, Серегил. Но где же Алек? - Возьми. - Серегил вытащил кусочек, отрезанный от плаща Алека, и вложил его в руку Нисандера. - Мы обнаружили то, что искали: саботаж действительно имеет место, только мы оставили там слишком много следов. Поэтому нам и нужна твоя помощь. Алек остался ждать у входа, так что нам лучше поторопиться. Нисандер покачал головой: - Да, конечно, только я не вижу резона снова тащить туда тебя. Ты же промерз до костей, и после такого удара по голове заклинание перемещения подействует на тебя не лучшим образом. Серегил вскочил на ноги, собираясь возразить, но, к своему большому удивлению, обнаружил, что пол ходит у него под ногами ходуном и сохранить равновесие не удается. - Ну вот видишь! - укорил его Нисандер, снова усаживая Серегила на скамью. - Отправляйся в свою комнату и согрейся у огня. Алек покажет мне все, что нужно. - Не могу же я просто сидеть, - снова начал настаивать Серегил, хотя голова у него все еще кружилась. - Мы там уже наткнулись на парочку ползунов. Могут быть и другие, а то и еще кто-нибудь похуже. Нисандер поднял кустистую бровь. - Ты хочешь сказать, что в моем обществе Алек не будет в безопасности? - Серегил закрыл лицо руками, и как раз в этот момент появился Теро с чистой одеждой. - Оставляю Серегила под твоим надежным присмотром, - сообщил ему Нисандер. - Думаю, ему не повредит стакан подогретого вина и уж определенно - горячая ванна. - Сжав в руке обрывок плаща, полученный от Серегила, волшебник начертил в воздухе несколько символов и исчез в широкой черной дыре, на мгновение разверзшейся позади него. Когда Нисандер снова открыл глаза, он находился на маленькой безлюдной площади. - Ну вот и ты, - прошептал Алек, появляясь из-за по-зимнему голого куста. - С Серегилом все в порядке? - Да, только не очень твердо держится на ногах. Он сказал, что тебе есть что показать мне. - Кое-что, требующее маскировки, - ответил Алек со своей обычной улыбкой. - Иди за мной. Нисандер первый раз видел юношу в деле и был поражен его проворством и умелостью. - Ну, должен сказать, Серегил хорошо с тобой поработал, - заметил маг, когда Алек провел его через вторые ворота. - Погубил парня - честная работа теперь не про меня, - ответил Алек, очень похоже изображая выговор портового грузчика. - Нам уже недалеко. Добравшись до покореженной решетки, Нисандер вскарабкался по ней, осмотрел расплавившийся штырь и растрескавшийся камень, потом сравнил их с нетронутыми в другом углу. - Понятно, - пробормотал он, присматриваясь к оставшемуся шипу. - Очень изобретательно. И очень изобретательно с вашей стороны обнаружить, в чем дело. Да. я вполне удовлетворен. Хорошо сделано. - Можешь ты исправить ущерб? - Могу ли я исправить? - фыркнул Нисандер, слезая вниз. Он ухватился обеими руками за прутья, закрыл глаза и прислушался к голосу холодного железа, потом позволил собственной силе хлынуть через руки в металл; Нисандер почувствовал, как железо от его прикосновения оживает. Стоя рядом с Нисандером, Алек ощутил, как мощный вихрь пронесся в затхлом воздухе. Больше ничего: ни вспышек света, ни магических чудес - только мгновенный скрежет металла. На секунду Алеку показалось, что железо стало живым существом, подобно растению набирающим силу и распрямляющимся под исцеляющим прикосновением волшебника. Подняв взгляд, он увидел, что поврежденный угол теперь выглядит как прежде. - Клянусь светом Иллиора! - выдохнул юноша, почти не веря своим глазам. Нисандер рассмеялся. - Надеюсь, ты не ожидал, что я явлюсь сюда с молотом и наковальней. - Он разжал руку и показал Алеку длинный железный штырь. По всей длине были видны царапины - там, где его вгоняли в камень; от пламени горна шип почернел, только на одном конце виднелась белая, похожая на металл масса. Не говоря ни слова, Алек вскарабкался по решетке и обнаружил, что теперь ее держит на месте прочный новый штырь. - Поразительно! - воскликнул он, постукав по железу острием кинжала. - Всего лишь магия, - пожал плечами Нисандер. Серегил неохотно выпил отвар ивовой коры, приготовленный Теро, потом отправился в термы. Вымытый и одетый в чистую одежду, он, однако, вернулся в рабочую комнату и отказался оттуда уйти, несмотря на очевидное желание Теро от него избавиться. Обеспокоенный и полный нетерпения, Серегил принялся бродить по загроможденному помещению и вертеть всякие хрупкие приспособления. - Дай сюда! - рявкнул Теро, отбирая у него гроздь заполненных жидкостью стеклянных шаров. - Стоит тебе их уронить, и на нас обрушатся полчища болотных эльфов. Если уж ты не хочешь пойти вниз, то, ради Иллиора, сядь и сиди. - Я знаю, что это такое, - нахмурился Серегил. Он поднялся по лесенке на галерею, окружающую купол, и стал следить сквозь толстое стекло за движущимися внизу огоньками. Когда Нисандер и Алек аккуратно материализовались точно посередине комнаты, трудно было сказать, кто из двух ожидающих вздохнул с большим облегчением. - Наконец-то! - воскликнул Серегил, сбегая вниз. - Были трудности? - Никаких. Все теперь выглядит как новенькое, - ответил ему Алек ухмыляясь. - Не принести ли еще чистой одежды? - поинтересовался Теро, снова морща нос. - Конечно, только погоди секунду. - сказал Нисандер. - Сначала я должен поздравить двоих наших замечательных разведчиков с весьма ценной находкой. - Он с улыбкой достал из рукава железный штырь. - Пока что я оставлю его себе. Серегил, Алек говорил, что ты взял образец этого любопытного белого вещества? Серегил протянул ему маленький сосуд. - Да, оно здесь. Хочешь посмотреть, как оно работает? - Обязательно, но не здесь, пожалуй. Слишком многое тут может загореться. - Взяв с полки тигель, Нисандер провел всех в соседнюю комнату, положил в тигель крошки белого вещества и поднес к нему свечу. Из тигля взвился фонтанчик сверкающих искр, разлетевшихся по всей комнате. - Невероятно! - пробормотал Теро, пошевелив остатки белого вещества стеклянной палочкой. Серегил исподтишка следил за ним: невозможно было ошибиться в неожиданном энтузиазме, загоревшемся в светлых глазах. В такие моменты он почти мог понять, что заставляет Нисандера верить в этого молодого человека: острый любознательный ум, скрывающийся за холодной внешностью. - Ты когда-нибудь раньше видел что-либо подобное? - спросил Теро, поворачиваясь к Нисандеру. Старый волшебник поджег еще один кусочек, потом принюхался к дыму. - Это какой-то вид зажигательного металла, как мне кажется. Его - по понятным причинам - называют "огонь Сакора" или "укус Сакора". Он очень, очень редок, но... - Нисандер помолчал, потом, подняв бровь, посмотрел на Серегила, - ...его находят в заметных количествах в некоторых районах Пленимара. Серегил обменялся с Алеком понимающими улыбками. - Похоже, мы наконец-то нашли себе достойное занятие.

Глава 18. По следу

Несколько следующих дней Алек и Серегил неотступно следили за Рителом, но узнали только то, что тот до отвращения постоянен в своих привычках. Он рано вставал, собирал свою команду и трудился весь день, не покидая рабочей площадки; вечером ужинал в своей комнате и рано укладывался спать. На четвертый вечер, расположившись напротив дома на улице Парусинщиков, Серегил и Алек заметили вышедшего из дома широкоплечего румяного парня. - Это внук хозяйки, - шепнул Серегил Алеку. - Он каждый вечер проводит в таверне на углу. Как бы в подтверждение его слов парень двинулся к кабачку, то и дело останавливаясь поболтать с соседями. Серегил поднялся и потянулся, провожая хозяйкиного внука глазами. - Мне кажется, он любит потрепать языком. Пожалуй, я зайду выпью кружку и попытаюсь познакомиться с ним. Ночь была ясная и безветренная, но морозная. Беспокойно переходя из одной холодной подворотни в другую, Алек наблюдал за освещенным луной домом. К тому времени, когда снова появился довольно ухмыляющийся и пахнущий пивом Серегил, луна успела подняться над самой трубой - Похоже, ты доволен жизнью, - пробормотал Алек, топая закоченевшими ногами. - Так и есть. - Серегил откинул полу плаща; под ней оказалась кружка лучшего пива из "Собаки и колокольчика", которую он и вручил Алеку. - Пошли домой. Рител не будет ничего предпринимать еще по крайней мере два дня Алек с благодарностью глотнул пива, хоть оно и было довольно водянистым, и двинулся следом за Серегилом туда, где они оставили коней. - Значит, тебе все-таки удалось что-то выведать у внучка? - Нашего замечательного кузнеца, кажется, не любит никто, с кем он знаком, за исключением хозяйки: она судит о постояльцах по единственному признаку - вовремя ли те вносят плату. А ее внук, юный Парин, уже имел с ним несколько стычек Одна из них произошла, когда однажды Парин неожиданно вошел в комнату кузнеца. "Представь только. - Серегил, ухмыляясь, передразнил ноющий голос Парина, - и дела-то было всего, что я какие-то чертежи углядел. Не то чтобы я ввалился, когда он в койку служанку завалил Просто паршивые чертежи! Странный он парень и к тому же скряга, хоть и корчит из себя невесть кого". - Серегил хмыкнул. - Здорово разбирается в людях внучек Он ничего не смог сказать вразумительного насчет чертежей, но зато я выведал, что Рител всегда остается в своей комнате по вечерам в будние дни, а в выходные ударяется в загул Охотничий инстинкт Алека заставил его насторожиться - Завтра вечером... - Именно Если верить Парину, он выходит, одетый, как аристократ, посылает того за лошадью - заплатив за труды медяк, ведь он же скряга, - и отправляется куда-то, до рассвета, а то и до следующего вечера обратно он не является. - Это объясняет его визит на улицу Огней. - И готов биться об заклад, что по дороге туда он еще кое-куда заглядывает Думаю, пора на сцене появиться благородному Серегилу Алек бросил на него острый взгляд. - Только благородному Серегилу? А что насчет меня? Серегил обнял юношу за плечи и шутливо взъерошил ему волосы. - Ну, милый, если мастер Рител закатывается на всю ночь в притон, разве это не самый подходящий момент забраться в его комнату? На следующий вечер Рител уехал верхом с улицы Парусинщиков, как и ожидалось На улицах было полно народу, так что Серегилу не составило труда незаметно следовать за ним; толстый плащ скрывал нарядный камзол и штаны, надетые для ночных развлечений Кузнец ехал не спеша, наслаждаясь погожим вечером, и добрался наконец до "Цапли", модного игорного дома на восточной окраине торгового квартала. "Вот повезло!" - усмехнулся про себя Серегил, наблюдая издали, как Рител входит в заведение Благородный Серегил был тут хорошо известен еще с тех времен, когда зарабатывал себе на жизнь азартными играми А знакомства такого рода нетрудно возобновить Бросив поводья мальчишке-конюху, Серегил вошел внутрь. Старичок привратник с поклоном принял у него плащ. - Добрый вечер, господин, - сказал он, кланяясь снова. - Давненько мы тебя здесь не видели. К тебе еще кто-нибудь присоединится? - Нет. Мое свидание не состоялось, а ничего другого я не планировал. - Помолчав, он незаметно сунул в руку старика монету. - Как сегодня, есть новички, Старки? Старки сунул взятку в карман и наклонился к Серегилу. - Как не быть, господин, как не быть Молодая госпожа Лашия после замужества здорово пристрастилась к бакши, но сегодня с ней вместе ее муж, а он может слишком хорошо помнить тебя по прошлым временам Есть еще помещик из провинции, благородный Ниниус, у него куча денег и страсть к игре в еран, а играет он хуже некуда Да, только что явился третий Хоть и не знатный, но, видно, при деньгах. Называет себя Рителом из Порунты. - Как мне его узнать? - Это высокий блондин с роскошной бородой. Думаю, ты найдешь его за карточным столом. Говорят, играет он смело, хотя и не всегда с умом. Последний месяц он у нас завсегдатай, к выигрышам и потерям относится философски. Серегил подмигнул старику и сунул в его руку еще одну монету. - Да пошлет тебе Иллиор удачу, господин. "Цапля" отличалась сдержанным богатством отделки; игра шла в нескольких больших залах В те, что выходили к фасаду, свободно могли попасть все желающие, небольшие комнаты в глубине дома предоставлялись тесным компаниям. Серегил обнаружил Ритела в первом же зале. за столом, где несколько богатых купцов и офицеров царского полка лучников играли в "полет ворона". Многие знали Серегила и тут же пригласили его присоединиться. Он опустился в свободное кресло рядом с Рителом и положил на стол тяжелый кошелек. - Приветствуем тебя, благородный Серегил, - обратилась к нему Виния, глава торгового дома по продаже шерсти, собирая ярко раскрашенные карты для новой сдачи. - Ставка - три золотых сестерция, увеличивать можно до восьми. Твой ход - на новенького. Следя краем глаза за Рителом, Серегил первые несколько кругов играл осторожно, получив лишь небольшой выигрыш. Игроки обменивались шутками, перемежая пустую болтовню советами по вложению капиталов и новостями о недавних прибыльных сделках, в том числе и о доходах от каперства, процветающего под присмотром Нирейдиана. Рител слушал с вежливым интересом и помалкивал до тех пор, пока снова не пришла его очередь сдавать. - Предлагаю сменить игру. Как насчет "меча и монеты"? Нас как раз достаточно, чтобы составить две партии. Никто не возражал, и когда столы и кресла были передвинуты, Серегил без особого удивления обнаружил, что сидит напротив Ритела. Поблагодарив про себя Иллиора, он принялся за игру всерьез, стараясь, чтобы партнер его выигрывал. Менее осмотрительные игроки скоро стали нести убытки, поскольку Серегил, не лишенный ловкости рук, понемногу начал склонять весы в свою с Рителом пользу. Тот, со своей стороны, тоже обнаружил определенные таланты; через час они вдвоем обыграли остальных подчистую. Когда все встали из-за стола и Серегил и Рител стали делить выигрыш, Серегил поклонился партнеру и протянул руку. - Здорово сделано. Я - благородный Серегил, как, может быть, ты уже слышал. А ты кто? - Рител из Порунты, господин. - Рука его была жесткой, но не такой мозолистой и заскорузлой, как ожидал Серегил. Рител явно прилагал все усилия, чтобы не выдать своей настоящей профессии. - Порунты? Это ведь где-то недалеко от Каменной Крепости, не так ли? Как ты оказался так далеко на север от родных краев в это время года? - У меня тут небольшое торговое дело, господин. - Рител помолчал и улыбнулся с обезоруживающей искренностью. - Должен признаться, что некоторые из сделок, о которых ты упомянул, представляют для меня интерес. - Э, да ты предприимчив! - подмигнул ему Серегил. - Мне нравится деловая хватка, да и наше недолгое сотрудничество в игре оказалось для меня прибыльно. Может, хочешь поговорить серьезно, да и поужинать заодно? - Почту за честь, господин, - ответил Рител; ему явно не хватало светского лоска, чтобы скрыть острый интерес. - Ты предпочитаешь какое-нибудь определенное место? - Нет, благородный Серегил, - пожал плечами Рител. - У меня на сегодняшний вечер нет никаких планов. "Проклятие, - подумал Серегил, - похоже, мы проведем время, пытаясь напоить друг друга и выведать секреты". Начинался холодный ясный рассвет, когда Серегил вернулся в "Петух". Алек сладко спал на кушетке у камина, вытянув ноги к еле тлеющим углям, и подскочил от неожиданности, когда его друг устало опустился рядом. - Ну, как все прошло? Серегил пожал плечами и закинул руки за голову. - Он не самый искусный шпион в мире, но держать рот на замке умеет. Большую часть ночи мы с ним пили в "Розе", а потом он решил, что ему нужна женщина. Я надеялся, что у него с кем-то назначена встреча в борделе, но он клюнул на первую же шлюху, которую мы встретили на улице. Мне, правда, в конце концов удалось направить его стопы в "Черное перо". - "Перо"? Это же просто дыра по сравнению с заведением Эйруал. - Та же мысль возникла и у меня. То ли он разыгрывал спектакль специально в мою честь, то ли его доходы изрядно меняются от недели к неделе. На это стоит обратить внимание. Так или иначе, около "Пера" мы с ним расстались несколько часов назад; потом я проследил за красавцем до улицы Парусинщиков, и больше из дому он не выходил. - Похоже, ты зря потерял время. - Что касается дела со сточными трубами, то несомненно. Однако нельзя целый вечер вместе пить и ходить по веселым домам и ничего не узнать о человеке. Он выдает себя за богатого купца и, сказать по правде, играет роль так хорошо, что возникает подозрение, не соответствует ли она действительности хотя бы отчасти. По-моему, по рождению он скаланец и уже давно занимается своим делом - я имею в виду, понемножку шпионит. Пленимарцы умеют находить и использовать таких типов. - Ты тоже, - лукаво улыбнулся Алек. - Ну, что касается нашего подопечного, говорить об этом рано. - Серегил устало потянулся. После ночи, проведенной в "Пере", он чувствовал себя грязным и мечтал о ванне. - Впрочем, благородный Серегил явно произвел на него впечатление. Я бросил несколько намеков насчет своего участия в каперстве, и тут же он начал навязываться мне в компаньоны; еще я пересказал кое-какие слухи - интересно, где теперь они всплывут. А каковы твои успехи? Алек вытащил из-под туники смятую пачку листов пергамента и с триумфом помахал ею в воздухе, потом отнес к столу и развернул, прижав углы книгами. Когда он протянул Руку, чтобы достать книгу с дальнего края стола, Серегил заметил, что левый рукав у него порван и в крови. - Что с тобой приключилось? - Да ерунда, - пожал плечами Алек, стараясь не встречаться с ним глазами. - Ерунда? - Схватив друга за руку, Серегил отогнул рукав. На предплечье обнаружилась неуклюже наложенная повязка; сквозь нее проступило кровавое пятно размером с монету в два сестерция. - Ерунда обычно так не кровоточит. - Просто царапина, - настаивал Алек. Не обращая внимания на его возражения, Серегил кинжалом взрезал бинты. Рана находилась чуть ниже локтя; от нее тянулся неглубокий рваный порез почти до самых связок на запястье. - Клянусь пальцами Иллиора! От такой царапины ты можешь получить заражение крови! - ахнул Серегил и бросился за графином с коньяком, чтобы промыть рану. - Что случилось? - Я поскользнулся на крыше, добираясь до его окна, - с недовольным вздохом признался Алек. - Я решил, что так будет проще всего, но крыша оказалась круче, чем я думал, а черепица такая скользкая... - Ты когда-нибудь слышал о веревке? - К тому времени, когда я о ней подумал, я был уже на крыше. Так или иначе, рукав зацепился за гвоздь, торчащий из водосточной трубы... - Водосточной трубы! - задохнулся Серегил, чувствуя, как сердце его пропустило удар. - Уж не хочешь ли ты сказать, что оказался на краю? Ты мог упасть с высоты сорока футов на мощенную камнем мостовую! Что, во имя Билайри... - Ну, на самом деле как раз под его окном находится сарай. Я свалился бы на его крышу, а вовсе не на камни. - Ах, так ты все продумал? - В голосе Серегила звучал сарказм. Алек снова пожал плечами: - Нужно же на чем-то учиться. "О Иллиор и его свет! Должно быть, я точно так же смотрю на Микама или Нисандера, когда они начинают ругать меня после какой-нибудь идиотской эскапады", - подумал Серегил. Качая головой, он стал рассматривать добычу Алека: грубый рисунок чего-то похожего на решетку, начерченный углем и кое-где запачканный кровью. - Это копия карты, которую я нашел в полом столбике кровати Ритела, - объяснил Алек, хмурясь. - Я не очень хорошо перерисовал ее, конечно, но я подумал, что не запомню деталей, если не сделаю наброска. - Так ты не украл этот пергамент из его комнаты? - Нет. ясное дело. Я вспомнил, что Парин говорил о чертежах, и подумал, что может понадобиться их скопировать, так что захватил с собой все необходимое. - За исключением веревки. На первый взгляд карта Алека, неумело перерисованная в лихорадочной спешке, казалась всего лишь бессмысленным нагромождением линий. - Я думаю, что это план расположения сточных труб, - сказал Алек. - На карте не было никаких надписей, только какие-то пометки кое-где, но схема очень похожа на те, что мы нашли у Кассарии, помнишь? - Он показал на кружок внизу листа. - По-моему, это место, где они работают: выход из того туннеля с испорченной решеткой. Серегил медленно кивнул, потом постучал пальцем по точке, откуда расходилось несколько линий. - Здесь пересекаются несколько крупных туннелей. Один ведет на запад, в Квартал Благородных, а другой, наверное, в центр города... Ты перерисовал все точно? - Думаю, что так, но я мог чего-то и не заметить. План ведь сложный, а я подпрыгивал от любого шороха. Под конец я действительно услышал чьи-то шаги, так что схватил все в охапку и смылся. Мне очень жаль. - Нет-нет, ты все сделал прекрасно. - Серегил задумался, все еще разглядывая чертеж. - Этого более чем достаточно для ареста Ритела, но как, черт возьми, он получил всю такую информацию? - Может быть, пленимарцы собираются захватить город, пробравшись по сточным трубам? - Ну, захватить город вряд ли, а вот причинить разные неприятности могут - открыть городские ворота изнутри, послать убийц в царский дворец, да и в любое другое место. - Выпрямившись, Серегил с гордостью хлопнул Алека по плечу. - Ты здорово поработал. Твоя добыча побольше моей. Алек покраснел и заулыбался. - Кузнецы из команды Ритела, с которыми я разговаривал, считают, что работа будет закончена недели через две. Это значит, что и Рител должен завершить свои дела к тому времени. - Он помолчал. - Что мне хотелось бы знать, так это откуда он получил план городской канализации, если не выходит из дому по вечерам, а днем все время на рабочей площадке. - Это и есть главный вопрос, верно? Чтобы обследовать и нанести на карту все эти туннели, потребовались бы недели, а то и месяцы. Но что, если ему удалось найти кого-то, кто все это уже хорошо знает? - Кого-то из мусорщиков? - Или ползуна. Помнишь, что сказала та женщина, которая напала на меня? - Что-то о чужаках, которых она боится. - Верно. - Серегил снова взглянул на грязный пергамент и задумчиво погладил подбородок. - Интересно, чем сейчас занимается Тим. - Тим? - Ты должен его помнить - того воришку, что украл у тебя кошелек. Алек поморщился. - Еще бы я его не помнил. Он что, ползун? - Нет, но имеет среди них знакомства, как и среди большей части других бедняков и нарушителей закона. Это и делает его таким полезным для нас. - Вот уж не думал, что его очарование именно в этом, - кисло заметил Алек.

Глава 19. Тим

- Откуда ты знаешь, что он придет? - спросил Алек, когда они с Серегилом на следующий вечер поднимались в пустую каморку над безымянной лавчонкой в Нижнем городе. - Придет, придет. - Серегил с отвращением посмотрел на покрытый жирными пятнами стол, потом опустился на табурет. - Он, наверное, уже околачивается где-нибудь неподалеку. Связаться с Тимом было нетрудно. Тайная сеть передачи сообщений пронизывала беднейшие слои городского населения, словно древесные корни; Достаточно было сунуть кому нужно монетку и шепнуть словечко. Еще не успел Серегил договорить, как на лестнице послышались легкие шаги. Тим помедлил в дверях, подозрительно оглядывая каморку, потом, почтительно поклонившись Серегилу, вошел. Алек смотрел на воришку со старательно скрываемой неприязнью. В последний раз он видел того в пригороде, когда возвращался в Римини с Микамом и Бекой. Алек тогда был так горд своими только что обретенными умениями, что неожиданно схватил Тима в толпе, надеясь отплатить за украденный кошелек. Вместо этого он чуть не напоролся на нож. Воришка был все так же худ и грязен и все так же высокомерен в своей нищете. Перекинув одну ногу через скамью, Тим уселся напротив Серегила и лениво и вызывающе улыбнулся Алеку. - Все еще таскает тебя с собой? Должно быть, ты ему по вкусу пришелся. Алек ответил ему бесстрастным взглядом. Тим издал короткий невеселый смешок и перевел взгляд на Серегила. - Ты меня искал? Серегил положил руку на стол и медленно разжал кулак, показав тяжелую серебряную монету в полсестерция. - Странные клиенты тебе не попадались? - спросил он, употребив обычное для сленга выражение, обозначающее шпиона. Тим снова фыркнул. - А как ты думаешь? Серегил накрыл ладонью монету, потом опять разжал руку: к первой монете присоединилась вторая. - Ты на кого-нибудь из них работаешь? Тим не отрывал глаз от денег, и его узкое лицо на секунду обрело почти задумчивое выражение. - Думаешь, я сказал бы тебе, если бы работал? Ладонь Серегила сжалась, потом раскрылась опять. Четыре монеты. Алек следил за лицом Тима. Маска безразличия прочно держалась на месте. - А может, и работаю. Кулак сжался и раскрылся. Никаких монет. Это наконец вызвало реакцию. Тим подался вперед, как человек, который понял, что слегка перегнул палку. - Ах ты ублюдок! Ни на кого я не работаю, да только есть тут такие, про которых разнос говорят. Рука Серегила раскрылась снова. Пять монет. - Том-Крысенок ни с того ни с сего разбогател, и никто не знает откуда, - сообщил Тим, исполненный теперь алчной угодливости - Где сейчас Том-Крысенок? Тим пожал плечами - Его нашли дохлым на задворках недели две назад Горло ему перерезали - Еще кого знаешь? - Шустрый Микль хвалился, что своровал бумаги на улице Золотого Шлема - Из чьего дома? - Не знаю - Где найти Шустрого Микля? Снова пожатие плеч - Да его что-то не видно уже давно. Серегил убрал деньги с разочарованным вздохом, поднялся и поманил Алека за собой - Пошли Здесь ничего не узнаешь - Есть еще кое-какие слухи, - торопливо пробормотал Тим Серегил недоверчиво оглянулся на него от двери. - Что за слухи? - Да насчет ползунов Кое-кто из них вдруг разбогател, а потом нашелся мертвый или пропал вовсе Алек обменялся с Серегилом быстрым взглядом, оба вспомнили то, что слышали от женщины в туннеле. - Мадрин, Динстил, Худышка Лили, Бродяга Ки - все откинули копыта за последний месяц, - продолжал Тим. - А Тарл уже неделю ищет Фарина- Рыбку. - Разве Фарин не взломщик? - Серегил вернулся к столу Алек остался стоять у него за спиной - Ясное дело, взломщик, да только странно он исчез Они с Тарлом испокон веков вместе работали - Еще кто-нибудь? - Может, еще Вирелла Она хоть и из ползунов, да только про нее никогда точно не скажешь И еще Шейди, начинающая домушница ее нашли в гавани, плавала там за молом Некоторые даже поговаривают, что и Кота из Римини пришили - ну, это еще один, про которого точно не скажешь Серегил позвенел монетами - Кто, как считают, всех их прикончил? В первый раз Тим проявил беспокойство - Не знаю И никто не знает - вот что странно Легавые говорят, это не их работа Народ начинает нервничать Теперь и не знаешь, за какую работу браться, а за какую нет - У меня как раз есть для тебя работа, если заинтересуешься, - сообщил Серегил, пододвигая к Тиму заманчивое богатство Тот голодным взглядом смотрел на кучку монет - Тебе ведь нужно не то, чем занимаются ползуны, верно? - Нет, просто поразнюхивать кое-что Неподалеку отсюда есть дом, за которым хорошо бы присмотреть Если увидишь, что туда вошел кто-нибудь знакомый - взломщик, ползун, карманник, да кто угодно, - я хочу сразу же об этом узнать Или кто-нибудь, кто покажется не к месту в этом квартале Понятно? - Взломщики и ползуны? - Глаза Тима снова сузились. - Имеет это отношение к тем убийствам? - Похоже, он струсил, - тихо высказал предположение Алек, впервые нарушив молчание Тим рванулся вперед, стиснув рукоять ножа - Может, стоит разукрасить твое хорошенькое личико? - Сядь! - рявкнул Серегил Алек напрягся, но не двинулся с места Тим неохотно подчинился - Ну так как, - спокойно продолжил Серегил, - нужна тебе работа или нет? - Нужна, чего уж там, - прорычал Тим. - Но это влетит тебе в копеечку. - Назови свою цену. - Два сестерция в неделю. - Договорились. - Серегил поплевал на ладонь и ударил по рукам с Тимом Но когда воришка попытался освободить руку, Серегил крепко стиснул ее - Ты еще никогда меня не продавал. Это дело не подходит для того, чтобы начать. - Серегил улыбнулся, но улыбка только сделала угрозу более зловещей Сила, с которой это было сказано, стерла самоуверенную усмешку с лица Тима - Если вдруг появится кто-то и посулит тебе больше, согласись и возьми деньги, но тут же сообщи мне. - Так и сделаю, я так и сделаю, - заикаясь и морщась от боли, выдавил Тим. - Не продавал тебя и не собираюсь. - Конечно, не собираешься. - Продолжая улыбаться, Серегил наконец отпустил его, но отпечаток длинных пальцев еще минуту был заметен на руке воришки. - Дом, за которым нужно следить, находится на улице Парусинщиков, у него полосатый бело-красный карниз. Знаешь такой? Тим коротко кивнул, растирая руку. - Ясное дело, знаю. - Начинай прямо сейчас. Сообщать об увиденном будешь как обычно. Алек недоверчиво покачал головой, когда Тим исчез за дверью. - Ты в самом деле доверяешь ему? - Более или менее. Просто ему иногда требуется напоминание. - Серегил побарабанил пальцами по столу. - Он ведь тоже по-своему доверяет мне. Он уверен, что я ему заплачу. Он знает, что я не продам его, но не сомневается, что найду хоть на краю света и перережу горло, если он меня продаст. Только учти: тебе следует быть настороже. С его стороны это была не пустая угроза. - Я просто хотел немного расшевелить его... - начал Алек, но Серегил поднял руку. - Я знаю, что ты хотел сделать, да это и сработало. Но ты не понимаешь подонков вроде Тима. Он меня уважает, потому что боится. Я однажды чуть не убил его, а люди такого сорта после подобной стычки становятся преданы до гроба Но он вспорет тебе живот, а уж потом начнет думать, как я к этому отнесусь Оскорбление вроде сегодняшнего может сделать его твоим врагом на всю жизнь. - Буду помнить, - пообещал Алек Он так никогда и не собрался с духом, чтобы рассказать Серегилу о своей последней встрече с Тимом. Сейчас момент тоже не казался подходящим, но совет он принял к сведению.

Глава 20. Поиски вслепую

На следующей неделе унылые дожди клесина, принесенные ветром с моря, лили не переставая и смыли последние остатки грязного снега, все еще лежавшего по закоулкам; в результате Серегил и его помощники все время мокли Тим следил за домом на улице Парусинщиков, но сообщал только об обычных перемещениях Ритела из дому на рабочую площадку к сточным трубам и обратно. Наконец в середине недели появилась работа и для Кота из Римини - нужно было раздобыть кое-какие бумаги. Это выпало на долю Алека, который и провел несколько следующих дней в наблюдениях за домом некоего вельможи, чья стремящаяся к разводу жена хотела получить в свое распоряжение письма супруга. Вечерами, однако, юноша превращался в завсегдатая "Молота и наковальни". Там с интересом обсуждали, останется ли Рител в мастерской своего дядюшки после того, как работа в сточных трубах будет закончена; Алек так и не понял, были ли эти разговоры следствием какого-то намека со стороны самого Ритела или другие кузнецы просто выдавали желаемое за действительное Тем временем Серегил принялся разузнавать о связях между Рителом и генералом Зиманисом, однако его осторожные расспросы лишь подтвердили то, что уже узнал Нисандер. Молодой слуга генерала исчез четыре месяца назад, но не было никаких подозрений, будто он что-то украл. К концу недели ветер переменился; клочья облаков на закате засияли розовым и золотым. - Рител скоро отправится развлекаться. Каковы планы на сегодняшний вечер? - спросил Алек, глядя в окно. Серегил поднял глаза от отмычки, которую чинил, и улыбнулся. Косой солнечный луч осветил профиль юноши, когда тот прислонился к стене, зажег золотистые блики в волосах, очертил каждую складочку одежды. "Художник мог бы запечатлеть его в такой момент - полного жизни и нетерпения", - подумал Серегил. - Что мы будем делать? - снова спросил Алек, оборачиваясь. - Поскольку никакой новой информации у нас нет, думаю, я просто буду за ним следить, - ответил Серегил, возвращая отмычку на место и протягивая Алеку весь набор инструментов. - Разве ты не собираешься наконец раздобыть те письма для госпожи Хилии? Алек улыбнулся: - Я? Один? - Ты же проделал всю подготовительную работу. Есть уверенность, что благородный Эстмар не вернется до завтрашнего дня? - Так говорит его повариха. Похоже, работа будет нетрудной. Госпожа Хилия снабдила Кота подробными указаниями: письма спрятаны в винном погребе. Туда ведет дверь из кладовой, имеющей довольно большое окно. - Все равно не спеши и будь осторожен, - предостерег Серегил. - Повариха знает тебя в лицо. Попадаться нельзя. - Конечно, конечно, - весело откликнулся Алек, слушая его вполуха: он проверял инструменты и раскладывал по карманам. - Думаю, к полуночи я со всем разделаюсь - на случай, если понадоблюсь тебе позже. - Я зайду за тобой сюда, если возникнет нужда. "Или он следует какому-то плану, или он самый предсказуемый шпион в Римини", - думал Серегил. издали наблюдая, как Рител вошел в "Цаплю". Несколько монет, перекочевавших в карман привратника Старки, обеспечили Серегилу получаемые каждый час сообщения о том, что происходит внутри. Рител спросил о благородном Серегиле и выразил сожаление, узнав, что тот не появлялся, однако скоро утешился, начав игру с другим молодым аристократом, сыном госпожи Тицианы, смотрительницы царского гардероба. Впрочем, играли они недолго, и Серегил последовал за Рителом в "Улыбку красотки", более или менее респектабельную таверну и дом свиданий в центре города. Смешавшись с шумной толпой в общем зале, Серегил скоро так очаровал усталую девушку за стойкой, что она сообщила ему все, что тот хотел знать: с какой красоткой Рител отправился наверх, где находится ее комната и даже что заплатил Рител вперед за всю ночь. Дав парочке достаточно времени, чтобы расположиться наверху, Серегил проскользнул из битком набитого зала на лестницу, а с нее в еле освещенный коридор следующего этажа; никто его не заметил. Убедившись, что коридор пуст, он подкрался к двери и заглянул в замочную скважину. Рител и его дама старательно занимались делом. В крошечной комнатушке не было ни окна, ни другой двери, через которую Рител мог бы скрыться незамеченным. "Заплатил за всю ночь, а, голубчик?" - подумал Серегил, возвращаясь той же дорогой, что пришел. Выйдя во двор, он отвязал лошадь и взглянул на луну: полночь только что миновала. Алек, наверное, теперь уже вернулся и ждет распоряжений. Тряхнув поводьями, Серегил направился к "Петуху". Алек действительно был дома. Серегил обнаружил его мрачно вышагивающим перед камином. Он все еще был в плаще, в волосах запутались веточки и сухие листья. - С работой возникли проблемы? Алек остановился и поморщился. - Благородного Эстмара дома нет, зато дома его новая возлюбленная. Похоже, в отсутствие хозяина она решила пригласить несколько сотен гостей. Весь проклятый дом залит огнями. Я несколько часов прятался в саду, надеясь, что когда-нибудь все затихнет; но около полуночи явились новые музыканты, за которыми она послала. А что нового у Ритела? - Только новая шлюха, - ответил Серегил. - Ладно, займемся делом. Я сыт по горло слежкой за этим ублюдком. Покажи-ка мне его карту. - Хорошо. - Алек понимающе поднял брови, подошел к своей постели и вытащил из-под нее моток веревки. - На этот раз я подготовился. Пока они скакали по темному, освещенному только лунным серпом городу, Алек дрожал в охотничьей лихорадке. Дни слежки за Рителом не окажутся бесполезными, если они сумеют использовать его с его картой для того, чтобы выследить более крупную дичь. И на сей раз он был во главе погони. Алек гордился собой: ведь это он нашел полый столбик кровати; он предвкушал, как покажет все Серегилу. Но только они въехали на Морской рынок, как внезапно перед Серегилом возник из воздуха один из волшебных шаров-посланцев Нисандера. Хотя Алек не мог слышать сообщения, по тому, как его друг резко натянул поводья, он понял, что планы их меняются. - Что он сказал? - спросил юноша, когда крошечный огонек мигнул и исчез. Серегил откинул капюшон, и Алек заметил, что тот хмурится. - Он хочет, чтобы мы немедленно явились в царский дворец. Зачем, не сказал. Только велел мне ехать сразу же и привезти тебя, если ты со мной. - Проклятие! Послушай, ты можешь ехать сразу, а я... - Он сказал - нам обоим. - Но что тогда с картой? И что, если Рител все-таки уйдет из "Улыбки красотки" и отправится куда-то еще? - Знаю, знаю, - пожал плечами Серегил. - Но наблюдатели не могут не явиться, когда их вызывают во дворец. К тому же Рител закатился туда на всю ночь, а Тим достаточно сообразителен, чтобы ничего не прозевать. Поехали! Но Рител все-таки вернулся на улицу Парусинщиков, и совсем вскоре после того, как Серегил и Алек повернули в сторону дворца. "Что, ад и все его дьяволы, ты делаешь дома в такую прекрасную ночь?" - думал Тим. Еще больше удивило его то, что кузнец вернулся не один. Над дверью дома все еще горел фонарь, и в его тусклом свете Тим разглядел, что Ритела сопровождают двое. Капюшоны их плащей были опущены, но блеск начищенных сапог сказал Тиму, что это - не обитатели здешних бедных кварталов. Протянув руку, он грубо встряхнул маленького оборванного мальчишку, дремавшего у стены. - Скат, проснись, будь ты проклят! Тот вздрогнул, тут же напрягся и насторожился. - Да, Тим? - Ты когда-нибудь видел, чтобы сюда заворачивали такие щеголи? - Нет, никого такого. Слежка за домом - работа, больше подходящая для ребенка, и Тиму не составило труда найти малыша себе в помощь. Сумев дожить до счастливого возраста - девяти лет, - тощий беззубый маленький Скат знал всех вокруг так же хорошо, как и сам Тим, и к тому же слишком боялся его, чтобы подвести. Именно Скат углядел ползуна по имени Прай-Таракан, когда Тим отправился ужинать. Прай-Таракан появился вскоре после того, как кузнец вернулся с работы, и, по оценке Ската, оставался у того достаточно долго, чтобы хорошенько поговорить. Узнав об этом, Тим отправился следом за Тараканом и скоро обнаружил его полупьяным в одном из грязных кабаков в гавани, куда ползун частенько заглядывал. Мелкая монета развязала тому язык, и Тим счел, что добытая информация вполне окупает затраты Как выяснилось, жилец верхнего этажа в доме на улице Парусинщиков хорошо платил за сведения о сточных трубах - такие, что могли быть известны лишь мусорщику или ползуну. Тим по-волчьи улыбнулся: как раз за такие новости благородный Серегил ему щедро заплатит. Вернувшись на улицу Парусинщиков, он приготовился провести там еще один скучный вечер, но тут-то и начались неожиданности. Весьма прибыльные неожиданности, как рассчитывал Тим. Тим дождался, пока в щелях ставней на окне комнаты кузнеца мелькнул свет, потом снова повернулся к Скату. - Я собираюсь влезть наверх и послушать. Держи глаза открытыми и подай сигнал, если появится кто-то, кто сможет меня заметить, - прошептал он, подкрепив свои указания мальчишке подзатыльником. - Попробуй только заснуть, пока я не вернусь: я повешу тебя на твоих собственных кишках. - Я еще никого не проспал, - возмущенно прошипел Скат. Не подозревая, что следует тем же путем, что и Алек за несколько дней до него, Тим взобрался по хлипкой деревянной лестнице, приставленной к задней стене, и пополз по покрытой черепицей крыше. Распластавшись на животе над окном Ритела, он осторожно свесил голову и заглянул вниз. Трещина в левом ставне давала возможность увидеть только маленький кусочек пола, но до Тима долетали обрывки разговора. - Еще три дня. - Это был голос кузнеца: Тим слышал, как тот с кем-то разговаривал на улице. - Хорошо поработал, - сказал другой человек. - Тебя наградят. - И у меня есть еще одно письмо. - Ты уверен, что никто... - вмешался третий собеседник; в его голосе был заметен сильный пленимарский акцент. Тим заметил какое-то движение в комнате, и голоса стали слишком тихими, чтобы Тим мог разобрать слова. Проклиная свое невезение, он затаился, надеясь, что Рител и его гости снова подойдут поближе к окну. Тим как раз раздумывал, не рискнуть ли приоткрыть ставень чуть шире, чтобы можно было заглянуть в комнату, когда странная тревога заставила озноб пробежать по его спине. Вцепившись в свинцовую водосточную трубу одной рукой и сжимая нож в другой, Тим резко обернулся и оглядел крутой скат крыши. Там, слева от печной трубы, над коньком крыши темнела чья-то голова. Потом фигура словно выросла, двигаясь сверхъестественно тихо. "Что-то с ним не так", - была первая мысль Тима. Противник теперь стоял в полный рост - длинная черная тень на фоне звездного неба. Он казался неправдоподобно высоким и к тому же двигался как-то странно. В нем не было ничего от неуклюжести калеки - да и что, черт возьми, делать калеке на крыше? - но плечи были повернуты как-то не так, а торс словно нависал над ногами. Голова темного человека дернулась в сторону Тима. Воришка все еще видел только контур, но инстинктивно понял, что незнакомец его обнаружил. Фигура согнулась, словно отвешивая Тиму издевательски низкий поклон. Но на этом движение не закончилось, и Тим почувствовал, как у него пересохло во рту. Незнакомец свесился вниз, все еще прижимая руки к бокам, и его скрытая капюшоном голова коснулась черепицы ниже ног. Вниз и вниз скользила загадочная фигура, гибкая, как угорь - грудь, живот, ноги, все части тела, изогнутые под устрашающе невозможными углами. Подобно огромному мерзкому червяку, длинное черное нечто скользило к Тиму. Его охватил леденящий холод, не имеющий никакого отношения к ночному морозцу; кости начали болеть, а руки занемели так, что стали совершенно беспомощны, как у старика. Однако только когда до Тима донеслось зловоние, он начал догадываться, что за кошмар приближается к нему. Впервые в своей тяжелой бурной жизни Тим завизжал, но раздирающий горло звук вырвался из губ как тихое безнадежное сипение. Существо остановилось в нескольких дюймах от Тима и снова выпрямилось. Инстинкт поборол ужас. Изо всех сил сжав нож, хоть он почти не чувствовал его в руке, Тим рванулся вперед и нанес удар по привидению; там, где должна была бы быть грудь существа, его рука прошла сквозь холодную пустоту. Рывок заставил Тима потерять равновесие на скользкой черепице, он скорчился и пошатнулся, стараясь нащупать опору. Черная фигура мгновение оставалась неподвижной; только ледяное зловоние волнами распространялось от нее. Затем она рассмеялась гулким булькающим смехом, который заставил Тима подумать о гниющих распухших трупах, плавающих в стоячей воде. Чудовище подняло длинные руки, сгибающиеся не там, где положено, и Тим приготовился отразить удар. Но удара не последовало. Тварь толкнула Тима. Добросовестно стоя на страже в тени соседнего дома, Скат увидел, как с крыши свалилось что-то темное. Человек рухнул головой вниз и с глухим стуком упал на камни мостовой. Скат замер, ожидая услышать вопль. Когда не раздалось ни звука, он подполз к телу, всматриваясь в него в скудном лунном свете. Тим был несомненно мертв. Его голова сплющилась в ужасную лепешку, грудь вдавилась внутрь, как сломанная корзина. Скат секунду смотрел, не веря своим глазам, потом расплакался от огорчения. Этот подонок так с ним и не расплатился! У Тима с собой не было кошелька, да и вообще чего-нибудь ценного. Даже его длинного ножа не было в ножнах. Вытерев нос рукавом. Скат яростно пнул тело и исчез в темноте.

Глава 21. Кровь заговорила

Варгул Ашназаи беспокойно расхаживал по тесной комнате Ритела, пока кузнец отчитывался перед Мардусом. Шпионские заслуги Ритела были невелики, несмотря на всю важность, которую он на себя напускал. Но вот саботаж удавался ему блестяще, и, что было еще важнее, кузнец сумел составить карту канализационных туннелей под западной частью города. Мардус внимательно рассматривал ее, последний раз старательно сличая значки, прежде чем расплатиться с кузнецом. Обязанности Ашназаи заключались в том, чтобы изменить внешность - собственную и Мардуса: Рителу они виделись как светловолосые здоровяки, говорящие с майсенским акцентом. Некромант также оставил на часах драгоргоса - не такое уж трудное дело для мага его ранга, - что оказалось весьма полезным. Вскоре после их прихода в этот дом Ашназаи неожиданно услышал беззвучный зов драгоргоса. Закрыв глаза, он увидел то же, что открывалось взгляду его темного создания: на крыше дома был чужак, зловещего вида парень с ножом. "Ничтожество, - подумал Ашназаи, - обыкновенный воришка". С еле заметной улыбкой он послал безмолвный приказ. Секундой позже некромант ощутил рывок твари и услышал приятный звук - удар тела о камни внизу. Мардус поднял взгляд от чертежа, который ему показывал кузнец. - Это мелочь, - заверил его Ашназаи, подходя к окну и приоткрывая ветхий ставень. Пока он смотрел на распростертое тело, к нему из теней на противоположной стороне улицы метнулась маленькая фигурка. Ашназаи быстро пошарил в уме человечка: это оказался малолетний воришка, слишком огорченный потерей сообщника, чтобы заметить, как что-то черное скользнуло вниз по стене дома. Драгоргос послал Ашназаи голодную вопросительную мысль. Некромант уже был готов позволить ему убить и мальчишку, когда его рука коснулась чего-то на подоконнике, - чего-то, что вызвало неприятную, но знакомую дрожь. Пораженный, Ашназаи тут же забыл о маленьком воришке и наклонился, чтобы обследовать раму окна. Там оказалось пятнышко крови - такое маленькое, что никто, кроме некроманта, его бы и не заметил. И не просто крови! Достав флакон из слоновой кости, Ашназаи сравнил эманации его содержимого и крови на подоконнике. "Один из них! Да, тот самый мальчишка! Тот, который называет себя Алеком из Айвиуэлла, прихвостень проклятого ауренфэйского шпиона, благородного Серегила". Это они с Мардусом уже успели узнать за время своего пребывания в Римини. Урвей выследил гадких воров до дома на улице Колеса; те выдавали себя за аристократов, затесались среди знати и даже познакомились с членами царской семьи. Ашназаи с тех пор несколько раз видел их, мог бы в любой момент захватить, но негодяев все еще охраняла сила Орески; стоило что-то предпринять против них, как сразу насторожились бы настоящие враги. Так что пришлось отложить сведение счетов, а потом ауренфэйе и его сообщник вдруг исчезли из вида. Варгул Ашназаи на секунду сжал в руке флакон, чтобы с помощью его силы обнаружить в комнате другие -пятна крови Алека: капля на ставне, след на столе, как раз там, где на него опирался локоть Мардуса, крошечный коричневатый кружок рядом с кроватью, около того самого полого столбика, который Рител считал таким замечательным тайником; все они были оставлены здесь всего день или два назад. Стоя в этой комнате, окруженный эманациями крови ненавистного мальчишки, Ашназаи на мгновение ощутил ярость и страх, как охотник, идущий по следу и вдруг обнаруживший, что добыча подкралась сзади и теперь сама его выслеживает. Еще не оправившись от потрясения, некромант вздрогнул, услышав, как Рител произнес имя ауренфэйе. Сидя за столом напротив кузнеца, Мардус слушал его с вежливым вниманием. - Благородный Серегил, говоришь? - Мардус слегка наклонил голову, словно заинтересованный рассказом, но Варгул Ашназаи знал, что означает эта поза; в такие моменты Мардус напоминал ему огромную змею, холодную и безжалостную, зачаровывающую добычу немигающим взглядом. - Счастливая случайность, господин, - горделиво говорил кузнец. - Я встретил его в игорном доме на прошлой неделе. Он проявляет большой интерес к каперам и не прочь похвастаться этим. Надутый щеголь, самовлюбленный глупец. Ты знаешь людей такого сорта. Мардус холодно улыбнулся: - Да, конечно, знаю. Ты должен рассказать мне все подробно. Ашназаи с нетерпением ждал, пока кузнец описывал, как ему удалось познакомиться с предполагаемым простачком и выведать у него важные секреты. О мальчишке Рител не упомянул. Встав за спиной кузнеца, Ашназаи поймал взгляд Мардуса, показал на окно и с многозначительным видом поднял флакон. Тот слегка кивнул, ничем не выдав интереса. - Ты превзошел все наши ожидания, - сказал Мардус Рителу, передавая ему тяжелый кошелек в обмен на карту системы сточных труб; к кошельку был приложен сверток с фальшивыми штырями для решеток. - Карта - твое большое достижение, и я надеюсь, что смогу добиться для тебя дополнительной платы, когда ты закончишь работу в туннелях. - Еще неделя, и все будет закончено, - заверил его кузнец, глаза которого загорелись алчностью. - Если есть еще что-то, чем я могу быть полезен, ты только скажи. - О, непременно, уверяю тебя, - с улыбкой ответил Мардус. Невидимые и неслышные под покровом магии Ашназаи, они вышли по заполненным людьми коридорам и лестницам дома во двор. Изуродованное тело вора лежало там, куда упало, словно брошенная ребенком кукла. Мардус носком сапога повернул голову мертвеца. - Лицо разбито, но это явно не один из них. - Нет, господин, это просто грабитель, случайно попавшийся драгоргосу. Но мальчишка действительно побывал здесь день или два назад. Его кровь повсюду в комнате. Должно быть, он был ранен. - Но не Рителом, я думаю. В его поведении не было ничего, что говорило бы, будто он скрывает это от нас. Некромант на секунду закрыл глаза; его испитое лицо стало словно еще более костистым, когда он сосредоточился. - Кровь есть и на черепице над окном. Наверное, он поранился, когда лез в комнату. Мардус снова взглянул на мертвеца. - Двое воришек за два дня? Не кажется ли тебе, что это слишком много даже для такого квартала? - Он с удовлетворением отметил, что некромант попался на крючок; лицо Ашназаи выразило тревогу. - Жаль, что нас не было здесь в ту ночь, когда наш юный друг нанес визит, - продолжал Мардус. - Впрочем, тогда могло случиться, что это он лежал бы мертвый, неспособный ответить на некоторые вопросы, вместо этой бесполезной падали. Избавься от трупа, пока он не привлек ненужного внимания. Варгул Ашназаи сквозь стиснутые зубы отдал команду. и темнота рядом с ними запульсировала. Материализовался второй драгоргос, колышущаяся безликая фигура, повисшая в воздухе, словно дым; потом он словно влился в рот и нос мертвеца. Тело конвульсивно дернулось и неуклюже поднялось на ноги. В лице не отразилось никакого подобия жизни: мертвые остекленевшие глаза слепо уставились вперед; один из них гротескно таращился из разбитой глазницы. Мардус смотрел на труп с бесстрастным интересом. - Как долго можешь ты поддерживать такое состояние тела? - Пока оно не разложится, господин, но боюсь, что от этого будет мало пользы. Так много магии уходит на то, чтобы просто заставить его двигаться, что силы драгоргоса оно лишено. Так, конечно, не будет, когда мы добьемся своей цели. - Безусловно, нет. - Затянутой в перчатку рукой Мардус слегка коснулся груди мертвеца, ощутив черную пустоту смерти; так много власти в этой бездонной пропасти, и он так близок к тому, чтобы ею завладеть... Некромант отдал новую команду, и труп зашагал в сторону гавани. Все еще охраняемые заклинанием, Мардус и Ашназаи двинулись к центру города. Немногие прохожие, еще встречавшиеся в это время на улицах, чувствовали лишь ледяное дуновение и краем глаза замечали какое- то движение. - На самом деле не так и важно, даже если они обнаружат плоды трудов Ритела в сточных трубах, - нервно пробормотал Ашназаи, когда они свернули на улицу Ножен по дороге к Жатвенному рынку, рядом с которым жили. - Самое важное - карта, а она теперь у нас Но все равно меня беспокоит, что эта парочка крутится вокруг Ритела. - Напротив, я вижу в этом руку Сериамайуса, - ответил Мардус. - Наш путь кажется мне тугой спиралью, быстро сжимающейся теперь вокруг жертвы. Может быть, ты все-таки был прав, когда считал, будто те воры важны для дела, Варгул Ашназаи. Они не перебегали бы нам дорогу так часто, если бы в этом не было великой цели. Мы только должны дождаться, пока прибудут остальные. А тем временем. по-моему, стоит разобраться с мастером Рителом. Организуй что-нибудь правдоподобное, хорошо? Выехав на рыночную площадь, Мардус натянул поводья. - Я должен встретиться с нашим новым другом, Илинестрой Не думаю, что особенно задержусь. - Хорошо, господин. Я присмотрю за Тилдусом и прочими в гостинице Расставшись с некромантом, Мардус свернул в узкую улочку. Доехав до ее середины, он бросил взгляд на пару петухов, чьи искусно выкованные медные фигурки украшали ворота гостиницы с таким же названием. С тех пор как он оказался в Римини, Мардус много раз проезжал по улице Синей Рыбы, и петухи, держащие в поднятых лапах по фонарю, часто привлекали его внимание.

Глава 22. Старые печали

Прошептав пароль наблюдателей, Серегил и Алек миновали стражу у тех самых ворот, где несколько месяцев назад Алек искал защиты от преследователей, и спешились у предназначенной для слуг двери дворца в стене, выходящей к Кольцу. - Я боялся, что вы не явитесь, - сказал Нисандер, знаком предлагая им поторопиться. Когда он протянул руку, чтобы закрыть дверь, Алек заметил под его простым плащом великолепную вышитую одежду. - Ты вызвал нас, когда работа была в разгаре, - упрекнул волшебника Серегил. - Я так и подозревал, но ничего не мог поделать. Пошли, времени у нас мало. Нисандер начертил в воздухе над их головами магический знак и молча двинулся по коридору, которым обычно пользовались слуги. Не успели они сделать и нескольких шагов, как из-за угла появилась служанка с корзиной белья, она посмотрела на Алека в упор, но никак не показала, что видит его. "Магия?" - удивился юноша Серегил поторопил его нетерпеливым кивком. "Надеюсь, мне не придется самому находить дорогу обратно", - подумал Алек, следуя за Нисандером по бесконечным лестницам, извилистым проходам и все более роскошным покоям. Наконец, поднявшись еще по одной винтовой лестнице, они оказались перед закрытой дверью. Нисандер вынул из рукава ключ и ввел их в длинную, еле освещенную галерею. Вдоль правой ее стороны тянулись резные деревянные панели; сквозь отверстия в них лился свет, отбрасывая на потолок фигурные тени. Нисандер прижал к губам палец, потом на цыпочках подвел Серегила и Алека к одной из панелей. Алек приблизил лицо к ажурной резьбе и обнаружил, что смотрит в ярко освещенный зал для аудиенций. До сих пор он видел царицу Идрилейн всего один раз, но сразу же узнал ее среди небольшой группы, окружавшей стол с винными графинами и бокалами посреди зала. Слева от нее сидела Фория и несколько придворных в скаланских костюмах. Справа оказались мужчина и две женщины в одежде, никогда раньше Алеком не виданной. Все трое носили туники из белой шерсти, простота которых подчеркивалась сверкающими драгоценными камнями поясами, ожерельями и широкими серебряными браслетами. Длинные темные волосы мужчины и более молодой из женщин свободно падали на плечи из-под изящных тюрбанов. Волосы старшей женщины были серебристо-белыми, и на голове ее Алек увидел серебряную диадему, украшенную единственным огромным рубином в окружении золотых заостренных листьев. Заинтересованный, Алек повернулся к Серегилу, но обнаружил, что его друг застыл, вцепившись в панель; свет, падавший через отверстия, освещал искаженное страданием лицо. "Что он увидел?" - с беспокойством подумал Алек, снова переводя взгляд на незнакомцев. Как раз в этот момент молодая женщина повернула голову так, что он увидел ее лицо, и юноша затаил дыхание: он узнал тонкие черты, блестящие темные волосы, большие светлые глаза. "Ауренфэйе!" Все еще завороженно глядя в зал, Алек коснулся плеча друга и почувствовал, что тот дрожит; однако Серегил тут же нетерпеливым движением сбросил его руку. Совещание в зале продолжалось еще какое-то время. Наконец царица поднялась и, сопровождаемая остальными, покинула зал. Еще секунду Серегил оставался неподвижным; он склонил голову, и по его щеке скатилась единственная слеза. Поспешно смахнув ее, он повернулся к Нисандеру, который молча стоял позади все это время. - Как они оказались здесь? - спросил он хриплым от сдерживаемых чувств голосом. - Сегодня днем умер пленимарский Верховный Владыка, - ответил волшебник. - Ауренфэйе узнали об этом раньше нас, и их делегация перенеслась сюда. Пока еще союз между Пленимаром и Зенгати официально не заключен, но и ауренфэйская, и наша собственная разведка доносят, что на самом деле секретные соглашения уже действуют. - Какое отношение ко всему этому имеем мы? - Голос Серегила был теперь ровным и невыразительным; он слишком старательно изгнал из него все следы печали. - Пока еще никакого, - ответил Нисандер. - Я вызвал вас сюда, потому что благородная лиасидра согласилась недолго поговорить с тобой. Вон там, сзади, дверь в маленькую приемную, - показал он Серегилу. Все еще сохраняя на лице бесстрастное выражение, тот на негнущихся ногах прошел в соседнюю комнату. Только тогда Алек позволил себе вздохнуть. - Клянусь руками Иллиора, Нисандер, ведь это же ауренфэйе! - Я подумал, что и тебе следует их увидеть, - ответил тот с грустной улыбкой. - С кем он должен поговорить И кто такой иасидра? - Лиасидра, - поправил его Нисандер. - С одной стороны, это высшее должностное лицо Ауренена, с другой... пусть тебе расскажет сам Серегил. Если повезет, это случится до того, как ты протопчешь прекрасный ковер насквозь. Серегил ходил из конца в конец маленькой, роскошно обставленной приемной, стараясь хоть немного успокоиться и поглядывая на боковую дверь. На стене висело зеркало, и он замер перед ним, с грустью глядя на свое отражение. Волосы были всклокочены, а после недели охоты за Рителом под глазами лежали темные тени. Старый камзол, который он надел этим вечером, обтрепался на рукавах и на плече был порван. "Разве не так должен выглядеть нищий изгнанник?" - подумал он, невесело улыбаясь отражению в зеркале и пытаясь пальцами расчесать волосы. Позади него открылась дверь, и на секунду рядом с его собственным в зеркале отразилось другое лицо. Они были очень похожи, и в то же время их разделяли словно целые миры. Когда успели его глаза стать такими настороженными, а рот сжаться в такую тонкую линию? - Серегил, брат мой... - Чистый ауренфэйский выговор окатил его, словно ледяная вода. - Адриэль... - прошептал он, обнимая сестру. Ее кожа и волосы пахли цветами вандрила, и Серегила на секунду ослепили воспоминания. Она была ему и сестрой, и матерью, и внезапно Серегил вновь ощутил себя ребенком; этот запах он помнил с тех времен, когда сестра утешала его или, сонного, несла на руках после празднества под полной луной. Теперь в его объятиях она казалась такой маленькой, и долгое мгновение он мог лишь прижимать ее к себе; Серегила душили все непролитые за четыре десятилетия слезы. Наконец Адриэль сделала шаг назад, хотя все еще держала Серегила за плечи, словно боясь, что он исчезнет, стоит ей его отпустить. - Все эти годы я хранила образ несчастного мальчишки, глядящего на меня с палубы, - прошептала она, не сдерживая слез. - О Аура, мне не дано было увидеть, как ты взрослеешь и становишься мужчиной! И что же я вижу теперь! Ты стал дик, подобно тирфэйе, и носишь оружие в присутствии члена собственного рода. Серегил поспешно отстегнул рапиру и бросил ее на кресло. - Я не хотел тебя обидеть. Здесь оружие стало словно моей третьей рукой. Пожалуйста, сядь, и я постараюсь вспомнить, как ведут себя цивилизованные люди. Адриэль погладила его всклокоченные волосы. - Да разве ты когда-нибудь был цивилизованным? Опустившись на диван рядом с Серегилом, она достала из складок туники несколько маленьких свитков. - У меня для тебя письма от наших сестер и твоих старых друзей. Они тебя не забыли. Давно оттесненные в самый дальний уголок души воспоминания нахлынули на него, и с ними вместе надежда, в которой он не смел признаться себе. Сглотнув. Серегил стал рассматривать тяжелый серебряный браслет на ее руке - знак высокого ранга. - Так ты теперь лиасидра. И возглавляешь посольство. Неплохо для женщины, еще не достигшей своего полуторасотлетнего юбилея. Адриэль пожала плечами, хотя и не могла скрыть удовольствия. - Связи нашей семьи со Скалой могут оказаться полезными в ближайшие годы. Идрилейн приветствовала меня как родственницу, когда мы прибыли сюда, и очень хорошо отозвалась о тебе. Из того немногого, что твой друг Нисандер-и-Азушра успел мне рассказать, я поняла, что ты оказал ей важные услуги. Серегил вглядывался в ее лицо, гадая, как много открыл ей Нисандер. По- видимому, не так уж много. - Кое-какие, - ответил он. - Интересно, что об этом подумали твои спутники. Серегил-предатель, и вдруг его хвалит скаланская царица! Я помню старую Махалию-а-Солунестру, а кто второй? - Руен-и-Ури, из клана Дация. Тебе нет нужды беспокоиться: они оба из партии умеренных и к тому же мои близкие друзья. - Вы явились сюда из-за Пленимара? - Да. Все последние донесения говорят о том, что с Зенгати вот-вот будет заключен союз, а для этого есть только одна причина. - Чтобы Ауренен был слишком занят отражением нападения на свои западные границы и не выступил на помощь Скале. Но если бы пленимарцы просто оставили все как есть, разве эдикт о невмешательстве не выполнил ту же роль? - С тех пор как ты покинул родину, в отношении к эдикту произошли серьезные изменения. Недавнее обнаружение тела нашего родича Коррута... Ну, ты можешь себе представить, какое впечатление это произвело на остальных лиасидра. Серегил снова вгляделся в ее лицо. Нет, сестра ничего не знала о той роли, которую он сыграл во всем этом, а клятва наблюдателя воспрещала ему рассказать ей. - Крика было много, я думаю, - ответил он с усмешкой. - Ведь все эти годы любого скаланца с ходу обвиняли в нечестной игре. Старый Разиен и его фракция, должно быть, подавились собственным изоляционистским красноречием. Адриэль засмеялась: - Ничего столь драматического не произошло, но весы склонились в сторону тех из нас, кто хочет восстановить прежний союз. Теперь, когда Петасариан мертв, а про его наследника. юного Клистиса, уже говорят, что он всего лишь марионетка в руках полководцев и некромантов, не думаю, что Ауренен может позволить себе и дальше оставаться в одиночестве. - Адриэль... - Серегил поколебался, хорошо зная, каков должен быть его следующий вопрос, но заранее страшась ответа. - Поэтому тебе и разрешили увидеться со мной? - Ты имеешь в виду разрешение вернуться из изгнания? - Адриэль потерла пальцем один из драгоценных камней на своем браслете. - Официально нет. Время не пришло для этого. Еще не пришло. Серегил вскочил на ноги, схватившись рукой за бок, где обычно висела его рапира. - Потроха Билайри, я же был тогда ребенком! Своевольным, избалованным, во многом виноватым, но все же ребенком! Если бы ты только знала, что я совершил с тех пор... - "Мы нашли вашего драгоценного благородного Коррута, Алек и я!" - непроизнесенные слова жгли ему горло. - Я знаю скаланцев, знаю их культуру и политику, их язык лучше любого посла. - Да, но чьи интересы будешь ты представлять? Прямой взгляд Адриэль заставил его застыть на месте. - Значит, я должен сидеть здесь сложа руки, в то время как зенгати хлынут с холмов и снова нападут на Боктерсу? Адриэль вздохнула: - Сомневаюсь, что ты будешь сидеть сложа руки, когда вся мощь Пленимара вот-вот обрушится на ваши берега, а их полчища хлынут в Майсену и приблизятся к вашим северным границам. И попомни мои слова, так и случится, прежде чем мы сумеем укротить их. Я понимаю твою боль, любовь моя, но ты провел здесь большую часть жизни. - Она помолчала. - Я иногда гадаю: не к лучшему ли все, что случилось? - Ты имеешь в виду мое изгнание? - вытаращил на нее глаза Серегил. - Как можешь ты так говорить? - Я не хочу сказать, будто рада тому, что ты нас покинул, но, несмотря на все одиночество и боль, выпавшие тебе на долю, подозреваю, что жизнь среди тирфэйе больше тебе подходит. Скажи по правде, разве был бы ты удовлетворен, сидя под апельсиновыми деревьями дома, рассказывая детям сказки, обсуждая со старейшинами, следует ли выкрасить карниз храма в белый или в серебряный цвет? Вспомни, Серегил. Ты ведь всегда был беспокоен, всегда хотел знать, что лежит за соседним холмом. Может быть, во всем этом есть определенная цель. - Она поднялась и взяла Серегила за руки. - Я знаю, ты дорого заплатил за свои ошибки. Поверь, я хочу, чтобы твое изгнание кончилось, но ты должен быть терпелив. В Ауренене назревают перемены, великие перемены. Защищай эту страну, опасную и удивительную твою вторую родину. Что скажешь ты на это, брат мой? Все еще хмурясь, Серегил пробормотал: - В серебряный. - Что? - переспросила Адриэль. - В серебряный, - повторил Серегил, глядя на нее со своей кривой улыбкой, против которой она никогда не могла устоять. - Скажи старейшинам в Боктерсе, что, по моему мнению, карниз следует покрасить в серебряный цвет. Адриэль рассмеялась своим чудесным смехом. - Клянусь Аурой, отец был прав. Мне следовало чаще тебя шлепать. Ну а теперь где этот Алек-и-Амаса, о котором говорил Нисандер? Он меня очень интересует. - Ты знаешь про Алека? - удивленно спросил Серегил. - Да, и, кажется, больше, чем он сам знает о себе, - укоризненно произнесла Адриэль. Серегил посмотрел на нее с досадой. Похоже, Нисандер успел очень много сказать в коротком разговоре. Если бы с ним в галерее не было Нисандера, Алеку оказалось бы трудно удержаться и не подслушивать. Но в сложившейся ситуации он мог только слышать глухие голоса из-за двери, за которой скрылся Серегил. После, казалось, целой вечности дверь отворилась, и на галерею вышел Серегил вместе с молодой женщиной-ауренфэйе. Выражение страдания исчезло с его лица, сменившись почти кроткой улыбкой. Еще до того, как его друг заговорил, Алек понял, кто она такая. Губы женщины были более пухлыми, в них не было обычной для Серегила решительности, но прекрасные серые глаза оказались такими же, с тем же выражением любопытства и ума. - Это моя самая старшая сестра, Адриэль-а-Иллия Мирил Сери Боктерса, - сказал Серегил. - Адриэль, это Алек. Алек забыл даже те немногие ауренфэйские слова, которые знал. - Госпожа... - с запинкой выдавил он, делая довольно изящный поклон. Женщина улыбнулась и протянула ему руки. - Мой народ редко прибегает к таким торжественным обращениям, - сказала она по-скалански с сильным акцентом. - Ты должен называть меня Адриэль, как это делает мой брат. - Адриэль, - повторил Алек, наслаждаясь звуком этого имени и теплотой ее рук. Рубины и лунные камни сияли на украшавших почти каждый палец женщины кольцах. - Нисандер сказал мне. что ты бесценный спутник для моего брата, человек великого благородства, - продолжала она, ласково глядя на него. Алек почувствовал, что краснеет. - Хотел бы надеяться, что это так. Он мой самый лучший друг. - Я рада слышать такое мнение о нем. - Грациозно поклонившись юноше и волшебнику. Адриэль сделала шаг к двери. - Надеюсь в один прекрасный день приветствовать вас всех в моей родной стране. А пока Аура Элустри малрон. - Уже? - спросил хриплым от волнения голосом Серегил. Алек смущенно отвел глаза, когда брат и сестра обнялись, что-то тихо говоря друг другу на своем языке. - Аура Элустри малрон, Адриэль тали, - сказал Серегил, неохотно отпуская ее. - Фрони соутуа не нолиэя. Адриэль кивнула и вытерла глаза. Нисандер приблизился к ней и предложил руку. - Аура Элустри малрон, прекрасная госпожа. Я провожу тебя к остальным. - Благодарю тебя еще раз, Нисандер-и-Азушра, за всю твою помощь. - Повернувшись, чтобы уйти, она, однако, еще что-то тихо сказала брату по- ауренфэйски, взглянув при этом на Алека. - Совершенно верно, - кивнул Нисандер. - Мальчик имеет право знать, и услышать это он должен от тебя. Он увел Адриэль через ту же дверь, в которую она вошла. Повернувшись к Серегилу, Алек обнаружил, что тот бледен и смущен. - Что они имели в виду? Серегил провел рукой по волосам и вздохнул: - Я все тебе объясню, но только не здесь.

Глава 23. Тайна раскрывается

Неожиданное свидание с сестрой потрясло Серегила до глубины души. От него, казалось, исходила такая безнадежная скорбь, что по дороге из дворца Алек не находил слов для утешения и чувствовал себя беспомощным. Что мог он сказать, что предложить другу? И что имел в виду Нисандер. когда говорил, будто Серегил должен ему что-то сообщить? Алек печально следовал за Серегилом; стук копыт их коней гулко отдавался от стен, ограждавших сады роскошных вилл, мимо которых они ехали; кособокая луна медленно опускалась за крыши на западе. Алек все никак не мог забыть о той единственной слезе, что медленно скатилась по щеке друга. Он и не представлял себе, что тот способен плакать. Серегил остановил коня у винной лавки и купил две фляги сладкого красного вина, потом двинулся дальше; в конце концов они оказались в густом парке, тянущемся позади улицы Огней. Спешившись, всадники отвели коней на лужайку. Посередине маленькой поляны находился фонтан с полным дождевой воды и опавших листьев каменным бассейном. Усевшись на бортик, Серегил вручил Алеку флягу и, откупорив свою, сделал большой глоток. - Выпей как следует, - со вздохом сказал он Алеку. - Тебе это пригодится. Юноша обнаружил, что у него трясутся руки. Он тоже сделал большой глоток сладкого крепкого вина и ощутил, как по телу разлилось тепло. - Ты просто скажи мне все, ладно? Что бы это ни было. Серегил несколько мгновений молчал, его лицо было неразличимо в темноте. Потом он показал на луну: - Когда я был ребенком, я часто убегал из дому по ночам, чтобы погулять в лунном свете. Я больше всего любил середину лета: люди со всего Ауренена тогда собираются у подножия горы Бардок, чтобы дождаться полнолуния. Когда луна всходила над горой, мы все начинали петь, тысячи голосов сливались в гимне драконам. И они пролетали для нас на фоне луны и вокруг вершины горы и тоже пели свои песни и выдыхали красное пламя. Я раз или два пытался петь этот гимн здесь, но хочешь верь, хочешь нет, у меня просто ничего не получалось. Без всех остальных я совсем не мог петь Песнь Дракона. И похоже, что уже никогда ее не спою. Алек почти воочию увидел описанное Серегилом: тысячи красивых сероглазых людей в белых туниках и сверкающих драгоценностях, собравшихся под полной луной и поющих в унисон. Здесь, в унылом зимнем парке, он ощутил ужасную тяжесть расстояния, разделившего Серегила и тех людей. - Ты надеялся, твоя сестра объявит, что ты можешь вернуться домой, да? Серегил покачал головой: - На самом деле нет. Так оно и вышло. Алек опустился на бортик фонтана рядом с другом. - Почему тебя выслали? - Выслали? Я был объявлен вне закона, Алек. Вне закона за предательство и убийство, в котором я оказался замешан, когда был еще моложе, чем ты теперь. - Ты? - задохнулся юноша. - Я... я не могу в это поверить. Как это случилось? Серегил пожал плечами: - Я был глуп. Я влюбился и позволил страсти, истинной любви, как я тогда думал, лечь между мной и Адриэль и другими, кто пытался меня спасти. Я не знал, что мой возлюбленный просто использует меня, не знал его истинных намерений, но так или иначе человек погиб, и виноват в его смерти был я. Детали не имеют значения. Я никогда никому не говорил о них, не собираюсь это делать и сейчас, Алек. Возможно, когда-нибудь... Дело кончилось тем, что двоих - в том числе меня - выслали, остальных казнили, кроме моего возлюбленного: он бежал. - Значит, в Скалу с тобой прибыл еще один ауренфэйе? - Захир-и-Арингил не вынес изгнания. Он прыгнул за борт с камнем на шее, как только берег Ауренена скрылся из глаз. Я едва не сделал того же - и тогда, и много раз впоследствии. Большинство изгнанников рано или поздно кончают жизнь самоубийством. Но это не для меня. Во всяком случае, пока. Немногие дюймы, разделявшие их, казались длинными холодными милями. Стиснув в руках флягу, Алек спросил: - Почему ты рассказываешь все мне сейчас? Это как-то связано с тем, что говорил Нисандер? - Определенным образом. Я не хочу, чтобы между нами оставались секреты после всего случившегося сегодня. - Он снова глотнул вина и потер глаза. - Нисандер все время... с тех пор как тебя увидел... хотел, чтобы я рассказал... - Серегил повернулся к юноше и положил руку тому на плечо. - Алек, ты фэйе. Наступила тревожная тишина. Алек слышал слова Серегила, но их смысл, казалось, не доходил до него. Он думал по дороге из дворца о множестве неприятных возможностей, но такая не приходила ему в голову. Юноша почувствовал, как фляга выскользнула из его пальцев, увидел, как она покатилась по мокрой увядшей траве. - Этого не может быть! - прошептал он дрожащим голосом. - Отец ведь не... Но внезапно все части головоломки встали на место: расспросы Серегила о его родителях, завуалированные намеки Нисандера, слухи о том, что они с Серегилом родичи. Тяжесть открытия заставила его покачнуться. Серегил крепче сжал его плечо, но Алек едва заметил это. - Моя мать. - Хазадриелфэйе, - мягко сказал Серегил. - Из тех, что жили за перевалом Дохлого Ворона - ты ведь там родился. - Но как ты можешь это знать? - прошептал Алек. Ему казалось, что надежная земля ускользнула из-под его ног и он оказался в незнакомом и непонятном месте. Одновременно он чувствовал, что все каким-то ужасным образом сходится: и нежелание его отца говорить о матери, и его подозрительность, и его холодность... - Может быть, она все еще живет там? - Помнишь, я рассказывал тебе, как хазадриелфэйе покинули Ауренен много, много лет назад? О том, как отличаются их обычаи от наших? Они не терпят чужаков, особенно людей, и убивают полукровок, если те рождаются. Каким-то образом твоя мать сумела надолго скрыться от своего племени - достаточно надолго, чтобы повстречать твоего отца и родить тебя, но, должно быть, соплеменники в конце концов выследили ее. Даже если бы она вернулась по своей воле, все равно наказание за побег и связь с человеком - смерть. Чудо, что тебе с отцом удалось бежать. Он, должно быть, был необыкновенным человеком. - Я никогда его таким не считал. - Сердце Алека колотилось так, что в ушах стоял гул. Как много всего на него обрушилось... - Не понимаю. Как ты можешь обо всем этом знать? - Наверняка - не могу, но такое предположение соответствует всему, что нам известно. Алек, тот факт, что ты фэйе, - несомненен. Я заметил признаки на первое же утро там, в горах, но не хотел этому верить. - Почему? Серегил поколебался, потом тряхнул головой. - Я боялся, что ошибаюсь, вижу то, что хочу увидеть. Но моя догадка не была ошибкой - твои черты, сложение, то, как ты двигаешься... Микам сразу же это заметил, а потом и кентавры, и Нисандер, да и другие в Ореске. Тогда, в первую ночь, как мы перебрались в "Петух", я снова ушел, помнишь? Я отправился к оракулу Иллиора, чтобы задать ему совсем другой вопрос, но во время прорицания он заговорил о тебе, назвал тебя "дитя земли и света" - Далны и Иллиора, человека и фэйе; усомниться в смысле его слов невозможно. Нисандер с самого начала хотел, чтобы я рассказал тебе, но... Волна гнева прорвалась сквозь оцепенение Алека. Он вскочил на ноги, пошатнувшись, повернулся лицом к Серегилу и выкрикнул: - Почему же ты не рассказал? Почему все эти месяцы молчал? Снова тот же трюк, как тогда на улице Колеса? В лунном свете на лице Серегила - наполовину черном, наполовину белом как мел - сверкнули глаза. - Ничего похожего! - Ах, нет? - продолжал кричать Алек. - Но тогда почему, будь оно все проклято! Почему? Почему ты мне ничего не сказал? Серегил, казалось, съежился. Он опустил голову, положил руки на колени, потом глубоко вздохнул. - На это нет единственного ответа. Сначала потому, ; что я не. был уверен. - Он покачал головой. - Нет, это неправда, в душе я был уверен, но не смел разрешить себе поверить. - Почему? - Потому что если я ошибался... - Серегил беспомощно развел руками. - Впрочем, не важно. Я тогда уже долго был одинок и считал, что такая жизнь мне нравится. Я знал, что, если прав и скажу тебе обо всем и ты поверишь мне, это свяжет нас, создаст узы... Я не хотел рисковать - по крайней мере пока не пойму, каков ты на самом деле. Клянусь руками Иллиора, Алек, ты не знаешь, не можешь себе представить, каково это... - Так просвети меня! - прорычал Алек. - Хорошо. - Серегил снова прерывисто вздохнул. - К тому времени я был изгнанником уже больше лет, чем ты живешь на свете. Любой ауренфэйе, прибывающий в Скалу, знал, кто и что я такое, и был обязан остерегаться меня. Тем временем все мои друзья-люди старели и умирали у меня на глазах. - Кроме Нисандера и Магианы. - О да. - В голосе Серегила прозвучала горечь. - Ты ведь все знаешь о моем ученичестве? Еще одна неудача, и здесь тоже я оказался не на месте. И тогда как снег на голову появляешься ты, и ты... ты... Алек смотрел на склоненную фигуру перед собой и чувствовал, что его гнев исчезает так же быстро, как и появился. - Я все равно не понимаю, почему ты не хотел мне ничего говорить. Серегил снова поднял на него глаза. - Из трусости, наверное. Я не хотел увидеть то выражение на твоем лице, которое вижу сейчас. Алек сел рядом с ним и закрыл лицо руками. - Я не знаю, кто я такой, - простонал он. - Как будто все, что я знал о себе, теперь исчезло. - Он почувствовал. как рука Серегила обняла его за плечи, но не отстранился. - Ах, тали, ты тот, кем всегда был, - вздохнул Серегил, похлопав его по руке. - Ты просто теперь знаешь о себе, вот и все. - Так, значит, я увижу, как стареет Бека, и Лутас, и Иллия... - Верно. - Серегил крепче обнял Алека. - Они постарели бы точно так же, будь ты тирфэйе. Течение времени - не проклятие. - Ты всегда говорил о нем как о проклятии. - Быть одиноким - вот проклятие, Алек, одиноким и всем чужим. Не имею представления, как мы с тобой оказались в одной камере тюрьмы той ночью, но с тех пор я каждый день благодарю за это Иллиора. Самый сильный страх, который я когда-нибудь испытывал, - это потерять тебя. На втором месте - страх, что когда я наконец все тебе расскажу, ты решишь, будто только поэтому я взял тебя с собой. Все ведь совсем не так. И никогда не было, с самого начала. Потрясение и гнев постепенно проходили, оставив вместо себя безмерную усталость. Алек потянулся за флягой и выпил все, что в ней еще оставалось - Знаешь, как трудно все это принять! Ведь так много теперь меняется. В первый раз за долгие часы Серегил рассмеялся; в его смехе прозвучали теплота и облегчение. - Ты бы поговорил с Нисандером или Теро. Маги, должно быть, испытывают те же чувства, когда узнают, что в них есть волшебная сила. - Какое это имеет значение - я же полукровка? - задал Алек один из тысячи вопросов, нахлынувших на него. - Как долго я проживу? И сколько мне лет на самом деле? Все еще обнимая Алека одной рукой, Серегил нащупал другой свою фляжку и глотнул из нее. - Ну, когда кровь фэйе достается от матери, это сказывается сильнее. Не знаю, в чем тут дело, но так бывает всегда, и все, чьи матери фэйе, живут столько же, сколько и остальные из нас - четыре столетия или около того. Они взрослеют немного быстрее, так что тебе примерно столько лет, сколько ты считаешь. Есть также вероятность, что ты унаследовал от матери магические способности, хотя, наверное, в этом случае они бы уже проявились... - Серегил внезапно умолк, и Алек почувствовал, как тот поежился. - Проклятие, жаль, что я не рассказал тебе все раньше. Чем дольше я ждал, тем труднее теперь... Не дав себе времени понять, откуда взялся этот порыв, Алек повернулся и обеими руками крепко обнял Серегила. - Все в порядке, тали, - хрипло прошептал он. - Теперь все в порядке. Застыв от неожиданности, Серегил поколебался секунду, потом тоже обнял юношу. Его сердце сильно и быстро билось у самой груди Алека. Усталая умиротворенность охватила его; одновременно он ощутил смутное удовольствие от их близости. Оттуда, где они сидели, Алек мог видеть отблеск фонарей с улицы Огней на голых ветвях деревьев. Пальцы Серегила гладили его волосы - так же, понял Алек с виноватым чувством, как ласкали молодого куртизана в заведении Азарина несколько недель назад. "Сначала такая странная, все изменившая ночь, - подумал Алек, - а теперь еще и это. Пальчики Иллиора, если так пойдет и дальше, кончится тем, что я вовсе не буду знать, кто я такой!" Серегил наконец отпустил его и взглянул на луну, наполовину спрятавшуюся уже за домами. - Не знаю, как ты, а я получил сегодня ночью все, что могу вынести, - сказал он с намеком на прежнюю кривую улыбку. - А что будет с Рителом? - Думаю, Тим может присмотреть за ним еще одну ночь. Мы займемся этим делом утром. Когда они садились на коней, чтобы ехать домой, настала очередь Алека рассмеяться. - Что тебя так развеселило? - Все могло получиться куда хуже. В старых балладах бездомный сирота всегда оказывается давно исчезнувшим наследником престола в каком- нибудь королевстве и, значит, должен жить в фамильном замке, учиться этикету, а то и побеждать чудовище ради каких-то совершенно незнакомых людей. По крайней мере я могу заниматься своим прежним делом. - Не думаю, что кому-нибудь придет в голову сложить об этом балладу. Алек вскочил в седло и улыбнулся Серегилу: - Вот и прекрасно.

Глава 24. Бека

- Где это мы? - прокричал Зир, перекрывая стук копыт и звон сбруи. - В Майсене! - откликнулся кто-то. Бека невольно улыбнулась. Эта шутка стала заезженной еще недели назад, но все равно кто-нибудь то и дело повторял ее - просто чтобы нарушить монотонность похода. Солдаты сержанта Меркаль были этим утром в хорошем настроении. Бека получила приказ взять декурию и съездить в ближайший торговый городок за припасами для отряда. Сержанты кинули жребий, и Меркаль выиграла. Уже не одну неделю гвардия двигалась через однообразные, покрытые снегом холмы, дубовые леса, пустые поля, мимо крытых дранкой ферм и маленьких городков, где на любое войско смотрели с настороженной неприязнью. Майсена была страной крестьян и купцов, а войны мешают торговле. Отряду Беки понадобился почти месяц, чтобы добраться до портового города Кестона - месяц ночевок на холоде вокруг костров и медленного продвижения по замерзшей грязи дорог. По вечерам свежеиспеченные молодые офицеры сидели у огня и слушали рассказы ветеранов о стычках, надеясь почерпнуть из них то, чего не успели узнать за свои короткие шесть недель учений. Чем больше Бека слушала их, тем больше понимала, что, несмотря на все тренировки в верховой езде, фехтовании и стрельбе из лука, потребуется участие в одной-двух битвах, прежде чем можно будет судить, как слаженно действует ее турма и могут ли солдаты полагаться на товарищей. И насколько они полагаются на нее. Бека замечала, что многие солдаты все еще чаще ждут приказов от сержантов. Это ее, конечно, задевало, но ведь сержанты были единственными опытными воинами в турме. К их чести, все сержанты проявляли строжайшее почтение к ее чину, даже Бракнил, который годился ей в отцы. Со своей стороны, Бека никогда не забывала, что без покровительства Серегила и связанного с ним повышения она сама не могла бы рассчитывать на чин выше сержантского в таком отборном полку. Некоторые из других недавно назначенных офицеров - сыновья и дочери скаланских аристократов - тоже, по-видимому, хорошо об этом помнили и не упускали случая отпустить в ее адрес шпильку. К счастью, ее товарищи - офицеры отряда Миррини - были не такими. В Кестоне командир полка, принц Коратан, отправил Волчий эскадрон, которым командовал Перрис, охранять побережье, а отряд принцессы Клиа - в глубь страны, по направлению к долине Фолсвейна. Река Фолсвейн представляла собой самую южную часть великого торгового пути, тянувшегося до самых Железных гор на далеком севере. Река была первой приманкой, которой, как считали, соблазнятся пленимарцы. Солдаты выступили две недели назад; пройдет еще столько же, прежде чем они доберутся до реки. Повернувшись в седле, Бека оглянулась на колонну, темной змеей извивающуюся по холму: почти четыре сотни конников Львиного эскадрона, повозки маркитантов и оружейников, пастухи, присматривающие за скотом. Это было похоже на путешествие целого маленького городка. Разведки, несение охраны, даже прозаические поездки за продовольствием, вроде той, в которую отправлялась Бека, служили приятным развлечением. Встретившись глазами с Меркаль, Бека сказала: - Сержант, мне кажется, что лошадям не повредила бы хорошая разминка. - Так точно, лейтенант, - ответила та с еле заметной улыбкой: они обе понимали, что в разминке скорее нуждались нетерпеливые молодые солдаты. Бека оглядела холмистую местность и заметила темную линию деревьев в миле впереди. - Передай по цепочке, сержант. По моему сигналу скачем к деревьям. Тот, кто окажется там первым, первым отправится в таверну. Конники ловко развернулись и образовали шеренгу, весело перекликаясь. По сигналу Беки они пришпорили лошадей и галопом помчались к деревьям. Дракон - жеребец Беки - легко мог обогнать большинство скакунов, но девушка придержала коня, позволив Кайле и Зиру закончить скачку первыми. - Говорят, они всегда кончают вместе, - пожаловался Мартен, когда остальные всадники окружили победителей. Некоторые солдаты хихикнули. Сексуальные контакты в отряде не поощрялись, и если по неосторожности возникала беременность, обоих виновников увольняли со службы, но такое все-таки случалось. Сама все еще хранящая безбрачие, Бека предпочитала не замечать, кто с кем оказывается под одним одеялом. Некоторые солдаты поступили в полк парами, вроде Кайлы и Зира, другие - например, Мирн и Стеб - нашли друг друга уже во время похода. - Не беспокойся, - посоветовал ей Бракнил, когда она обратила внимание, как колышутся по ночам некоторые одеяла. - Пока все честь по чести, это только заставит их сражаться еще яростнее. Никто не захочет оказаться трусом в глазах своей зазнобы. Кайла и Зир подтверждали это мнение: еще во время учений они отчаянно старались опередить и друг друга, и всех остальных. Кайла, маленькая хорошенькая блондиночка, казалась слишком хрупкой для того, чтобы вести жизнь солдата, но верхом она превращалась в настоящего кентавра, да и в стрельбе из лука мало кто мог с ней сравниться. Чернобородый Зир, похожий на молодого медведя, владел мечом, словно сам Сакор. За первыми деревьями начинался густой сосновый лес. Всадники по опушке выехали к хорошо накатанной дороге, ведущей в город. К полудню они пересекли лес и выехали на поле, откуда было видно поселение. Оно казалось весьма процветающим; высокий палисад служил защитой, а у ворот раскинулась просторная рыночная площадь. Темно-зеленые походные туники солдат привлекли меньше внимания, чем если бы они были в парадной форме, но все равно жители города косились на мечи, луки и кольчуги. "Лучше уж мы, чем пленимарская пехота", - подумала Бека, вытаскивая из-за ворота туники свою лейтенантскую цепь, чтобы был заметен ее ранг. Скаланское золото, которым они расплачивались, пришлось, однако, по вкусу торговцам. Меньше чем за час солдаты купили все припасы, за которыми были посланы - пергамент, огнива, воск. мед, муку и крупы, сушеные фрукты и бобы, соль, вяленое мясо, пиво, четырех жирных овец и поросенка, овес и сено для лошадей, - и наняли трех возчиков с телегами, чтобы под эскортом вооруженной охраны отвезти все это в отряд. Конники Беки нашли время и для личных покупок: себе и тем из своей турмы, кто остался с отрядом. Табак, игральные карты, все необходимое для письма, сладости, фрукты всегда пользовались большим спросом. Кое у кого к седлам даже оказались привязаны цыплята или гуси. Меркаль делала покупки для остальных сержантов: Портус был неравнодушен к орехам и изюму, а Бракнил - к крепкому майсенскому сидру. Когда возчики погрузили на телеги, запряженные волами, последние припасы, Меркаль взглянула на солнце. - Колонна, должно быть, как раз добралась до поворота к городу. Возчикам не придется далеко ехать. - Все вернулись? - спросила Бека, пересчитывая солдат. - Так точно, лейтенант. - Хорошо. Вы, Тобин и Арна, поедете впереди. Остальные сопровождают телеги. Авангард будет иногда меняться, чтобы не заскучал. Меркаль отдала честь и поскакала вперед вместе с двумя солдатами. Бека и остальные окружили упряжки волов. Никто не возражал против медленного движения: было так приятно чувствовать солнечное тепло на спинах и подставлять лица прохладному ветерку. Выехав из города по той же дороге, что и приехали, они скоро оказались между сосен. - Вы часто ездите по этой дороге? - спросила Бека возницу на передней телеге. Тот хлестнул вожжами по широким спинам волов и кивнул. - Часто - с весны до осени, - ответил он с сильным акцентом. - Я с братьями вожу грузы в Торбурн на реке. Оттуда суда везут их уже водой до побережья. - Должно быть, долгая поездка - волы ведь идут медленно. Возчик пожал плечами: - Три недели туда, три - обратно. - До вас тут дошли новости о предстоящей войне? Парень бросил на нее мрачный взгляд. - Как не дойти. Опять на нас свалятся все беды, когда вы с пленимарцами вцепитесь друг другу в глотку. Тут у нас поговаривают, что неплохо бы продать наши земли хоть вам, хоть им, чтобы, когда вы деретесь, нам не доставалось. Бека вспыхнула. - Мы как раз и направляемся на запад, чтобы этого не случилось. Иначе ваша армия окажется один на один с пленимарцами, которые хотят захватить реку и ваши земли. - Ну, это еще как получится. Вам-то никогда не удавалось остановить их нашествие. Бека проглотила готовый сорваться с языка резкий ответ и пришпорила коня. Нет смысла спорить. - Мартен и Бариус, отправляйтесь вперед. Передайте сержанту Меркаль, что я сменю ее, как только вернутся Тобин и Арна. - Есть, лейтенант! - отсалютовал ей Бариус. улыбаясь в свою только что отпущенную бороду. Они с Мартеном галопом поскакали вперед, стараясь опередить друг друга, и скрылись за поворотом дороги. Не успел затихнуть стук копыт, как дикий лошадиный визг заставил мурашки пробежать по спине Беки. Развернув Дракона, девушка увидела, как лошадь Сиртаса взвилась на дыбы за третьей телегой и сбросила всадника. Конь снова взвизгнул и помчался к деревьям. Ретус подъехал к упавшему и спешился. - Засада! - раздался крик, и двое солдат поспешили укрыться за телегой. Мимо Беки просвистела стрела и вонзилась в боковую перекладину передней телеги. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: напал на них не военный отряд. Перья на стреле оказались грубо прикрученными к древку белой и рваной бурой веревкой, совсем не похоже на тройное оперение солдатских стрел. - Проклятые разбойники! - прорычал возница, вытаскивая из-под сиденья короткий меч и спрыгивая с телеги. - Всем в укрытие! - завопила Бека, хотя солдаты и так делали именно это. Она соскользнула с Дракона, сжимая в руке лук, и хлестнула лошадь, надеясь, что конь сумеет ускакать туда, где стрелы его не достанут. Стук собственного сердца громко отдавался в ушах Беки. Она скорчилась за передком телеги, хоть это было и ненадежное убежище, и попыталась оценить ситуацию. Те, кто был в авангарде, еще не вернулись; значит, оставались Зир, Кайла, Корбин, Ретус, Микал и Сиртас - если предположить, что никого из них не застрелили, - и трое возниц. Судя по дождю стрел, обрушившемуся на них из-за деревьев, противник значительно превосходил числом ее отряд. Что еще хуже, обстреливали их с обеих сторон дороги. - Ты ничего не говорил о разбойниках, когда мы выезжали, - прошипела Бека, бросив взгляд на возницу. - Большую часть зимы они не появлялись, - ворчливо ответил тот. - Что- то рано эта команда нагрянула с юга. Должно быть, поджидали нас и напали, как увидели, что ты отослала тех двоих. Бека переползла на другую сторону телеги как раз вовремя, чтобы заметить троих разбойников, выскочивших из лесу. Не задумываясь, она положила стрелу на тетиву и застрелила одного из них; остальные тоже упали, сраженные другими лучниками. Над головой девушки визжали и свистели стрелы, но она перебежала к следующей телеге. Залегшие там Микал, Зир и Кайла яростно осыпали стрелами деревья по обеим сторонам дороги. - Не стрелять! - приказала Бека. - Мы не можем себе позволить зря тратить стрелы. - Что же тогда нам делать? - прорычал Микал. - Дождитесь, когда получите шанс уложить бандита наверняка. И подбирайте все стрелы, до которых можете дотянуться, не оказавшись под выстрелом. Низко пригнувшись, Бека метнулась к последней телеге. Ретус и Корбин оказались невредимы, но возчик лежал под телегой и стонал: из его бедра торчало древко стрелы. Первый вражеский выстрел задел Сиртаса, хотя стрела вонзилась в его коня. Рана кровоточила, что, однако, не мешало ему одну за другой посылать стрелы в сторону леса. Бека повторила свой приказ, натянула тетиву и приготовилась уложить первого же разбойника, который окажется на виду. Нападающие сочли прекращение ответной стрельбы за признак того, что победили; через секунду дождь стрел прекратился, и из-за деревьев к телегам с дикими воплями хлынули вооруженные мечами бойцы. - Бей их! - выкрикнула Бека, вскакивая на ноги. Не задумываясь о том, что в лесу по-прежнему могут скрываться лучники, она посылала стрелу за стрелой в бегущих к ней разбойников и уложила троих. Впервые с начала схватки до нее дошло, что она отнимает человеческие жизни, но мысль об этом не вызвала никаких чувств. Ее занимал только шум битвы - пение стрел, крики сражающихся, щелчки тетивы, - ни для чего другого не оставалось места. Рядом с ней с той же молчаливой сосредоточенностью стрелял Ретус. Стрела разорвала ее тунику и пригвоздила плащ к телеге. Бека рванула застежку, освободилась от плаща и, опустившись на одно колено, продолжала стрелять. Стрелы обороняющихся сразили больше дюжины бандитов, но их оставалось еще столько же, и теперь они окружили телеги. - Мечи наголо! - скомандовала Бека. Выхватив собственный клинок, она прыгнула вперед, преградив дорогу бородатому человеку в иссеченных кожаных доспехах и рваных леггинсах. Уклонившись от его широкого меча, девушка развернулась и нанесла удар пониже затылка. Этот прием она тысячу раз отрабатывала с отцом и друзьями; теперь впервые хлынула кровь. Однако на помощь поверженному бандиту кинулись другие, и Бека выхватила левой рукой длинный кинжал, чтобы отражать удары в незащищенный бок. Справа от нее бился Сиртас, слева - Кайла. По возможности прикрывая друг друга, они двинулись на толпу разбойников. Нападающих было по крайней мере втрое больше, чем солдат Беки, но девушка скоро поняла, что те больше полагаются на силу, чем на умение. С каким-то даже разочарованием она снова с легкостью увернулась от вражеского меча и проткнула насквозь бандита, вытащив клинок как раз вовремя, чтобы нанести удар по руке другого, напавшего на Кайлу. Та благодарно улыбнулась и тут же атаковала высокого тощего парня, который не выдержал напора и обратился в бегство. Оглянувшись, Бека увидела, что теперь в бой вступили и конные воины. В какой-то момент появилась Меркаль с остальными и напала на разбойников; шлемы яростно орудующих мечами солдат вспыхивали на солнце, устроившие засаду бандиты разбегались. Окончательно они обратились в бегство, когда появились еще гвардейцы - они скакали по дороге оттуда, где остановилась вся колонна. Впереди конников мчалась Арна, за ней следовали Портус и Бракнил. Разбойники попытались скрыться в лесу, но солдаты их преследовали - сначала верхом, потом сквозь чащу - спешившись. - Вперед! - скомандовала Бека, выстраивая своих окровавленных воинов. - Не позволим им оставить все развлечение только для себя! Когда все было кончено, на снегу осталось лежать больше двух десятков разбойников. Солдаты Беки отделались несколькими ранами от мечей и стрел. - Клянусь Пламенем, большая оказалась банда! - воскликнула Меркаль. Возница с передней телеги вылез из своего укрытия. - Похоже на банду старого Гарона. Они не давали покоя торговцам по всей долине уже три года кряду. Шерифы никак не могли их поймать. - На этот раз они ошиблись в выборе добычи, - заметил сержант Бракнил ухмыляясь. - Похоже, лейтенант, к тому времени, как мы прибыли, ты уже навела тут порядок. - Не очень в этом уверена, - ответила Бека, только теперь почувствовав, как дрожат ее колени. - Только как вы тут оказались? Правда, увидеть вас было на редкость приятно. - Когда явились Бариус и Мартен, я отправила Тобина и Арну обратно, - объяснила Меркаль. - Но тут вдруг они возвращаются и кричат, что на вас напали. Они не знали, кто напал и сколько их, так что я послала Арну за подкреплением, а сама с остальными кинулась на подмогу. Как оказалось, Бракнил уговорил капитана разрешить остававшейся турме поехать вас встречать. Арна не проскакала и мили, как встретила их с Портусом. К этому времени вся турма собралась вокруг командиров. - Есть потери? - спросила Бека. - Нет, лейтенант! - с гордостью отозвался капрал Никид. - Недурно для первого боя, верно? - Не уверена, что потасовка с бандитами сойдет за бой, но справились мы неплохо, - сказала Бека, улыбаясь своим конникам. - Все вы дрались здорово, молодцы. Бракнил переглянулся с Меркаль и откашлялся. - Не сочти за дерзость, лейтенант, но есть обычай, который неплохо бы соблюсти. Тем, кто убил своего первого врага, хочу я сказать. - Попробовать крови первого убитого человека, чтобы отогнать призраков, имеешь ты в виду? - Так точно, лейтенант. Некоторые теперь называют это суеверием, но по мне так в старых обычаях есть смысл. - Согласна, - ответила Бека. Об этом обычае она слышала от своего отца и от Алека, который попробовал крови после своего первого боя. - Сколько из нас сегодня убили своего первого врага? - Все бойцы декурии Меркаль выступили вперед, к ним присоединились несколько человек из остальных подразделений. - Что ж, прекрасно. Лучники, найдите каждый свою стрелу в первом убитом и возвращайтесь сюда. Остальные пусть обнажат мечи. Бека подошла к телу первого разбойника, которого она убила, - пожилого человека с заплетенной в косички бородой. Он лежал на спине, и на его тупом лице застыло выражение удивления. Девушка несколько секунд смотрела на него, заставляя себя вспомнить жажду убийства в его глазах, когда бандит напал на нее. Она порадовалась тому, что осталась жива, но не необходимости убить. Это было странное смешение чувств. Покачав головой, она вытащила свою стрелу из груди мертвеца и присоединилась к остальным, выстроившимся в кружок на дороге. Когда собрались все, Бека оглядела их, чувствуя важность момента. - Сержанты, для меня это так же в новинку, как и для остальных. Есть какие-то особые слова, которые нужно произнести? - Только то. что каждый сам захочет, - пожал плечами Бракнил. Бека высоко подняла стрелу. - Пусть будем все мы и дальше сражаться вместе, и да будут с нами честь, милосердие и сила! С этими словами она лизнула наконечник стрелы и ощутила медный вкус крови. Беке хотелось поморщиться и плюнуть, но она заставила себя остаться спокойной, вытерла стрелу о снег и сунула ее в колчан. - Честь, милосердие и сила! - повторили за ней остальные, коснувшись языками стрел и клинков. - Ну вот, пожалуй, и все. Теперь нам только осталось доставить припасы, - заключила Бека. - Кто-нибудь видел моего коня? Этим вечером отряд капитана Миррини пировал - впервые за много недель у солдат было свежее мясо. Все пили за здоровье Беки и ее турмы. Когда солдаты начали устраиваться на ночлег в своих холодных палатках, Миррини отвела Беку в сторону. - Я поговорила кое с кем из конников Меркаль, - сказала Миррини. Они вдвоем прогуливались вокруг костров разных турм. - Как мне кажется, ты не потеряла головы и хорошо позаботилась о своих людях. Бека пожала плечами. У нее было время поразмыслить самой. - Рада это слышать. Но я сделала ошибку, отослав двоих, когда в авангарде уже находилось трое воинов. Думаю, не случайно разбойники из засады напали на нас именно в этот момент. - Да? - подняла брови Миррини. - А что еще ты могла сделать? - Я собиралась сменить Меркаль. Мне нужно было поехать вперед одной и отправить обратно двоих солдат за сменой. - Но тогда твои солдаты остались бы без командира. - Ну да... - А насколько я понимаю, именно ты не позволила своим необстрелянным новичкам растратить все стрелы, на что, наверное, и рассчитывали враги. На самом деле ошибку сегодня допустила я. - Бека бросила на Миррини удивленный взгляд, но та знаком попросила ее не перебивать. - Я решила, что, раз мы находимся на нейтральной территории, можно послать за припасами всего одну декурию. Будь с тобой вся твоя турма, разбойники никогда не напали бы на вас. Конечно, ты была тактична, да и неопытна к тому же и не обратила мое внимание на это, когда получила приказ, не так ли? Бека не смогла понять загадочной улыбки на лице подруги. - Нет, капитан, мне и в голову не пришло, что для пополнения припасов потребуется большой отряд. - Значит, мы обе допустили ошибку, - заключила Миррини. - Но на ошибках нужно учиться, как говорит один наш с тобой общий друг. Ты хорошо справилась, лейтенант. Кстати, сержант Меркаль считает, что из тебя получится хороший воин. - Да? - Бека одновременно и была польщена похвалой ветерана, и почувствовала досаду: сержант, очевидно, до сих пор не была так уж уверена в ее способностях. - Что заставило ее сказать это? - Думаю, то, как ты улыбалась во время боя, - ответила Миррини. - По крайней мере такие рассказы она слышала от тех, бок о бок с кем ты сражалась. Скажи, было тебе страшно? Бека на секунду задумалась. - На самом деле нет. По крайней мере пока все не кончилось. - Да помилует тебя Сакор! - воскликнула Миррини, качая головой. Но Беке показалось, что та осталась довольна ею.

Глава 25. Нить ускользает из рук

под рубашкой украденный каравай. Скат со всех ног мчался сквозь толпу, заполняющую рыночную площадь. Позади он слышал разъяренные крики булочника: "Держи его, держи вора!" Несколько человек не очень охотно попытались поймать мальчишку, но симпатии бедняков явно были на стороне Ската. Чтобы не оставлять свой товар без присмотра - тогда бы он не досчитался и других караваев, - булочник скоро прекратил погоню и вернулся к своей тележке. Голод терзал пустой желудок Ската; гибель Тима оставила его без заработка, уже три дня он не находил работы и почти ничего не ел. Кража каравая была отчаянным предприятием, но Скат не мог больше терпеть сосущую боль в животе. Настороженно озираясь, мальчишка добрался по грязным переулкам до полуразрушенного склада на западной окраине Нижнего города, своего теперешнего жилища. После пожара одна стена рухнула, все здание воняло застарелым дымом, но чердак уцелел. Скат осторожно перелез через груды мусора и взобрался по самодельной лестнице наверх. Лучи заката освещали часть пола, но большая часть чердака уже тонула в сгущающихся тенях. Серые голуби, гнездившиеся под крышей, с подозрением вытянули шеи, когда Скат заглянул через край люка. - Кабер, ты тут? Никакого ответа. Скат облегченно перевел дух. Кабера он не видел уже неделю и ничуть об этом не сожалел. Старший мальчишка обеспечивал, конечно, какую-то защиту, но был ленив и в последнее время завел манеру лупить Ската, если тот не приносил еды им обоим. Скат подошел к ржавой жаровне, стоящей посередине чердака, и потянулся за растопкой. Его рука как раз коснулась горшка с углями, когда он заметил какое-то движение позади себя. Скат был шустрый паренек, но на этот раз он оказался недостаточно шустрым. Прежде чем он успел вскочить, кто-то накинул ему на голову плотный плащ и прижал руки к бокам. "Легавые!" - в ужасе подумал Скат. Он отчаянно вырывался, понимая, что борется за собственную жизнь, и почувствовал удовлетворение, когда ему удалось сильно ударить кого-то ногой. Раздался тихий стон боли, но тут же сильные руки обхватили брыкающиеся ноги мальчишки. Тот, кто набросил на него плащ, держал теперь Ската на весу, стиснув так крепко, что он едва мог пошевелиться. - Мы не причиним тебе вреда, - сказал человек, державший мальчишку за руки. Голос был мужской и добродушный. - Я только хочу узнать про Тима. - Ничего я не знаю! - захныкал Скат, беспомощно извиваясь. - Ох, давай сразу прекратим это, ладно? Говорят, именно ты видел, как все случилось. Мне только нужно поговорить с тобой об этом. Успокойся, и я позабочусь о том, чтобы твоя помощь была вознаграждена. Скат еще несколько секунд пытался вырваться, его худое тело напряглось как струна, но наконец он сдался. Кто бы ни был тот, кто его держал, он явно не собирался ослабить хватку. - Ладно, расскажу. Только отпусти меня. - Поставь его на пол. Скат почувствовал, что его ноги свободны, хотя человек, стоящий сзади, все еще крепко держал его поперек туловища, прижимая руки к бокам. - Будешь вести себя как следует? - Сказал же, что буду! - промямлил Скат, сердце которого отчаянно колотилось. - Сядь там, где стоишь. Скат подчинился и тут же вскрикнул от страха: ему на колени опустилось что-то тяжелое. Выглянув из-под края плаща, он увидел, что это мешок из грубого холста. - Ну-ка открой его, - предложил человек, который стоял позади. Скат видел сапоги еще одного, того, который пока молчал. Дрожащими руками Скат развязал суму и с изумлением обнаружил там круг колбасы, ломоть сыра и полдюжины вареных яиц. Вкусный запах был невыносимо соблазнителен, но мальчишку все еще не покидали подозрения. Тот, который с ним разговаривал, разговаривал как аристократ. Что ему нужно от Тима? - Все в порядке, - заговорил второй, впервые нарушив молчание. Голос тоже оказался мужским. - Давай ешь. Судя по виду, ты в этом нуждаешься. Запах копченой чесночной колбасы поборол сомнения Ската. Моля богов, чтобы она не оказалась отравлена, мальчишка откусил кусочек, потом еще. - Так что случилось с Тимом? - спросил первый. - Упал с крыши, вот и все, - с набитым ртом ответил Скат. - Тим упал? Скат пожал плечами, грязными пальцами начиная чистить яйцо. - Я сам видел, как он свалился. Не кричал и ничего такого, просто свалился. - Никто так и не нашел его тела. Ты уверен, что он был мертв? - Конечно! - фыркнул Скат. - Думаешь, я не проверил? Подонок ведь мне не заплатил. Голова у него лопнула, шея была сломана. И у него с собой не оказалось ни гроша, даже нож куда-то делся. Его невидимый собеседник на секунду, казалось, задумался. - А ты что там делал? За что он должен был тебе заплатить? - Ну... - Скат повертел головой. - Пожалуй, могу рассказать - ведь он мертвый и все такое. Я следил за домом, тем самым, с которого он упал. - А что это за дом? - На улице Парусинщиков. В нем еще комнаты сдаются. Тим велел мне следить, не покажутся ли там какие странные типы, особенно взломщики и ползуны. И еще мусорщики. - И долго ты следил за тем домом? - Почти неделю. - Колбаса была хороша, лучше он никогда не пробовал. Это заставило его с надеждой добавить: - И одного я видел. Прай-Таракан ходил туда в тот день, когда Тим свалился. - Тим объяснил тебе, зачем нужно высматривать этих ребят? - Нет, да я и не спрашивал. Когда Тим хотел, чтобы что-то было сделано, ты делал это, вот и все, - сообщил Скат и выразительно добавил: - И он заплатил бы мне, если бы его не убили. Человек дружелюбно засмеялся. - Настоящий человек чести, наш Тим. Ты видел кого-нибудь на крыше или слышал что-нибудь странное, перед тем как Тим упал? Скат рассеянно раздавил вошь на рукаве и надолго задумался. - Нет, вроде ничего. - Зачем вообще он полез на крышу? - Сказал, что хочет подслушать разговоры в комнате того парня, что живет на верхнем этаже, за которым он следил. Оттуда-то он и свалился, как раз от того окна. Вы ведь не собираетесь разделаться со мной. а? - Нет, но позволь дать тебе совет. Держись тише воды, ниже травы и не болтай. Неизвестно, кто еще может тобой заинтересоваться. А теперь сиди смирно, пока мы не уйдем. Мне не хотелось бы обойтись с тобой грубо после того, как ты так нам помог. - Да я с места не двинусь! Сильная рука многозначительно сжала плечо мальчишки. - И никому ни слова о нашем посещении, понятно? - Ясно! Вы тут никогда и не были! Рука отпустила плечо Ската. Он услышал топот сапог, потом скрип лестницы, потом наступила тишина. Паренек заставил себя дважды досчитать до ста, прежде чем рискнул стянуть с головы плащ. Когда ничего не случилось, он разжег лучину и обнаружил рядом с жаровней острый кинжал и маленький мешочек с монетами. В нем оказалось не меньше сестерция медяками. Аристократы или нет, эти парни кое-что смыслят в жизни, изумленно подумал Скат. За золотую или серебряную монету в этом квартале оглянуться не успеешь, как получишь нож в живот, особенно если ты всего лишь тощий бездомный малыш. Но медяк можно потратить без опасений, а этого сокровища хватит на месяц, а то и больше. Скат повертел в руках кинжал с чувством, похожим на благоговение, и попробовал остроту лезвия на ногте. Пусть теперь Кабер только попробует его ударить! Собрав свое скромное имущество и прихватив те вещички Кабера, что могли пригодиться. Скат отправился искать себе новое пристанище. - Похоже на несчастный случай, - сказал Алек, когда они отошли на порядочное расстояние от развалин склада. - Должно быть, он поскользнулся, спускаясь по черепице, совсем как я раньше. На лице Серегила было написано сомнение. - Трудно поверить, что Тим мог упасть. Он всю жизнь лазил по крышам. И еще меня беспокоит исчезновение ножа. Тим вытаскивал клинок только тогда, когда собирался пустить его в дело. Если бы нож был в ножнах, когда Тим упал, Скат забрал бы его. А он ведь сам сказал, что ножа не оказалось. К тому же, если бы Тим упал и покатился по черепице, она бы загрохотала, и мальчуган услышал бы. - И что произошло с телом? - размышлял вслух Алек. Они с Серегилом уже побывали во всех склепах. - Судя по рассказу парнишки, Тим не мог просто подняться на ноги и уйти. Серегил пожал плечами. - В Римини найдется немало странных типов, которые готовы заплатить за труп. - Кто, например? - поморщился Алек. - Ох, по большей части безумцы и любопытные. Был когда-то один человек, аристократ к тому же, который хотел узнать, в каком органе находится душа. Известно, что и художникам бывают нужны тела, и скульпторам. Я помню, однажды казнили женщину, которая использовала скелеты как основу для статуй, которые она отливала для монастыря Далны. Тогда рассказывали, что жрец заглянул в ее мастерскую, чтобы узнать, как идет работа, и нечаянно опрокинул одну из глиняных моделей в человеческий рост. Голова ударилась об пол у ног жреца и раскололась; внутри оказались самые настоящие челюсти. - Ты шутишь! - Клянусь Создателем, истинная правда. Валериус сотни раз рассказывал эту историю с моралью: "Сжигайте трупы сразу или не беспокойтесь!" Что касается Тима, впрочем, рядом мог оказаться некрофил или просто несчастный оголодавший бродяга... - Достаточно, идею я уловил, - прорычал Алек. Он понятия не имел, кто такие некрофилы, да и не хотел этого знать; мысль о людоедстве сама по себе была достаточно тошнотворной. - Что? Ох, прости. Если отвлечься от подобных вероятностей, я думаю, скорее всего Рител или кто-то из его сообщников поймал Тима, когда тот шпионил, а потом предусмотрительно избавился от тела. Лучше нам самим заглянуть теперь туда. Они дождались, пока совсем стемнело, и отправились на улицу Парусинщиков. Обитатели интересующего их дома еще не ложились и были заняты ужином. Стук мисок заглушил бы любой шум, который Серегил произвел на крыше. Оставив Алека сторожить внизу, он влез по шаткой лестнице у задней стены дома, подтянулся и оказался на крыше, привязал веревку к трубе и осторожно пополз по черепице к окну Ритела. Серегил сразу же обнаружил нож Тима; лезвие сверкнуло в водостоке у края крыши. Распластавшись на животе так, что его лицо оказалось всего в дюйме от ножа, Серегил несколько секунд разглядывал его, гадая, как Тим - быстрый, сообразительный, смертельно опасный Тим - оказался пойман на краю пустой крыши и не пролил ни капли ничьей крови, прежде чем умереть. "Ты был ловок, Тим, но, похоже, каждый из нас рано или поздно встречается с тем, кто еще более ловок", - размышлял Серегил, протягивая руку за ножом погибшего воришки. От этой мысли по его спине пробежал холодок. Однако он почувствовал себя еще хуже, когда вспомнил, как послал сюда Алека. Было ли то обстоятельство, что тот, кто покончил с Тимом, тогда отсутствовал, просто милостью Иллиора или чем-то большим? Сунув нож за пояс с безмолвной благодарственной молитвой, Серегил вернулся тем же путем и присоединился к Алеку, ожидавшему его на противоположной стороне улицы. - Я осмотрел двор, - сказал юноша, - и вот все, что я нашел. - Он протянул Серегилу маленькую, замысловато вырезанную костяную пуговицу. - Когда бы я ни встречал Тима, всегда-то он был франтоват - под грязью, разумеется. Серегил кивнул: - Верно. А как насчет пятен крови? - Слишком долго шел дождь, да и топтались тут немало. Ну а тебе повезло? Глаза Алека широко раскрылись, когда он увидел нож. - Будь я... Но что же теперь получается? - Что мы сидим в глубокой луже, как я подозреваю, - вздохнул Серегил. - Думаю, что той карты у Ритела давно уже нет, а проверить это мы сможем не раньше, чем через два дня. Рител закончит работу в сточных туннелях, а у нас так и нет ниточки к тому, кто заправляет всем делом. Да еще из-за мерзавца я лишился хорошего воришки. Алек посмотрел вверх - на то место крыши, откуда упал Тим. - Если бы Нисандер не вызвал нас той ночью... Серегил покачал головой. - Мы бы знали теперь больше или были мертвы. Бесполезно гадать. Пришло время схватить шпиона, но сделать это нужно быстро и аккуратно. Тут нам понадобится помощь волшебника. - Он снова коснулся рукояти ножа Тима. - Может быть, Нисандер сможет найти на нем какие-то следы. Давай-ка узнаем, дома ли он. Пустив коней галопом, они проскакали по Портовой дороге и городским улицам до Дома Орески. Когда стали видны высокие шпили, Серегил и Алек с облегчением обнаружили, что в восточной башне горит свет. Нисандер и Теро были заняты манипуляциями со зловонными тиглями и ретортами. На конце рабочего стола на кожаной подстилке высилась груда широких наконечников для стрел. Серегил заметил, как Алек с интересом посмотрел на все это, но у них было более неотложное дело. - Может твой взгляд мага что-нибудь увидеть в этом? - спросил он, протягивая Нисандеру кинжал Тима. Вытерев пальцы тряпкой, Нисандер взял нож и несколько секунд вертел, потом крепко стиснул в руках и закрыл глаза, однако тут же покачал головой и протянул нож Теро. - Чувствуется слабый след магии, но я не могу сказать, какого сорта или как давно она присутствует. - Предметы редко открывают многое, - заметил Теро. - Тело сказало бы нам больше. - Несомненно, кто-то еще знал об этом, - пробормотал Серегил, с разочарованным видом опускаясь на скамью. - Снова мы потеряли след! Давайте по крайней мере не упустим Ритела. Послезавтра кончается рабочая неделя; я думаю, нужно за ним внимательно следить, а тогда и схватить. - Такой шаг логичен, - согласился Нисандер. - Что тебе нужно для этого? - Амулет для перемещения. Сделай его небольшим, чтобы я мог вручить его Рителу, не вызвав подозрений. Хорошо подойдет свиток пергамента. В качестве благородного Серегила я могу заверить его, что это ценный документ. Думаю, мы не ошибемся, если будем рассчитывать на алчность нашего красавчика. - Прекрасно. А я тем временем предупрежу главного тюремщика Красной башни. Мы поместим Ритела в камеру, он и моргнуть не успеет. Серегил повернулся к Алеку, который нетерпеливо вертелся на скамье. - А ты заберешься в его комнату и перероешь все, как только Рител отправится по бабам. Даже если карты там уже нет, может найтись еще что- нибудь уличающее. Нельзя давать шанс его сообщникам замести следы после того, как мы схватим Ритела. Когда закончишь, встречаешься с нами около тюрьмы. Алек ухмыльнулся, готовый к охоте. - На такую работу не потребуется много времени. Серегил улыбнулся в ответ, радуясь, что близок конец этого дела. - Клянусь потрохами Билайри, мы можем еще успеть ко второму акту представления в театре Тирари!

Глава 26. Глаза некроманта

Варгул Ашназаи с отвращением оглядел свое новое пристанище. Заброшенный дом пах мышами и сыростью, но крыша у него не протекала, а камин можно было топить. Некромант уже потерял счет гостиницам и тавернам, в которых они жили за эти три месяца после прибытия в Скалу. Зима здесь была куда более суровой, чем в его родном Беншале, хоть и не шла ни в какое сравнение с теми, что пришлось выдержать за последние три года, когда он помогал Мардусу обшаривать северные земли в поисках Глаз. Нет, в Скале пока что самым большим наказанием для некроманта оказалась скука Руки у Орески были длинные: оставались ли Мардус и его спутники в Римини, встречаясь со всевозможными шпионами и наемниками Урвея, или скрывались на пригородной ферме, как сейчас, Ашназаи не мог себе позволить заниматься любимым делом без того, чтобы сначала не воздвигнуть глухой барьер из защитных заклинаний. Подобная магия прекрасно срабатывала в случае той алчной молодой колдуньи, которую Урвей заарканил для них. Илинестра была слишком самоуверенна и совсем не догадывалась, кем или чем на самом деле является Мардус. Приоткрыв рассохшийся ставень, Ашназаи, мигая, уставился на маленькую бухту рядом с домом. Огромные глыбы морского льда громоздились там, куда доставал прилив, но дальше за полосой гальки в утреннем свете легкая рябь пробегала по чистой серо-зеленой воде. "Еще одно препятствие успешно устранено", - улыбаясь про себя, подумал Ашназаи. Одураченный Урвеем актер, Пелион, с вполне предсказуемым рвением ухватился за предложение сыграть несколько спектаклей в южном городе Иолусе. Его там. несомненно, ждет триумф; простофиля и не подозревает, что нить его жизни отмерена: через две недели с ним разделается наемный убийца, которому уже заплачено. Да и прекрасная Илинестра остается жива, только пока приносит пользу, как и все остальные. Месяцы ожидания казались теперь ерундой в сравнении с предстоящей победой. Месть, которую свершит Ашназаи, висела перед ним, словно тяжелый, источающий обещания плод, уже почти созревший и готовый упасть в его руки, плод, который утолит его жажду своим сладким соком - кровью. Еще две короткие ночи, и все будет готово. Она будет здесь. Звезды, подобно блистающим очам, смотрели из полуночной бездны неба. Стоя рядом с Мардусом на гальке пляжа, Ашназаи мог слышать, как люди Тилдуса пробираются между деревьями, окружающими маленькую бухту, и как всхрапывают лошади, оседланные для ночной поездки. Часть солдат охраняла рощу за оврагом, где лицом вниз в луже стоячей воды лежал оказавшийся поблизости бродячий торговец: свидетелей остаться не должно. Ждать им пришлось недолго: темнота словно сгустилась перед ними, и из нее возникло черное нечто. Ашназаи почтительно поклонился драгоргосу. - Вскоре мы присоединимся к вам, - сообщила тварь гулким, похожим на завывания ветра голосом. - Все готово, - откликнулся Мардус. - Мы ждем вас здесь. Скоро послышался тихий плеск весел. Тилдус и его люди замерли на месте, обнажив клинки, когда в свете звезд появилась черная тень лодки. Двое матросов налегали на весла, на корме неподвижно сидели два пассажира. Когда лодка достигла берега, один из матросов прыгнул в воду и вытащил нос суденышка на гальку - чтобы пассажиры могли высадиться, не замочив ног. Первым на берег ступил сгорбленный седобородый некромант - Тагмар Иордун. - Добро пожаловать, брат, - приветствовал его Ашназаи, пожимая старику руку. - Приветствуем и тебя, достопочтенная госпожа Иртук Бешар. Иордун высокомерно кивнул, взял на руки спутницу и вынес на берег. Безмолвная и неразличимая за своими плотными покрывалами, Иртук Бешар подняла иссохшую почерневшую руку жестом благословения.

Глава 27. Конец ритела

На кануне выходного дня Серегил и Алек в последний раз, скрытые вечерними тенями, следили за домом кузнеца. - Ты не думаешь, что он изменит своим привычкам теперь, когда работа закончена? - спросил Алек третий раз за день. Его новые приятели в "Молоте и наковальне" сообщили новость: договор на ремонт решеток в сточных туннелях выполнен, и до сих пор ничего не слышно о том, даст ли мастер Кварин Рителу новую работу, да тот и не просит об этом. Серегил удержался от нетерпеливого замечания. - Подожди еще несколько минут, и мы узнаем. Ну да, вон он, и разодет, словно на праздник! Когда Рител оказался в круге света, отбрасываемом фонарем, стал заметен блеск золотой вышивки на его кафтане под отороченным мехом плащом. - Похоже, наше предположение верно, - прошептал Серегил. Его собственный черный плащ скрывал нарядный винно-красный кафтан, белые лосины и увесистый кошелек. Мальчишка-конюх подвел Рителу коня, и кузнец двинулся по своему обычному маршруту. - Да улыбнется тебе удача в сумерках! - прошептал Серегил, быстро пожимая Алеку руку. - Увидимся около тюрьмы. Ответив ему довольной улыбкой, Алек тенью скользнул к лестнице у задней стены дома. Серегил позволил Рителу завернуть за угол, потом вскочил на Цинрил и отправился следом, рассчитывая устроить случайную встречу с кузнецом где-нибудь в городе. Этим вечером Рител миновал свои любимые злачные места и направился прямиком на улицу Огней. "Должно быть, ты получил сегодня щедрую плату, - подумал Серегил, невидимкой следуя за Рителом к "Золотой чаше" - знаменитому игорному дому. - Может, даже подумываешь, не вложить ли доходы в новое прибыльное дело. На твоем месте я пока не строил бы планы, дорогой мой". Возобновление знакомства оказалось нетрудным делом. Не успел Серегил войти в зал, как Рител. уже усевшийся за карточный стол, помахал ему как старому приятелю. - Благородный Рител, я рад видеть тебя снова, - приветствовал кузнеца Серегил, горячо пожимая ему руку и усаживаясь рядом. Такая встреча явно означала для Ритела триумф; Серегил заметил, как тот обвел взглядом других аристократов, сидевших вокруг стола, проверяя реакцию на такое его близкое знакомство с одним из их числа. - Очень рад встрече, благородный Серегил, - воскликнул Рител, снова берясь за карты. - Следующая игра будет в "монету и меч". Не хочешь ли быть моим партнером? Незаметно подмигнув, Серегил согласился, стараясь не торопить события. Как и раньше, Серегил много говорил во время игры, пересыпая светские сплетни как бы между прочим упоминаниями о различных деловых встречах. Он заметил, что Рител сразу заглотил наживку; еще несколько кругов, и можно будет предложить ему пойти выпить где-нибудь в тихом местечке. Отдельный кабинет отлично подойдет для этой цели. Серегил как раз высказал свое предложение, когда появился оборванный мальчишка с запиской для Ритела. Тот отложил карты, прочел послание и старательно спрятал его за пазуху - Извини меня, - обратился он к Серегилу, сгребая свой выигрыш. - Я должен уделить внимание одному дельцу, но оно не потребует много времени. Как насчет того, чтобы встретиться здесь, скажем, через час или два? - Скорее всего я проведу здесь всю ночь, - ответил Серегил, добродушно кивнув. Потом, чтобы добыча не сорвалась с крючка, подмигнул и добавил: - У меня тоже есть на примете дельце, в котором я хотел предложить тебе принять участие, - небольшое, но доходное. Мы можем все обсудить, когда ты вернешься. - К твоим услугам, благородный господин. - Отвесив собравшимся поклон, Рител поспешил из зала. - Раз мой партнер меня бросил, думаю, я выйду освежиться, - сказал Серегил. Взяв плащ, он выскользнул на улицу. К своему удивлению, он увидел удаляющегося пешком Ритела. Держась на почтительном расстоянии, Серегил двинулся следом. Ночь была довольно теплая. Последние остатки грязного снега таяли на влажном воздухе, и пар смешивался с туманом, наползающим с моря. В Скале наступала ранняя весна; уже чувствовалось ее промозглое дыхание. Рител, насвистывая, вышел с улицы Огней к колоннаде Астеллуса, затем свернул на улицу Факела. Вскоре они с Серегилом оказались в узких переулках торгового квартала. "Куда, во имя Билайри, его несет?" - удивлялся Серегил. Шедший впереди Рител повернул за угол и скрылся из вида. Серегил заторопился, чтобы не потерять его, и тут тишину вечера разорвал дикий визг взбесившихся коней. Добежав до угла, Серегил увидел футах в тридцати от себя Ритела, замершего посередине мостовой, и мчащуюся на него из тумана упряжку лошадей с отчаянно подскакивающим на булыжниках тяжелым фургоном. Переулок был ужасно узким; даже если Рителу удастся увернуться от лошадей, его почти наверняка раздавит фургон. Чувствуя себя беспомощным, как в ночном кошмаре, Серегил понял, что кричать бесполезно: Рител стоял лицом к упряжке, подняв руки, словно пытался остановить коней. Передняя лошадь налетела на него со всего размаха; короткий вопль Ритела оборвался, когда на него обрушились огромные копыта, потом фургон вильнул, и из-под окованного железом колеса вылетела отрезанная нога. Серегил отпрыгнул в безопасное место за углом; фургон прогромыхал мимо. С оскаленных лошадиных морд падала пена, глаза коней были выкачены в панике. На козлах не оказалось возницы, лишь один длинный повод бесполезно волочился сбоку. Когда фургон миновал его, Серегил заметил, что тот нагружен большими бочками. Упряжка пивовара, развозящего по ночам заказанный товар? Как кошмарное видение, лошади и фургон исчезли в тумане под грохот копыт и звяканье упряжи. Серегил, обнажив клинок, скорчился в темном углу и дождался, пока шум затих вдали. Он внимательно присматривался, не появится ли кто следом. Никого не заметив, он подбежал к распростертому на мокром булыжнике телу Ритела. От увиденного к его горлу подступила желчь. Человек превратился в кровавое месиво, торс был весь разворочен. Зажимая рот рукой, Серегил наклонился над Рителом и почувствовал знакомый запах, который не могла перебить ужасная вонь от вывалившихся внутренностей. "Этим вином я тебя угощал", - подумал Серегил, отводя глаза от оросившего камни содержимого вспоротого желудка. Губы Серегила сжались в тонкую линию от гнева и отвращения. Он нашел отрезанную ногу и положил ее вместе с другими останками, затем вынул волшебный свиток Нисандера, тот самый, который он лишь несколько минут назад собирался вручить Рителу. Сжимая его в одной руке, другой он схватил каким-то чудом не пострадавшую правую руку Ритела и сломал печать. В следующий миг улица была пуста. - Нисандер! Яростный вопль Серегила отдался эхом в пустом коридоре тюрьмы. Терпеливо дожидавшиеся там Нисандер, Алек и Теро подпрыгнули от неожиданности. Нисандер первым опомнился и, кинувшись к двери камеры, произнес заклинание, вызывающее колдовской свет; потом заглянул сквозь решетку. Внутри Серегил склонился над чем-то, более всего похожим на узел грязной одежды. Однако зловоние, ударившее в нос Нисандеру, говорило о другом. По его команде дверь распахнулась, и маг вошел в камеру. - Клянусь Четверкой!.. Что случилось? - Его переехал фургон на улице, - сквозь стиснутые зубы прошипел Серегил. - Я был практически рядом с ним... Он застыл на месте, как испуганный кролик, и взбесившаяся упряжка с фургоном пивовара сбила его, а я ничего не мог сделать, чтобы спасти... Нисандер услышал за спиной судорожный вздох и, оглянувшись. увидел, что Теро, зажав рот рукой, пятится от двери. Алек, бледный и суровый, остался в камере, глядя, как Серегил со зловещей тщательностью снимает с мертвеца одежду, не обращая внимания на то, что его нарядный кафтан весь измазан зловонной жижей. Серегил был бледен как мел. но его глаза горели яростью. Опустившись на колени с другой стороны трупа, Нисандер протянул руки к разбитой голове мертвеца. - Снова ничего, - вздохнул он. - Расскажи мне все подробно. Это был несчастный случай? - Что-то мне в последнее время не очень верится в несчастные случаи, - прорычал Серегил. Он перевернул тело, и на солому выпал покрытый кровью кошелек, в котором зазвенели монеты. Серегил развязал его, рассмотрел содержимое, порылся в лохмотьях, оставшихся от кафтана, потом со злостью швырнул их в противоположный конец камеры. - Будь оно все проклято! - яростно выкрикнул он. - Будь оно все проклято! Ведь была же записка! Кто-то вызвал его туда, кто-то, кого он знал. Он отправился на свидание со смертью, насвистывая, словно счастливый жених! Алек, стяни сапог с той ноги и поищи в нем. Алек послушно взялся за отрезанную ногу. Нарядный сапог был сшит точно по мерке, и юноше пришлось упереться ногой в останки бедра, чтобы стащить его. Потом он пошарил внутри и покачал головой: - Здесь тоже ничего. - Как и здесь. - Серегил отбросил другой сапог и взялся за порванные штаны Ритела. Еще раз тщательно осмотрев всю одежду, он выпрямился с хриплым стоном и со злостью ударил окровавленным кулаком по стене камеры. В этот момент в двери появился Теро. - Прости мне мою слабость, Нисандер, - пробормотал он, все еще бледный до синевы. - Есть что-нибудь, чем я могу помочь? - Смотри внимательно, - сурово ответил ему Нисандер. - Когда-нибудь твой долг заставит тебя покинуть безопасное убежище, предоставляемое Ореской; ты должен быть достаточно сильным, чтобы не отводить глаз от подобного зрелища. Может, это и был несчастный случай... - Несчастный случай! - взорвался Серегил, с яростью глядя на тело. - Потроха Билайри, Нисандер, этот человек был убит, и Тим был убит тоже! - Может быть, и так, И мы так и не узнали, по чьему замыслу Рител делал свое черное дело. - Но карта?.. - Серегил повернулся к Алеку. - Ее там не было, - уныло ответил Алек, все еще не отводя глаз от Ритела. - Ничего там не было. Одежда, письма, инструменты - все исчезло. Комната была вся перерыта Не думаю, что он собирался снова туда возвращаться. Старуха - хозяйка дома - говорит, что сегодня днем все имущество увезли на телеге Нисандер на секунду закрыл глаза, потом вздохнул. - Мы с Теро сегодня ночью пройдем по вашим следам - используя свои собственные методы. Если что-нибудь выяснится, я дам вам знать сразу же. Взяв Алека под руку, он увлек юношу в коридор. Но Серегил остался в камере, мрачно глядя на тело. - Ах ты, умный сукин сын, - прошептал он так тихо, что Нисандер с трудом расслышал. - Ты оказался более ловким, чем я думал.

Глава 28. Неясное пророчество

- Отпей! Отец, где же ты? - Крепко сжимая в руке волшебную траву, полученную от Валериуса, Алек мчался по узкому проходу. Ни окон, ни дверей здесь не было, лишь бесконечные каменные стены; Алек уже потерял счет поворотам коридора. На полу виднелись темные пятна крови, от стен гулко отдавалось затрудненное дыхание его отца. Но как бы быстро Алек ни бежал, догнать его он не мог. - Отец, подожди! - взмолился он, смахивая слезы отчаяния. - Я нашел дризида. Позволь мне помочь тебе. Почему ты убегаешь? Хриплое дыхание стало неровным: очевидно, отец попытался что-то сказать; потом настала мертвая тишина. И в этой жуткой тиши Алек уловил новый зловещий звук: эхо тихих шагов позади, совпадающих с его собственными шагами. Когда юноша останавливался, останавливался и преследователь; когда он снова двигался, возобновлялся и звук шагов. - Отец... - неуверенно прошептал Алек. На этот раз звук шагов не прекратился, и внезапно Алек ощутил смертельный ужас. Оглянувшись через плечо, он увидел лишь пустой коридор. И все же шаги приближались, становясь все громче. Алек бросился бежать, ожидая, что в любую секунду его схватят сзади. Шум преследования все приближался и делался громче. Неуклюже вытащив рапиру из ножен, Алек повернулся, готовый сражаться, и обнаружил, что вместо клинка его рука сжимает древко стрелы без наконечника. Перед ним высилась стена тьмы. Алек подскочил в постели и уселся, прижав колени к груди; его била дрожь. Ночная рубашка пропиталась холодным потом, по щекам текли слезы. За стенами дома бушевала буря - ветер уныло завывал в трубе, в окна хлестал дождь. Грудь юноши вздымалась, словно он на самом деле быстро бежал. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Алек сосредоточился на теплом сиянии углей в очаге и постарался прогнать горький туман кошмара. Его сердце билось уже почти нормально, когда на другом конце комнаты скрипнула половица. - Это уже третий раз за неделю, верно? - спросил Серегил, появляясь в освещенном круге у камина. Плащ его выглядел промокшим насквозь, со спутанных волос капала вода. - Проклятие, как ты меня испугал! - выдохнул Алек, украдкой вытирая глаза уголком одеяла. - Я не ожидал, что ты сегодня ночью вернешься. Прошла уже почти неделя со дня смерти Ритела; никому из них, даже Нисандеру, так и не удалось найти хоть что-то, говорящее о вине кузнеца в чем-то большем, нежели вредительство в канализационных туннелях и подозрительные разговоры в игорных домах. Все, кроме Серегила, признали поражение и отступились; тот же становился все раздражительнее, когда очередной след снова заводил его в тупик. Последнее время Алек старался держаться от него подальше, за исключением тех случаев, когда у них оказывалась общая работа. Когда наконец Серегил отправился на улицу Огней в поисках утешения, Алек счел это благоприятным знаком и теперь подумал, что неожиданное возвращение друга ничего хорошего не сулит. Однако на лице Серегила было написано лишь искреннее беспокойство за Алека; он взял с каминной полки стаканы и кувшин с зенгатским вином, уселся в ногах постели Алека и налил им обоим по щедрой порции. - Опять страшный сон, да? - повторил он. - Так ты знаешь?.. - Ты мечешься во сне всю неделю. Пей. Ты бледен, как остывший пепел. Крепкое вино согрело Алека, но мокрая от пота рубашка липла к спине. Закутавшись в одеяло, он молча пил, прислушиваясь к рыданиям ветра. - Не хочешь ли рассказать? Алек долго смотрел в свой стакан, прежде чем ответить. - Это просто все время повторяющийся сон. - Один и тот же? Юноша кивнул. - Четыре или пять раз на этой неделе. - Значит, один и тот же? Ты должен был сказать об этом. - Ты был не особенно общителен последнее время, - тихо ответил Алек. - Ну... - Серегил провел рукой по волосам. - Я никогда не умел с веселостью переносить поражения. - Мне очень жаль, что так получилось с картой. - Мысль об этом не давала Алеку покоя всю эту долгую унылую неделю. - Мне следовало забрать ее, когда подвернулся случай. - Нет, тогда ты сделал все правильно, - заверил его Серегил. - Просто в этом деле мы все время опаздывали. Если бы я пораньше подцепил Ритела на крючок или если бы он прожил еще полчаса, мы бы все у него выпытали. Что ж, тут уже ничего не изменишь. А теперь расскажи-ка мне о своем кошмаре. Алек еще раз глотнул вина, отставил наполовину выпитый стакан и принялся рассказывать свой сон так подробно, как только мог вспомнить. - Когда рассказываешь, все выглядит не так страшно, - сказал он, закончив. - Особенно последняя часть. Но во время сна конец всегда кажется самым ужасным. Даже хуже, чем то, что мой отец... Алек умолк, удивленный тем, как сжалось его горло. Он пристально смотрел на собственные руки, надеясь, что волосы скрывают его лицо. После недолгого молчания Серегил мягко произнес: - Тебе многое пришлось вынести в последнее время - сначала ты узнал правду о своем рождении, а потом еще и эта неудача. Вид изувеченного Ритела там, в камере, должно быть, оживил тяжелые воспоминания. А может быть, ты теперь просто позволил себе по-настоящему оплакать смерть своего отца. Алек быстро поднял глаза. - Я оплакивал его и раньше. - Может быть, тали, но за все то время, что мы вместе, ты почти никогда его не упоминал, не говоря уже о том, чтобы лить слезы. Алек начал вертеть в пальцах уголок одеяла; его удивила собственная горькая реакция на слова Серегила. - Может быть, и нет... Все равно я ничего не мог изменить. я был бессилен помочь отцу, мог только сидеть рядом и смотреть, как он ссыхается, словно мертвая мошка, и захлебывается собственной кровью. - Алек с усилием сглотнул. - К тому же сон совсем не о том на самом деле. - Нет, О чем же тогда? Алек беспомощно покачал головой: - Не знаю. Только не о том. Серегил грубовато похлопал его по колену и встал. - Что ты скажешь на то, чтобы нам явиться к Нисандеру к завтраку? Он здорово разбирается в снах, и к тому же ты сможешь поговорить с ним и с Теро насчет продолжительности своей жизни. Из-за суматохи вокруг Тима и Ритела у тебя и времени не было разобраться в этом. - Так легче - когда некогда думать, - ответил Алек со вздохом. - Но мне действительно хотелось бы поговорить с ними. Лежа в темноте в собственной постели, Серегил прислушивался, как дыхание Алека в соседней комнате становится ровнее, когда тот наконец заснул. - Больше никаких снов, друг мой, - прошептал он по-ауренфэйски, и это было больше, чем просто доброе пожелание. Он почти слышал шепот безумного оракула в полумраке; за прошедшие недели и месяцы в этих словах словно прибавилось напора и значения "Береги Хранителя! Береги Воина и Копье!" Копье Древко. Древко стрелы, которое Алек сжимал в руке в своем сне ночь за ночью - бесполезное, никому не опасное без своего разящего наконечника. "Это может означать тысячу разных вещей", - говорил себе Серегил, сердито стараясь прогнать собственную уверенность: еще одна кость выпала в полной ужасного значения игре, понять которую он был пока не в силах. К рассвету буря улеглась, тучи ушли в сторону моря. Устремленные ввысь белые стены, купола и башни Дома Орески сверкали на фоне безоблачного неба. Когда Алек и Серегил въехали в сады, на них повеяло запахом свежей травы и распускающихся цветов, словно обещанием весны по ту сторону стен, во внешнем мире. У Нисандера и Теро оказались и другие гости к завтраку. Кентавры, Хверлу и Фийя. каким-то образом одолели лестницы и коридоры и протиснулись в двери, вовсе не рассчитанные на существ размером с тяжеловоза. Магиана тоже присутствовала; она устроилась на краешке стола рядом с Фийей, поставив ноги на высокий стул. - Что за приятный сюрприз! - воскликнул Нисандер, пододвигая скамью к рабочему столу, на котором был накрыт завтрак. Угощение состояло из обычных блюд - масла, сыра, меда, вина - и огромной корзины с фруктами. Мясо, обычно подававшееся к завтраку, на этот раз отсутствовало - из уважения к чувствам кентавров. Многозначительно взглянув на Серегила из- под кустистых бровей, Нисандер добавил: - Надеюсь, вас привело сюда лишь желание увидеться с нами. - Более или менее, - ответил тот, кладя себе на тарелку пресную лепешку и фрукты. - Алек слегка растерян, узнав, что ему предстоит прожить несколько лишних столетий. Вот я и подумал, что вы, чародеи, сможете дать ему парочку полезных советов, поскольку и сами были в свое время застигнуты такой перспективой врасплох. - Значит, он наконец тебе все рассказал, - обратилась к Алеку Магиана. - Давно пора. Хверлу удивленно фыркнул. - Он до сих пор ничего не знал? - Он что-то сказал Фийе на своем свистящем языке, и та покачала головой. Повернувшись к Алеку, Хверлу проговорил: - Мы увидели это в первый же день, как ты появился тут, но Серегил не велел ничего тебе говорить. Почему? - Думаю, он хотел, чтобы я сначала привык к нему, - ответил Алек, бросая на друга лукавый взгляд. - Ну, мне кажется, на такое потребовалось бы много времени, - заметил Теро. - И все-таки, зная, как все повернулось, я думаю, что Серегил поступил мудро, - сказал Нисандер. - Теперь ведь не только чувство долга и страх удерживают тебя с нами, верно, Алек? - Конечно. Но мысль о том, что через три или четыре столетия я все так же смогу сидеть здесь... - Он не отрывал взгляда от тарелки, покачивая головой. - Такого я себе представить не могу. - Я иногда чувствую то же самое, - отозвался Теро. Серегил удивленно взглянул на молодого волшебника. За все время своего знакомства с ним он ни разу не слышал, чтобы Теро говорил о своих чувствах. - Я начал догадываться, еще когда был мальчишкой, - продолжал тот. - Но все равно, когда волшебники подтвердили наличие у меня магической силы, это оказалось сильным потрясением. Только подумать, что ожидает нас в жизни: бесконечные годы учения, невероятные открытия... "Он сегодня почти похож на человека", - подумал Серегил, глядя на соперника с новым интересом. - Я не очень удачно выбрал момент, чтобы рассказать тебе. - обратился он к Алеку. - Тем вечером я был не в себе - после встречи с Адриэль и всего остального. Но Теро говорит верно, только одно и позволило мне сохранить рассудок, покинув Ауренен: долгая жизнь - подарок для того, кто не разучился удивляться и любопытен. А мне кажется, что в этих качествах недостатка ты не испытываешь. Нисандер засмеялся: - Несомненно. Знаешь, Алек, после двух столетий, когда я открывал для себя все новые и новые чудеса, я так радуюсь сознанию, что, проживи я еще двести лет, я все еще буду наслаждаться новыми открытиями. Мы с Магианой были не такими затворниками, как многие маги, и поэтому, как и Серегил, пережили старение и смерть многих друзей. Я солгал бы, сказав, что не испытывал боли, но каждая такая дружба, какой бы короткой она ни была, - бесценный дар, и пожертвовать им я не согласился бы. - Я могу показаться тебе бессердечной, - добавила Магиана, - но после того, как ты переживешь представителей одного-двух поколений, становится легче заглушить свою скорбь. Это не значит, что ты начинаешь меньше любить своих друзей, ты просто учишься уважать круговорот жизни. И все равно я благодарю Иллиора за то, что вы нашли друг друга. - Я тоже, - ответил Алек с чувством, удивившим его самого; он даже слегка покраснел, смущенный своим порывом. - Я только жалею, что не смог поговорить с отцом обо всем этом... и о моей матери. Серегил построил хорошую теорию о том, что могло случиться с ними, но теперь я никогда не узнаю, как все было на самом деле. - Может быть, и нет, - сказал Нисандер. - Но ты можешь почтить их память, относясь с уважением к жизни, которую они тебе дали. - Раз уж мы заговорили о твоих родителях, Алек, расскажи Нисандеру о тех кошмарах, что преследуют тебя со времени гибели Ритела, - вмешался Серегил, воспользовавшись подходящим поворотом разговора. - Вот как? - поднял брови Нисандер, вопросительно глядя на юношу. - Можешь ты подробно пересказать свой сон? - спросила Магиана. - Сны иногда оказываются удивительным инструментом, а те, что приходят не один раз, обычно очень важны. Серегил исподтишка посматривал на Нисандера, пока Алек излагал все детали кошмара; он слишком хорошо знал старого волшебника, чтобы не заметить проблеск острого интереса за внешним спокойным вниманием. - И каждый раз все кончается именно так, и это самое страшное, - завершил рассказ Алек. Даже несмотря на яркое утреннее солнце, заливающее комнату, воспоминание о видении заставило его поежиться. Магиана медленно покачала головой. - Сцены насилия могут пробуждать другие болезненные воспоминания, я думаю. Хотя твой отец умер от длительной болезни, а не от руки убийцы, должно быть, в то время ты испытывал ужасную боль и страх. Алек только кивнул, но Нисандер прочел страдание за его сдержанной манерой. - Да. Ужасная смерть кузнеца в сочетании с неожиданным открытием своего настоящего происхождения могла породить в твоем мозгу такие образы, - заключил маг, хотя взгляд, брошенный им на Серегила, говорил иное: у Нисандера, очевидно, были и другие соображения. - На твоем месте я бы особенно не беспокоился, милый мальчик. Уверен, что со временем все пройдет. - Надеюсь, - вздохнул Алек. - Дело дошло до того, что я с ужасом ложусь спать. - Нисандер, у тебя ведь есть книга Рели-а-Нолиены? - спросил Серегил. - Такая философия могла бы сейчас помочь Алеку. Мне кажется, я видел ее на полке в гостиной. - Кажется, так и есть, - ответил Нисандер. - Давай спустимся туда, ты поможешь мне ее найти. Пока они шли по лестнице, Нисандер молчал. Но как только дверь гостиной закрылась за ними, он бросил на Серегила вопросительный взгляд. - Как я понимаю, есть что-то, что ты хотел бы обсудить со мной наедине? - Неужели это было так очевидно? - Ну-ну, не притворяйся. Рели-а-Нолиена! - Опустившись в свое любимое кресло у камина, Нисандер бросил на Серегила лукавый взгляд - Я же помню, ты не раз называл ее писания полной чепухой. Серегил пожал плечами и провел пальцем вдоль волшебной фрески, охранявшей комнату - Да это просто первое имя, которое пришло мне в голову. Что ты думаешь по поводу кошмаров Алека и в особенности древка стрелы без острия? У меня такое чувство, что это связано... - Серегил умолк, заметив предостерегающий взгляд Нисандера. - Связано с тем, о чем мне не разрешается говорить. - Да, связь представляется очевидной. Ты, без сомнения, вспомнил предсказание оракула. - Хранитель, Воин и Копье. - Безусловно, возможно, что здесь имеется связь, хотя почему она вдруг проявилась сейчас, я не знаю. С другой стороны, тут может ничего и не быть особенного Алек - лучник. Что способно для него выразить беспомощность сильнее, чем бесполезная стрела? - Я тоже пытался успокоить себя подобными соображениями. Мы оба знаем, кто такой Пожиратель Смерти, меня дважды касалась темная сила, и лишь по невероятному везению я сохранил жизнь и рассудок. Поэтому мне очень хотелось бы верить, что Алек не запутался в той же паутине, однако мне кажется, что именно это и происходит, и именно это его сон и означает. Ты ведь тоже так думаешь, верно? - И каких же действий ты от меня ожидаешь? - в голосе Нисандера проскользнула горечь. - Если мы столкнулись действительно с пророчеством, тогда то, что должно случиться, - случится, согласны мы с этим или нет. - Настоящее пророчество, а? Рок, хочешь ты сказать, - скривился Серегил. - Но тогда почему во сне? Какая польза от предупреждения, если все равно судьбы нельзя избежать? - Избегать чего-либо - редко лучший путь разрешить проблему. - Так же как и зарыть голову в песок и покорно ждать, пока рухнут небеса. - Что ж, кто предупрежден - тот вооружен, не так ли? - Вооружен против чего? - с усиливающимся раздражением спросил Серегил, заметив на лице мага хорошо знакомое замкнутое выражение. - Ну ладно, ты все еще должен хранить свой мрачный секрет, но мне кажется, что сами боги намекают на что-то. Если Хранитель - ты, а в этом ты признался, и если Алек, единственный из нас лучник, - Древко, тогда я - Воин? - Он помолчал, про себя примеривая такую роль, однако не ощутил той же безусловной уверенности, которую чувствовал относительно Алека. - Воин, тот, кто первым идет в бой... Нет, со мной это как-то не совпадает. Кроме того, оракул не стал бы советовать мне беречь самого себя. Так почему же он вообще что-то сказал мне, если только... - Серегил, пожалуйста!.. - Если только в пророчестве не имеется в виду кто-то четвертый, - воскликнул Серегил, возбужденно шагая от камина к двери и обратно; в его уме роились всевозможные варианты. - Конечно! Четверка - священное число, Четверка - бессмертные, противостоящие Пожирателю Смерти, так что... - Теперь он снова чувствовал внутреннюю правоту. Что бы ни ответил ему Нисандер, Серегил инстинктивно понимал, что он на верном пути. - Клянусь светом Иллиора! Нисандер, оракул не сказал бы мне того, что сказал, если бы для этого не было важной причины, если бы мне тоже не отводилась какая-то роль! Нисандер еще секунду смотрел на свои стиснутые руки, прислушиваясь к внутреннему голосу. Наконец, глубоко вздохнув, он тихо сказал: - Ты - Проводник, Невидимый. Я не говорил тебе о твоем предназначении по двум причинам. - Каким же? - Во-первых, потому что я надеялся - по правде сказать. все еще надеюсь, - что это не будет иметь значения. И во-вторых, потому что я больше ничего не знаю. Никто из Хранителей не знал. - А как насчет Воина? - Скорее всего - это Микам, поскольку события коснулись и его. Ради Иллиора, Серегил, перестань ты бегать и сядь! Серегил замер у книжных полок. - Что ты имеешь в виду - "не будет иметь значения"? Закрыв глаза, Нисандер потер переносицу. - Так же, как были другие Хранители, были другие Воины, другие Проводники. Похоже, они есть всегда - из поколения в поколение, в готовности на случай... - На случай чего? - Я не могу тебе сказать. Признаюсь, я все еще цепляюсь за надежду, что ужасное зло может быть предотвращено. Пока же я должен хранить свой секрет, как и раньше. Но я могу сказать тебе, раз уж ты догадался о столь многом. что четыре фигуры, упомянутые в пророчестве, всегда были известны Хранителям, но им так и не открылось, каковы окажутся их функции. Но если ты, Серегил, - Невидимый, если Алек - Древко, а Микам - Воин, то ни друг, ни враг не может этого изменить. Серегил в отчаянии застонал. - Другими словами, все, что мы можем сделать, - просто ждать, пока ужасное нечто случится. Или не случится; тогда нам предстоит всю жизнь томиться ожиданием - мы ведь не будем знать, не случится ли оно в конце концов. - Такова, несомненно, одна из причин, почему Хранители скрывают свое знание от других. Мало пользы в том, что ты теперь обо всем знаешь, это лишь прибавит тебе беспокойства. С другой стороны... - Нисандер помолчал, глядя на Серегила со смесью жалости и озабоченности, - боюсь, что моя надежда передать ношу новому Хранителю окажется тщетной У Мардуса были деревянные диски; другие пленимарцы явились в Ашекские горы в поисках короны чуть ли не одновременно с тобой. Существуют и другие волшебные предметы - некоторые в Пленимаре, некоторые, слава богам, рассеянные по дальним странам. Только по счастливой случайности мой учитель, Аркониэль, завладел палимпсестом, который привел тебя к короне. Пленимарцы, несомненно, предпринимают все больше усилий, чтобы завладеть талисманами. Это ничего хорошего не сулит, милый мальчик. Что же касается твоей дилеммы, - Нисандер устало улыбнулся, - позволь тебе напомнить, что, не будь ты столь неисправимо любопытен, ты не оказался бы перед ней. - А как насчет остальных? Нисандер развел руками: - Я не могу запретить тебе сообщить им то, что тебе известно, но подумай о том, что ты сам только что сказал. Даже зная, предпринять пока ничего нельзя; наша судьба во власти бессмертных. - Очень неудобное у нас положение, - проворчал Серегил. - Согласен. И к тому же, возможно, опасное. Все мы должны как никогда проявлять осмотрительность. - За Алеком я присмотрю, если ты это имеешь в виду, но что делать с Микамом? - Я наложил на вас троих охранительные чары, как только вы вернулись с севера. С тех пор кто-то несколько раз пытался преодолеть те, что защищают вас с Алеком, но... - Что? - Леденящий ужас сковал грудь Серегила. - Ты же никогда... - Меня не удивили такие попытки, - спокойно продолжал Нисандер. - К тому же они, конечно, были безуспешны. Наложенные на вас заклятия продолжают действовать, так что вас нельзя увидеть магическим оком До сих пор не было никаких покушений на чары, охраняющие Микама и его семейство. - Потроха Билайри! Тебе известно, кто это делает? - К несчастью, те, кто вас ищет, так же хорошо защищены. Их магия очень сильна, и они знают, как ею пользоваться. - Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится, - пробормотал Серегил. - Существуют и другие способы, помимо волшебных, чтобы найти человека. Проклятие, ведь появился же Раль, верно? Кто может гарантировать, что так же не появится Мардус или его присные? Бедный Алек ведь совсем не умел тогда заметать следы. - Что бы ни случилось, ты не должен винить мальчика, - предостерег его Нисандер. - Кто говорит о том, чтобы его винить? - Серегил, как всегда в расстройстве, запустил пальцы в волосы. - Он чертовски здорово справился, учитывая обстоятельства. Он спас мне жизнь. Теперь моя очередь оберегать его. И Микама. Зная то, что мне известно, я как порядочный человек должен предупредить его об опасности. Серегил приготовился к спору, но Нисандер только вздохнул и кивнул: - Хорошо, только сообщи ему как можно меньше - Тут ты прав. Проклятие, они там, наверное, гадают, куда мы делись. - Серегил поднялся и направился к двери, но Нисандер остался на прежнем месте. - Серегил! Повернувшись на голос, Серегил встретил печальный взгляд Нисандера. - Надеюсь, милый мальчик, ты поверишь мне: что бы ни принесли нам грядущие дни, я не мог предвидеть, что эти тяжелые времена наступят, пока я Хранитель, и что кто-то из вас тоже окажется под угрозой. Серегил хмуро улыбнулся. - Знаешь, я большую часть своей жизни провел, слушая легенды или рассказывая их Должно быть, оказаться частью легенды тоже будет интересно Только хотелось бы надеяться, что барды, которые через много лет будут ее пересказывать, смогут закончить так: "И дружная четверка после этого жила долго и счастливо". - Я тоже надеюсь, милый мальчик, я тоже. Придумай мне какое-нибудь оправдание: мне хочется посидеть здесь еще немного. После ухода Серегила Нисандера окружила тишина. Опустив руки на колени, он позволил себе расслабиться, прислушиваясь лишь к собственному дыханию и биению сердца. Скоро он не слышал уже ничего другого. Тогда, медленно и осторожно, он погрузился в невидимый поток ясновидения; образы троих его товарищей должны были помочь вызвать силы, которые управляют грядущим Серые контуры плыли перед его умственным взором, бесконечная путаница Того, Что Будет, Того, Что Может Быть, Того, Что Должно Произойти, и Того, Что Можно Только Вообразить. Как же выбрать крупицы истины из будущего, которое еще не определилось... ...Руки Тикари Меграеша, всегда присутствующие в его снах и видениях, протянулись к Нисандеру. Сумрак наполнился неясными голосами, криками, стонами, плачем. Он мог слышать звон оружия, вопли сражающихся... Затем резко, словно удар, на него обрушилось видение черного диска, окруженного узким нимбом белого пламени. Казалось, диск взирает на него, как глаз гневного бога. Знакомые благовония окутали Серегила, как только он приблизился к двери комнаты на вершине башни. Войдя, он увидел Илинестру, сидящую рядом с Магианой. Быстро окинув взглядом комнату, Серегил подумал, что видит перед собой любопытную картину. Как всегда, Илинестра выбрала для себя самую выигрышную одежду и позу: ее блестящие черные волосы, небрежно заплетенные в косу, лежали на одном плече, свободно падающие складки платья подчеркивали соблазнительность тела. Она весело болтала с Магианой. Та любезно отвечала ей, хотя Серегилу показалось, что глаза волшебницы смотрят на молодую колдунью с легким отвращением. Фийя была не столь сдержанна. Она отодвинулась от Илинестры подальше и смотрела на нее с откровенной неприязнью. Теро, казалось, разрывался между смущением и вожделением. Алек стоял на безопасном расстоянии от своей соблазнительницы и о чем-то увлеченно беседовал с Хверлу. Когда вошел Серегил, все глаза обратились к нему. - Ах, ну вот наконец и они, - сказала Магиана. - Но где же Нисандер?.. - Он чем-то увлекся, оказавшись в своем кабинете, - ответил Серегил. - Как неудачно, - вздохнула Илинестра. - Я надеялась, мне удастся выманить его в сад хоть ненадолго. - Ну, ты же знаешь, каков он. Нисандер может и задержаться. - Я скажу ему. что ты его искала, - несколько надуто предложил Теро. - А тем временем... - Ах, как-нибудь в другой раз, - небрежно отмахнулась Илинестра и скользнула к двери. Когда она ушла, Фийя просвистела что-то на своем языке Хверлу; тот рассмеялся. - Она говорит, что запах этой женщины вызывает у нее колики, - перевел он сказанное Фийей. - У меня тоже, - согласилась Магиана с ехидной улыбкой. - Хотя, смею сказать, большинство мужчин находит этот запах привлекательным. Должно быть, Илинестра соскучилась по Нисандеру. На этой неделе она уже третий раз приходит в поисках его. Верно, Теро? - Я не следил, - пожал плечами молодой маг. - Извините меня, но я должен заняться своей работой. Когда они двинулись в обратный путь, Алек со смехом сказал: - Спорю на сестерций, он дождется, пока все разойдутся, а потом побежит за ней. - Тот, кто поспорит с тобой, проиграет, - ответил Серегил со своей кривой улыбкой. - Я еще никогда не видел, чтобы это правило нарушалось: любовь, когда хладнокровный карась вроде Теро наконец-то влюбляется, делает из него полного дурака. - Знаешь, я думаю, ты слишком сурово его судишь. - Вот как? Алек пожал плечами: - Сначала Теро мне тоже не очень-то нравился, но теперь он не кажется таким уж плохим. Он помог спасти нас во время того нападения на замок Кассарии, да и в деле с Рителом тоже помогал. С тех пор он, можно сказать, дружелюбен. Может быть, Нисандер прав насчет него? Как ни высокомерен и холоден Теро внешне, не думаю, что он плохой. Серегил скептически ухмыльнулся: - Ты от природы милосерден. Однако у нас есть более важные основания для беспокойства, чем Теро. Я все расскажу тебе, когда мы доберемся до дому. Капюшоны плащей у обоих были низко опущены, но даже не видя лица друга, Алек догадался, что во время разговора Серегила с Нисандером наедине выяснилось что-то важное. - Что там? - спросил он; по тону Серегила нельзя было определить, идет ли речь о новой работе или о какой-то возникшей проблеме. - Не здесь, - покачал головой Серегил. Больше по дороге в гостиницу они не разговаривали, но Алек заметил, что выбранный Серегилом путь был еще более запутанным, чем обычно. Как только они вошли в дверь кухни, их приветствовала Триис. - Я не слышала, как вы выходили. - Старая женщина точила ножи, сидя у очага. - Рири прошлым вечером принес весточку для вас, но она адресована не Коту из Римини. Пакет на каминной полке за солонкой. Серегил взял в руки сложенную квадратом толстую бумагу, перевязанную засаленным шнурком и запечатанную свечным воском. - Что-нибудь еще? - спросил он, наклоняясь к Лутасу, который играл деревянной ложкой на полу у ног прабабки. - Нет, ничего. - Сколько сейчас в гостинице постояльцев? - Похоже, ветер унес всех наших гостей, - проворчала. Триис, пробуя ногтем остроту ножа. - Большую комнату занимали шестеро возчиков, но они отбыли рано утром. Остался только торговец лошадьми с сыном в передней комнате и приехавший на празднество купец. Никогда еще в это время года у нас не бывало так мало постояльцев Я послала Силлу и Диомиса на рынок, посмотреть, что к чему. Неожиданно Лутас заставил их всех подпрыгнуть, издав гневный вопль. - Клянусь Пламенем, он все утро такой беспокойный, - вздохнула Триис. - Наверное, еще один зубик режется. - Я его утешу, - сказал Алек, подхватывая малыша на руки и подбрасывая вверх. Однако плач не прекратился. - К мамочке хочешь, верно, мой золотой? - Триис с улыбкой протянула ребенку его деревянную ложку. Но Лутас оттолкнул ее руку и заревел еще громче, извиваясь как угорь. - Найди-ка его любимую тряпку, - сказал Алек Серегилу, перекрикивая вопли. Пошарив в колыбели, Серегил нашел яркий платок, завязанный посередине узлом, и протянул его малышу. Лутас схватил платок, засунул узел в рот и принялся с недовольным видом жевать. Через несколько секунд ребенок уже сонно прижался к плечу Алека. - Ты стал совсем заправской нянюшкой, - прошептал Серегил. - Они с Лутасом приятели, - ласково пробормотала Триис. Алек как раз укладывал малыша в колыбель, когда в кухню ввалился Рири, с шумом захлопнув дверь. Лутас немедленно проснулся и завопил с новой силой. Глухонемой конюх виновато кивнул Алеку, потом вытащил из-под куртки маленький свиток и протянул Серегилу. - Ох! - простонал тот и поманил Алека. - Пошли! Снова оказавшись среди беспорядка своей комнаты, Серегил бросился на кушетку и развернул свиток; внутри оказалось кольцо с рубином - задаток за услуги Кота из Римини. Серегил, нетерпеливо фыркнув, отодвинул и письмо, и кольцо в сторону и взялся за пакет. Разрезав шнурок, он расправил послание на колене. - Ну вот, наконец-то хорошие новости! - радостно воскликнул он. - Вот послушай: "Прибыл в гавань Римини. Жду приказаний. Спросить Велкена в "Грифоне". Подписано: Раль, капитан "Зеленой дамы", отправлено вчера. - Вчера? Нам лучше повидаться с ним не откладывая. - Лишний час роли не играет. - Улыбка сошла с лица Серегила; он указал Алеку на стул. - Сначала нам нужно еще кое-чем заняться. Алек сел, обеспокоенно глядя на Серегила. - Сначала ты как наблюдатель должен дать клятву хранить секрет, - сказал Серегил с несвойственной ему серьезностью. Алека охватил трепет предвкушения. Он кивнул: - Клянусь. В чем дело? - Эти твои сны, с древком стрелы без наконечника. Они многое сказали Нисандеру. На самом деле и мне тоже, как только я услышал твой рассказ прошлой ночью, но для полной уверенности я должен был узнать мнение Нисандера. - О чем? - с тревожным предчувствием спросил Алек. - Мне так много нужно тебе рассказать, что я не знаю, с чего начать. - Серегил несколько секунд смотрел на свои стиснутые руки. - Помнишь, в ту первую ночь, когда мы перебрались сюда, я снова уходил. - В храм Иллиора? - Верно. Но я ведь никогда не рассказывал тебе зачем? - Нет, не рассказывал. - Я отправился туда в надежде, что оракул сможет открыть мне что- нибудь о том деревянном диске, который мы привезли из Вольда. - Серегил коснулся рукой груди, где оставался невидимый шрам. Алек недоверчиво вытаращил на него глаза. - Нисандер знает?.. - Теперь знает, но дело не в этом. Оракул ничего не открыл мне насчет дисков, но он сказал кое-что; потом я понял, что это было пророчество. Он говорил о Пожирателе Смерти... - Том самом, о котором идет речь в найденном нами дневнике и которого называли на церемонии Скорбной Ночи? - Да. Он сказал мне, что я должен оберегать троих, которых он назвал Хранителем, Воином и Копьем. Есть еще четвертый. Невидимый, или Проводник. Это, кажется, я, а Нисандер - Хранитель. Теперь, зная о твоих снах, мы думаем, что ты, возможно... - Копье, древко, - тихо сказал Алек, вспомнив стрелу без наконечника и чувство беспомощности, которое всегда охватывало его при взгляде на нее. - Вероятно. У Нисандера есть еще предчувствие, что Воин - это Микам. - Но Пожиратель Смерти - это Сериамайус. - Алек заметил, как поморщился Серегил, когда он произнес это имя вслух - Что касается Древка и Хранителя, то они каким-то образом связаны. Ох, погоди-ка... - Алек внезапно ощутил дурноту. - Этот диск, этот проклятый деревянный диск, из-за которого ты так болел и чуть не лишился рассудка... Ты же пошел к оракулу, чтобы спросить о нем, значит, он имеет какое-то отношение к пророчеству. - Имеет, - согласился Серегил. - Но какое - я не знаю. Нисандер не хочет ничего объяснять, за исключением того. что диск - часть чего-то большего, ради чего пленимарцы пойдут на любые жертвы. Мое путешествие перед празднеством Сакора как раз и нужно было. чтобы завладеть раньше пленимарцев еще одной реликвией своего рода короной. Она источает сходную магию зла, только еще более могучую. - Лицо Серегила потемнело от воспоминаний. - Гораздо более могучую и опасную. Но мне удалось завладеть ею. - Там ведь были и другие диски, такие же, как тот, что мы украли, - сказал Алек, лихорадочно размышляя. - Может быть, они должны быть все вместе, чтобы оказывать воздействие в полной мере. - Верно. А это значит, что, если бы мы пожадничали и унесли их все, мы не добрались бы и до Боерсби. Я хотел рассказать тебе о них раньше, но Нисандер взял с меня клятву молчать. Я не рассказал бы тебе ничего и сейчас, но ты, похоже, тоже часть этого. - Чего? - воскликнул Алек. - Что должно делать Древко? Если диск и корона у Нисандера, значит, пленимарцы их не получат, и то, частями чего они являются, не будет собрано воедино, верно? - Думаю, что так. Но почему бы ты стал видеть эти сны, если особенно беспокоиться не о чем? - Ты думаешь, Мардус все еще охотится за нами? Потроха Билайри, Серегил, если нас смог найти Раль, то сможет и он! Серегил пожал плечами: - Вполне возможно. Он не произвел на меня впечатление человека, который легко сдается. Но почему он до сих пор не объявился? Прошло уже несколько месяцев, а если к тому же ему известно, что корона у нас, наверняка он сам или кто-то еще рано или поздно явится. И еще одно. Помнишь, как Микам описывал ритуальное жертвоприношение, которое он обнаружил в Черных топях? - Все тела рассечены и распластаны, - пробормотал Алек с дрожью. - Нечто подобное я обнаружил и рядом с короной. Трупы там были очень древние, но изуродованы точно так же: грудь рассечена, ребра отведены в стороны, как крылья. Нисандер, правда, говорит, что еще ничего может и не случиться, что всегда были Хранитель, Древко и все остальные - просто на всякий случай. Только он сам, кажется, не так уж в этом уверен. Поэтому-то я тебе обо всем и рассказываю, поэтому мы должны предупредить Микама. Я хочу, чтобы ты съездил к нему завтра и рассказал обо всем, что узнал от меня. - А что будешь делать ты? Серегил загадочно улыбнулся: - Есть несколько приятелей Тима, с которыми я хотел бы поболтать. Если пленимарцы начали просачиваться в Римини, кто-нибудь об этом обязательно знает. - Они умело замели следы с тем делом - картой сточных труб, - напомнил ему Алек. - Все, за исключением Ритела. В любом заговоре почти всегда найдется свой Рител. Когда будешь в Уотермиде. то, что я рассказал тебе, передашь одному только Микаму. Сделай так, чтобы остаться с ним наедине, но не вызывая при этом подозрений. Кари обычно чувствует, когда что-то не так. И расспроси его, не снились ли ему необычные сны, хотя я думаю, что он только посмеется над таким вопросом. Хотя ему будет над чем призадуматься Нисандер говорит, что все еще может кончиться ничем, но я сомневаюсь, что он действительно в это верит. Я уж точно не верю. Полуосознанные образы вертелись в голове Алека, слишком беспорядочные, чтобы за них можно было ухватиться. И все же все они, казалось, двигались в одном направлении, как ветви деревьев, уносимые разлившимся потоком. - Значит, у Нисандера есть по крайней мере две части зловещего целого: диск и корона. Но ведь должно быть и что-то еще, верно? - Что ты имеешь в виду? - Ну, раз он Хранитель уже много лет, должно быть что-то, что он хранит? Серегил широко раскрыл глаза в удивлении. - Хороший вопрос. Но мне почему-то кажется, что мы никогда об этом не узнаем. Вернувшись к роли благородных Серегила и Алека, утром следующего дня они выехали из виллы на улице Колеса и отправились в Нижний город, чтобы осмотреть корабль-капер, стоящий на якоре поодаль от причалов. Посланца Раля они нашли там, где он и должен был их ждать, - в "Грифоне". Хоть тот и провел в таверне день и ночь, он оказался все же достаточно трезв, чтобы отвезти их на шлюпке к кораблю. - Вот она, красотка, - сказал Велкен с гордостью, кивнув через плечо на двухмачтовую шхуну со стремительными обводами. "Зеленая дама" могла похвастаться двумя боевыми платформами - на носу и на корме. Даже неопытному взгляду Алека ее назначение сразу сделалось ясно. - Потроха Билайри, а это еще что такое? - спросил Серегил, когда шлюпка огибала нос корабля. Ниже бушприта виднелась раскрашенная женская фигура. - Носовое украшение, - ответил Велкен. - Они теперь есть у многих новых кораблей. Говорят, приносят удачу. Капитан Раль нанял лучшего резчика в Иолусе, чтобы сделать эту дамочку; у нее даже есть золотой перстень на пальце с большущим красным камнем. Капитан говорит, что раз у нее толстый животик, то и у нас всегда будет полный трюм добычи. На плечи статуи падали черные кудри, а пышная юбка ее изумрудно- зеленого платья словно развевалась на ветру, облегая округлый живот беременной женщины. Одна вытянутая рука указывала вперед, другая скромно лежала на сердце. Алек ухмыльнулся, глядя на раскрашенное деревянное лицо; работа была не особенно тонкой, но сходство с Серегилом, изображавшим на борту "Стремительного" майсенскую аристократку, было несомненным. Вытаращив на статую глаза, Серегил тихо, но выразительно выругался. Алек подавил смех и невинно спросил: - А имя у нее есть? - А как же. Капитан называет ее госпожа Гветелин. - Очень подходящее имя, - заметил Алек, все еще стараясь сохранить серьезный вид. - Очаровательно, - пробормотал Серегил. Взобравшись по веревочной лестнице, они обнаружили, что Раль ждет их. После непродолжительного осмотра корабля он проводил их в свою каюту на корме. Хотя каюта и не отличалась роскошью, все же она затмевала тесный закуток, в котором Раль принимал их на борту "Стремительного". - Надеюсь, украшение на носу принесет тебе удачу, - сухо заметил Серегил, опускаясь в кресло. - Я тоже; и не сомневаюсь, удача нам скоро потребуется, - ответил Раль, разливая вино. - Подходящая для плавания погода в этом году наступила рано. Теперь, когда старый Верховный Владыка мертв, пленимарцев ничто не держит. Конечно, его сын Клистис еще не стал Верховным Владыкой. По пленимарскому обычаю, он может быть коронован лишь по истечении месячного траура. Таким образом, у нас есть еще несколько недель. Серегил покачал головой и нахмурился. - Я не стал бы на это рассчитывать. Ходят слухи, что пленимарских разведчиков видели уже на Фолсвейне. Эта новость встревожила Алека. Туда спешно были посланы конники царской гвардии, а от Беки ничего не было слышно уже несколько недель. - Ну, что бы ни случилось, "Зеленая дама" и ее команда готовы, - решительно заверил их Раль. - Путь от Макара она проделала легко, словно лебедь, и, как вы видели, мы не забыли об абордажных крюках, катапультах и зажигательных снарядах. В бою смогут участвовать двадцать лучников из команды, и еще десяток я нанял дополнительно. - Впечатляет. Когда вы отправляетесь? Раль погладил свою черную бороду. - Как только получим царский патент. - Это единственное, что отличает каперов от пиратов, - пояснил Серегил Алеку. - И еще процент, выплачиваемый в царскую казну, - добавил Раль. - Думаю, мы не будем особенно удаляться от побережья, пока война не начнется всерьез; до того времени мы займемся судами, снабжающими пленимарцев продовольствием, перевозящими солдат и так далее. Команда нуждается в хорошей тренировке. Говорят, по всему Внутреннему морю и проливам уже началось оживление, множество пленимарских торговых кораблей возят припасы и золото в сторону Нанты. И конечно, я всегда буду готов выполнить свою часть нашего соглашения, хотя и не представлю себе, как ты сможешь меня отыскать, если "Зеленая дама" тебе понадобится. - Мы подумали об этом, - ответил Серегил, перебрасывая Ралю серебряный медальон. - Он волшебный. Ты просто повесь его где-нибудь здесь, и наш друг маг всегда сможет увидеть с его помощью, где вы находитесь. Раль внимательно рассмотрел эмблему Иллиора. выгравированную на диске. - Такое чувство, что он несет удачу, а она нам совсем не помешает. - Тогда желаю тебе самой большой удачи, - ответил Серегил, поднимаясь. - Надеюсь, трюм твоего корабля скоро будет так же полон, как живот фигуры на носу. Раль смущенно почесал в затылке. - А, вы заметили сходство, да? Она была красоткой, эта Гветелин. Вспоминая ту ночь, когда я тебя поймал, я даже не знаю, что тогда сильнее чувствовал - ярость или разочарование. Но в конце концов, должен признать, наша встреча принесла мне удачу, вот я и решил украсить нос похожей на Гветелин фигурой. "Зеленая дама" - прекрасный корабль, мы сможем гордиться ею. Поскольку они уже были одеты как аристократы, Алек и Серегил решили поужинать на улице Колеса, а потом, после наступления темноты, проскользнуть в "Петух". Как только они оказались у себя, Серегил отправился в спальню и вытащил из шкафа свои лохмотья нищего. - Ты собираешься отправиться на дело сегодня ночью? - спросил Алек, прислонившись к двери и наблюдая, как друг переодевается. - Мне нужно поговорить кое с кем из воров и торговцев краденым. Днем их не найдешь. Я могу не вернуться до твоего отъезда, так что отдохни и отправляйся пораньше. Но прежде чем я уйду, перескажи мне то, что сообщишь Микаму. За сегодняшний день на тебя многое свалилось, и я хочу быть уверенным, что ты все запомнил правильно. Алек перечислил по мере сил точно рассказанное ему Серегилом о пророчестве и снах. Тот поправил его в одном или двух местах, потом удовлетворенно кивнул: - Вот теперь все верно. Не знаю, как Микам воспримет твой рассказ, но по крайней мере он будет знать, откуда ветер дует. - Нахлобучив свою старую фетровую шляпу, Серегил обошел Алека, приблизился к камину и начал посыпать себя золой. - Я вернусь сразу же, как только поговорю с Микамом, - сказал Алек. - Может быть, буду дома еще до ночи. - В этом нет необходимости. Переночуй там и возвращайся посветлу. - Алек открыл было рот, чтобы возразить, но Серегил остановил его, подняв руку. - Я говорю серьезно, Алек Если нам грозит опасность, то чем больше предосторожностей мы примем, тем лучше. Я не хочу, чтобы на тебя напали в каком-нибудь безлюдном месте, когда стемнеет Все еще стоя в дверях, Алек недовольно смотрел на свои сапоги. Дело было в том, что ему внезапно очень не понравилась перспектива оставить Серегила одного, хотя юноша и понимал, что говорить этого не стоит. Серегил, однако, казалось, прочел его мысли. Тщательно приладив повязку на один глаз, он подошел к Алеку и обнял его за плечи. - Со мной ничего не случится. И я совсем не отстраняю тебя от дел. Несмотря на повязку на глазу, спутанные волосы и ужасную старую шляпу, неузнаваемо изменившие внешность Серегила. Алек уловил искренность друга - Я знаю, - вздохнул он. - Ты пропустил одно местечко. - Он нагнулся, зачерпнул золы и измазал щеку Серегила там, где она оставалась чистой. Единственный оставшийся на виду глаз Серегила широко раскрылся. Алек снова испытал странное чувство и покраснел. Серегил секунду смотрел ему в глаза, потом откашлялся. - Спасибо. Не годится, чтобы неприличная чистота выдала меня, правда? Я еще поваляюсь на куче навоза в конюшне, прежде чем отправлюсь, чтобы обеспечить себе должный запах. Будь осторожен. - Ты тоже - Алек снова ощутил беспокойство, когда Серегил двинулся к двери. - Да сопутствует тебе удача в сумерках, - крикнул юноша ему вслед. Серегил обернулся с обычной кривой улыбкой: - И тебе. Оставшись один, Алек занялся тем, что уложил те немногие вещи, которые могли понадобиться ему в дороге. Но вскоре он поймал себя на том. что перекладывает их уже четвертый раз. так заняты его мысли были тревожными событиями и странным беспокойством, охватившим его из-за ухода Серегила. В ту ночь Алеку вновь приснился кошмарный сон. В конце концов, когда он обернулся, чтобы увидеть своего преследователя, каменные блоки стали выпадать из стен и покатились по полу с гулким стуком. Сжимая древко стрелы, Алек заставил себя подойти к пролому и заглянуть внутрь. Он не увидел там ничего, кроме тьмы, но услышал теперь новый звук, такой обычный и одновременно невероятно устрашающий, как и вид древка без наконечника. Это были мерные удары морских волн в скалистый берег.

Глава 29. Предвестники

Алек проснулся задолго до рассвета. Он был слишком возбужден, чтобы снова уснуть, поэтому быстро оделся и отправился в конюшню седлать Заплатку. Сырой серый туман висел над городом, предсказывая промозглый день, но на Жатвенном рынке первые торговцы и хозяева лавок уже готовились к дневным делам. Алек задержался здесь, чтобы купить себе что-нибудь на завтрак, затем направился к воротам. К его удивлению, вооруженные копьями солдаты городской стражи загородили ему дорогу. - Сообщи свое имя и по какому делу едешь, - сказал один из них, подавляя зевок. - Это еще что? - Приказ царицы. Записываем каждого, кто въезжает в город или выезжает из него. Так что давай назови себя и скажи, что у тебя за дело. "Да я всего лишь шпион, отправляющийся, предупредить старого приятеля, что бессмертные имеют на него виды", - лукаво подумал Алек. - Я Вилим-и-Микам, житель Римини, - сказал он вслух. - Еду в деревню Товус насчет покупки лошади. Стражник, сидевший за грубо сколоченным столом, старательно записал все это в книгу. - Когда рассчитываешь вернуться? - спросил первый солдат. - Если повезет, сегодня ночью. - Говоря это, Алек обнаружил, что незаметно для себя между вчерашним вечером и се